Идея общей судьбы

Россияне, евразийцы, советский народ?

Об идеологии воссоединения, или будем ли на общую стройку вместе с кирпичом завозить и диван…

Этот процесс остановить, видимо, уже нельзя. Называть это можно по-разному: реинтеграция, воссоединение, восстановление и т. д. Смысл один – объединение всех или нескольких республик разрушенного Союза в некое государственное образование, будь то Евразийский Союз, новый СССР, “просто” Россия или даже Российская империя. Уже созданы и активно действуют Межпарламентская ассамблея, Межгосударственный экономический комитет, заключен единый таможенный союз Белоруссии, Казахстана и России.

Кто против?

Конечно, чем сильнее раскручивается центростремительный процесс, тем больше бьются в истерике те, кто хотел бы его остановить. Существует три типа противников интеграции.

Есть те, кто уже успел приспособиться к ситуации – к границам и кордонам, кто не упускает шанса нажиться на всенародной беде, на разрыве семейных уз, на разнице курсов валют, на расхождениях в законодательстве. Помимо огромной армии ярых приверженцев самостийности “по должности”, начиная с послов, консулов, министров и кончая таможенниками и менялами, есть еще масса некогда провинциальных, заштатных секретарей райкомов, историков КПСС, “научных коммунистов” и марксистско-ленинских философов, которые волею судьбы в один прекрасный (для них) миг превратились в “ведущих политологов и политиков”. Понятное дело, они панически боятся, что в другой миг они могут лишиться званий и постов, содержащихся на народные деньги, их перестанут обхаживать иностранные корреспонденты, их перестанут приглашать “с лекциями” за кордон. Кое-кто из них достаточно откровенен и циничен настолько, чтобы не скрывать в частных беседах истинные причины своего самостийничества, исчисляемые в долларах и марках. С этими, как их называли Иван Франко и Леся Украинка, “патентованными патриотами”, самостийниками по должности, нет смысла спорить, их двуличие и своекорыстие можно лишь разоблачать.

Но есть и две другие категории противников интеграции. Одни свято верят официальной пропаганде и националистическим агиткам. Они убеждены в том, что “в империи жилось хуже”. Напрасно думают слишком горячие сторонники Союза, что таких людей мало. Их очень много. И каждый день сонм патентованных патриотов из телерадио и прессы трудится, не покладая рук, отрабатывая зарплату, только чтобы поддерживать на должном уровне неверие в Союз. Однако переубедить их вполне возможно.

Другие не воспринимают никаких аргументов. С младых ногтей они усвоили лишь одно: даже, если будет неоспоримо доказано (а действительность убеждает в этом сейчас каждый день), что союз Украины и России взаимовыгоден, все равно они согласны быть голодными, но самостийными. Твердость веры этих людей можно уважать, но их ненависть ко всему русскому настолько велика, что здесь бесполезны любые дискуссии. Их идеологии, идеологии самостийничества, можно противопоставить лишь другую идеологию, идеологию воссоединения. Что она из себя представляет?

Что противопоставить?

Этот вопрос уже давно задан. Происшедшее в Москве с перерывом в две декабрьские недели два конгресса – более “красных” и более “розовых” сил, выступающих за реинтеграцию, показали, что разные их участники видят по-разному сам процесс воссоединения. Мало того. складывается даже впечатление, что сторонники разных путей восстановления единства обращают копья не против всякого рода самостийников, а друг против друга.

На конгрессе народов СССР сопредседатель Комитета народов СССР А. Мельников заявил, что объединительные процессы все равно идут, но какие? Он обратил внимание делегатов на то, что главы республик обсуждают проблемы совместных инвестиций, антимонопольной политики, межхозяйственной кооперации, то есть, как многозначительно выразился докладчик. проблемы “капиталистической интеграции”. А такая интеграция докладчику не нужна. Категорически отверг мыль о какой-либо иной интеграции, кроме социалистической, и другой известный участник Конгресса – Егор Лигачев.

Итак, практически никто не оспаривает самой идеи интеграции. Необходимость объединения с кем-то понимают даже самостийники. кто-то лихорадочно мечется в поисках мифического Межморья, Балто-Черноморского Содружества. Кто-то из кожи вон лезет, чтобы протиснуться в Европейское Сообщество или обрести спокойствие под крылом НАТО. Большинство же убеждено, что естественнее и надежнее пути, чем восстановление связей в рамках разрушенного Союза, просто нет.

Однако многими этот путь воспринимается исключительно как проявление коммунистической или социалистической идеи. Но возможен ли такой путь?

Отметим сразу, что таким образом “левые” противопоставляют себя не только самостийникам, но и многим сторонникам восстановления единства. Тем, которые, в отличие от “левых” полагают, что о том, какой должна быть роль государства в управлении экономикой, каким будет соотношение производительных сил и средств производства, какой – система перераспределения ценностей и прочие увлекательные, по мнению “левых”, вопросы можно будет рассмотреть позже, в рамках уже единого государства. А уж вопрос о том, какая из политических сил будет править в едином государстве, должно определяться всенародными выборами каждый раз через конкретный промежуток времени. Может быть, Великобритания и не разваливается на части потому, что ее жители имеют возможность выбора: в 1945, 1964 и 1974 годах они выбирали социалистов из Лейбористской партии и имели возможность строить свой собственный социализм. Может быть, Шотландия и Уэльс уже давно откололись, если бы британцы не имели возможность время от времени корректировать государственный курс?

Хотят ли “левые” в Союз?

Так что у коммунистов и социалистов всегда остается возможность доказывать в ходе всенародных демократических выборов преимущество собственных взглядов без того, чтобы делать свои взгляды непременным условием существования государства. Мол, не будет социализма, не надо нам и Союза.

А ведь такое чаще всего приходится действительно слышать от вождей “левого” движения. В программах и планах их партий воссоединение отнюдь не значится в качестве первоочередных задач. Например, в предвыборных программах таких депутатов-коммунистов от Донбасса, как Людмила Пасечная (Константиновка) или Борис Кожевников (Куйбышевский район Донецка) напрочь отсутствует соответствующий пункт.

Иной раз кажется, что слова о воссоединении братских народов, о воссоздании Союза для современных украинских “левых” партий – не более, чем лампочки в павловских опытах. Бросил в толпу модный лозунг – лампочка зажглась. Народ “выделил слюну” – отреагировал. Теперь под это дело можно говорить все что угодно, в том числе и оправдывать предательскую позицию “левых” в отношении Крыма или регионального бюджета. После того, как зажглась соответствующая лампочка, народ все переварит. Не этим ли объясняется чрезвычайно холодное отношение верхушки КПУ и СПУ к кампании по сбору подписей за Союз по формуле “четыре плюс все”, инициированном ГКУ?

Порой кажется, что некоторые последователи крайних коммунистических течений вполне готовы примириться с самостоятельной Хацапетовкой, лишь бы она была социалистической. На одном из собраний Интердвижения состоялась любопытная беседа членов ИДД с неким большевиком, который утверждал как раз, что Союз может быть только советским и обязательно социалистическим. В качестве последнего довода ему прочитали цитату из одного документа. Среди прочего там значилось: “Что касается социальных целей нашей борьбы, то мы… (здесь было специально пропущено одно слово) боремся за построение бесклассового общества. Мы – за уничтожение на Украине нового эксплуататорского паразитического класса… Мы за общественную собственность на орудия и средства производства… За построение в независимом украинском государстве бесклассового общества, за действительное уничтожение на Украине эксплуатации человека человеком, за победу идеи бесклассового общества…”. Большевик одобрительно кивал головой, соглашаясь со всеми пунктами. Под общий смех ему было названо пропущенное слово – “мы, бандеровцы…”. Да, цитата взята из документа под названием “Хто такi бандерiвцi, та за що вони боряться”, изданного в 1950 г. Организацией украинских националистов. Неожиданно для всех большевик однако не сконфузился и не стал оправдываться, а откровенно заявил, что готов объединиться с бандеровцами.

Представитель другой “левацкой” группировки, известный под названием “Одесской КПУ”, созданной в феврале 1993 г. на митинге в Одессе, когда ему попытались объяснить, что обычно люди вначале строят дом, а уж потом начинают спорить, в какой комнате поставить диван, стал пламенно и с подкупающей искренностью убеждать собеседников, что “нельзя строить дом, не зная заранее расположения мебели”.К счастью, таких ортодоксов, готовых сотрудничать и с бандеровцами, среди “левых” немного. Но они есть. Они наотрез оказываются слушать о воссоединении с Россией (“Как же, там ведь Ельцин!”) и даже, бывает, поддерживают идею об отключении “Останкино”, поскольку это телевидение, по их мнению, слишком “буржуазное”.

Справедливости ради, следует отметить, что и среди противоположной части сторонников интеграции есть люди, не допускающие даже мысли о возможном союзе с “красными” по вопросу о воссоединении. Мол, “они нас потом загонят в овраг и перестреляют, как махновцев”. Прискорбно. но существует и такая точка зрения, хотя, надо признаться, исторические примеры свидетельствуют в пользу этих сомнений. Впрочем. вредна любая ортодоксия.

Также нелишне будет напомнить и то, что “левые” уже принесли 24 августа 1991 г. единое государство в жертву своим идейным принципам. Ни для кого сейчас не секрет, что Акт о независимости был принят не только, чтобы сделать подарок ко дню рождения Левка Лукьяненко. За этот Акт голосовало подавляющее большинство депутатов-коммунистов, тогда как многие из их оппонентов (включая Вячеслава Чорновила) воздержались или вовсе не голосовали. Речь не о тех партфункционерах, которые перетрусили за свои кресла, а о тех убежденных марксистах, которые хотели ценой развала страны сохранить социализм хотя бы в отдельно взятой Украине.

Прежде всего это относится к нынешнему руководству Украины социалистической партии Украины. Сейчас просто бессмысленно отрицать, что лидеры этой партии играли не самую последнюю роль в развале Союза.

“Это проблема: Украина и Союз. Тенденция к суверенной Украине нами определена. Отступления здесь не будет… Мы стремимся к суверенности и будем ее иметь”. Это не Чорновил, и не Лукьяненко. Нет, это нынешний глава Верховной Рады и лидер социалистов Александр Мороз в мае 1991 года. Цитата заимствована из выступления Мороза в качестве тогдашнего лидера большинства Рады того самого состава, который принял и Декларацию о суверенитете, и провозгласил независимость Украины.

В принципе, социалисты и сейчас не будут отрекаться от тех заявлений своего лидера, они всегда подчеркивали свою приверженность более чем сомнительному лозунгу “суверенная но… в составе Союза”. В лучшем случае они станут сетовать на то, что не совсем просчитали последствия и пр.

Хотя вот, к примеру, заявление Григория Самойлика, руководителя первой ячейки Соцпартии в Донецке в сентябре 1991 г., а ныне секретаря обкома СПУ и референта народного депутата Сергея Кияшко, сделанное им 26 сентября 1991 г.: “Надеюсь, что 1 декабря 1991 года мудрый украинский народ выскажется за независимую Украину”. Он, правда, добавил: “В составе обновленного Союза на федеративной, конфедеративной или только экономической основе”. Помилуйте, но ведь это был уже сентябрь, текст вопроса референдума уже был хорошо известен. В нем и не думали спрашивать мнение народа о Союзе. Сколько людей было обмануто подобными заявлениями! Они честно оправдали надежды пана Самойлика и “мудро” проголосовали “за независимую Украину”. А потом, бросив бюллетень в урну, недоуменно оглядывались, а где бы теперь поставить свою подпись “за обновленный Союз на любой основе”.

Уже тогда было ясно, что выдвинутый коммунистами, ставшими социалистами, лозунг “суверенная, но в составе…” был обманом, притягательной наживкой. Было очевидно, что воплощать в жизнь Киев намерен лишь первую часть этой формулировки. Что и случилось.

Было бы наивно предполагать, что кто-либо из соучастников Великого Обмана 1991 г., которые в благодарность получили высокие посты, станут теперь бороться за воссоединение разваленного ими единого государства.

Какие же есть модели?

Существуют ли уже разработанные теории единства, которые могли бы служить идеологической основой грядущего воссоединения?

Всем нам хорошо известна коммунистическая концепция о “новой исторической, социальной и интернациональной общности людей”, именуемой “советским народом”. Эта идея относительно нова – она была сформулирована 24-м съездом КПСС в 1971 г. Исходя из этой концепции, возрождать следует непременно СССР, а мы все – “советские люди”.

Концепция триединства русского народа гораздо древнее. Она предполагает, что великороссы, малороссы и белорусы – суть три части одного народа, создавшего единое великое государство. Согласно этой концепции, все мы, соответственно, – русские люди, а воссоздавать следует только Россию, или даже Российскую империю.

Концепция евразийства была сформулирована в 20-е годы нашего столетия и явилась “белогвардейским” аналогом будущей версии “советского народа”, своеобразным ответом российской эмиграции на революцию. Среди основателей евразийства – филолог и культуролог Николай Трубецкой, историк Георгий Вернадский, географ Петр Савицкий, искусствовед Петр Сувчинский, философ Лев Карсавин и другие. Они полагали, что существует некая, совершенно самобытная этническая общность – Евразия, объединяющая европейские и азиатские элементы и предполагающая особый исторический путь России. согласно этой концепции, мы – евразийцы, строить нам предстоит, скажем, Евразийский союз или нечто в этом же роде.

Одни обвиняют евразийцев в отсутствии русского патриотизма, в том, что в их учении растворяется, исчезает и Россия, и русский народ. Другие, наоборот, не могут простить евразийцам чрезмерного, по их мнению, русского национализма и даже обвиняют евразийцев в родстве с фашизмом. Вместе с тем. то, что интерес к евразийству в последнее время резко возрастает, видно хотя бы из огромной популярности теории Льво Гумилева, весьма близкого к евразийству.

Помимо этих основных концепций воссоединения существует масса всевозможных их модификаций и комбинаций. Кто-то настаивает на том, что в основе нового единого государства должно лежать единство в православной вере. Другие изобретают собственные концепции с любопытными названиями. Эдуард Лимонов, например, предложил термин “советский национализм”, а герой аксеновского романа “Остров Крым” Лучников вынашивал т. н. “Идею общей судьбы”.

Какая концепция должна в конечном итоге победить? Или будет создано нечто новое? А, может быть, неумолимая сила экономической необходимости расколет ныне существующие весьма произвольно очерченные и выкроенные остатки Союза, оттолкнет какие-то фрагменты и перегруппирует оставшиеся в совершенно непредсказуемой манере, создав новую державу, а то и не одну. Не исключено и появление совершенно новых этносов и наций.

Предсказать сейчас точно что случится невозможно. Но ясно, что какую-нибудь концепцию следует или создавать или воссоздавать вновь.

Долгий шлях самостийников

И всем тем. кто искренне надеется на скорейшее разрешение этого вопроса – по-боевому, лихим кавалерийским наскоком, с помощью одного референдума или простого голосования в каком-либо органе, хотелось бы напомнить: прежде чем идея украинской самостийности нашла свое воплощение в независимом украинском государстве, прежде чем “научный украинский национализм” стал по сути господствующей идеологией, его даже предлагалось преподавать в вузах, – М. Грушевскому понадобилось создать “самостийную историю”, С. Рудницкому – “самостийную географию”, О. Огоновскому – историю “самостийной литературы”, И. Огиенко – историю “самостийной культуры” и т. д. То есть десятки и сотни людей трудились над тем, что впоследствии создало корпус фундаментальных основ самостийнической идеологии. Многие не увидели и даже не имели надежды увидеть когда-либо плоды своего труда.

И все это полтораста лет тому назад практически начиналось с нуля. Ибо до сих пор, несмотря на повторяемую постоянно сказку о “тысячелетней борьбе украинского народа за самостийность”, ни один самостийник не в состоянии внятно объяснить почему классик украинской литературы в Малороссии Тарас Шевченко свои самые сокровенные мысли в личном дневнике записывал на самом что ни на есть великорусском языке, а зачинатель украинской литературы в Галичине Маркиан Шашкевич личные письма матери, брату и жене писал по-польски. Когда Шашкевич с товарищами в 1834 г. попытались издать первую украинскую книгу в Галичине (альманах “Зоря”), во всем Львове (!) не нашлось ни одного цензора, понимавшего по-украински.

Прежде чем самостийники 90-х годов нашего столетия удобно уселись в парламентских и министерских креслах, въехали в посольские апартаменты и уютно расположились в престижных пансионатах, Тарасу Шевченко пришлось десять лет тянуть солдатскую лямку в выжженных солнцем приаральских степях, а Маркиан Шашкевич, умерший в 32 года, всю жизнь нуждался так, что даже просил мать выслать жившему с ним маленькому братишке какие-нибудь сапоги, чтобы тот мог ходить в школу. Когда Шашкевич закладывал краеугольный камень в здание будущей самостийности, мог ли он хотя бы предугадать сегодняшние успехи своих наследников (другое дело – одобрил бы он их, ведь, будучи австрийским подданным, Шашкевич никогда не был врагом России)? После его смерти не осталось даже портрета национального героя, а то, что нам сейчас известно. как портрет Шашкевича, рисовалось по воспоминаниям его друга и фотографии его сына.

За Родину или за Сталина?

Мне могут возразить, что теме единства восточных славян посвящены сотни трудов выдающихся историков, филологов, политологов, публицистов, не в пример самостийникам, более талантливых? Но, во-первых, их все равно следует собрать воедино, обобщить и осмыслить. А во-вторых, стали ли они составной частью политической культуры нашего народа, насколько основательно впиталась “идея общей судьбы” в кровь единокровных братьев?

Иначе говоря, за что прежде всего умирали наши прадеды в первой мировой? За веру? За царя? Или за Отечество? За что, в конце концов, гибли наши деды во второй мировой? За Родину или за Сталина? Можно. конечно, предположить, что они не отделяли эти понятия друг от друга. Но стоит ли тогда удивляться, что погубив царя, погубили и Отечество; осудив Сталина, осудили и Родину? Не секрет, что до сих пор для многих наших земляков, даже (и прежде всего) весьма образованных, общерусская идея прочно ассоциировалась с “проклятым тоталитарным прошлым”,и потому бороться “за Союз” вроде как даже неприлично.

Идея общей судьбы, идея единой Родины не должна быть увязана ни с какой прочей идеологией, коммунистической, националистической или либеральной. Эта идея может быть только частью свободного сознания свободной личности. В этом я расхожусь с любым национализмом. Преданность гражданина своему Отечеству имеет смысл лишь тогда, когда она не продиктована верностью какому-нибудь герою, вождю, лидеру, кумиру, царю-батюшке, генсеку или, например, особо избранной касте “рыцарей”, как предлагал отец украинского радикального национализма Дмитро Донцов.

Но эта идея должна быть сформулирована и разработана.

Не потому ли столь безучастно взирали граждане великой страны на гибель своего Отечества в 1991 г., не потому ли “дело развала” живет и побеждает на всем пространстве некогда единой Родины, не в том ли ответ на самую парадоксальную загадку современности: как при полном несогласии с этим большинства жителей Украины здесь все же правит бал самостийничество, что сторонники единства лишены четко определенной идеи, ясного и понятного лозунга?

Год назад, в одной из областей кандидаты в депутаты от Конгресса украинских националистов поклялись в случае избрания быть верными идее Соборной Самостийной Украины. Этой короткой формуле, – выработанной и выстраданной в течение полутора столетий несколькими поколениями немногочисленных, но организованных и спаянных самостийников, – могут ли что-либо противопоставить их оппоненты, которых, конечно, больше? Чему могли бы поклясться они? Если сторонники Советского союза готовы перегрызть глотку адептам российской империи, а те, в свою очередь, с подозрением взирают на апологетов Евразийского Содружества?

Вместо заключения

Несколько лет тому назад, занимаясь исторической картографией, я с интересом читал статьи крупнейшего украинского специалиста в этой области Ярослава Дашкевича. когда на горизонте замаячила незалежность, я стал замечать это же имя в ряду ярых приверженцев независимой Украины. Первое впечатление было весьма традиционным – брезгливость. Все-таки профессор, наверняка, думал я, был все прежние годы исправным коммунистом и интернационалистом. Согласитесь, такая метаморфоза для Украины – явление вполне естественное.

Но в случае с Дашкевичем все оказалось иначе. Его отец, Роман Дашкевич, был генералом-хорунжим армии Украинской народной республики (УНР), одним из основателей ОУН. А мать, Олена Степанив, была таким фанатиком украинской идеи, что стала солдатом, воевала, дослужилась до чина хорунжего, была адъютантом одного из командиров Украинской Галицкой армии. Сам Ярослав Дашкевич много лет провел в сталинских лагерях.

Много ли таких “потомственных” патриотов, с молоком матери впитавших такую преданность родине, среди оппонентов семьи Дашкевичей? Можно смело ответить: нет. Иначе не случилось бы с нашей Родиной то, что случилось четыре года тому назад.

Остается лишь надеяться, что патриотам единого Отечества не придется ждать, пока их ряды пополнятся “девчатами-хорунжими”, которые потом воспитают своих детей в соответствующем духе, и чьи дети более успешно возьмутся за дело. проигранное их дедами в конце двадцатого века.

Взаимоотношения “Центр – регионы”
как предмет политического торга на Украине:
история и современность

Вся история организации внутреннего территориального устройства Украины (на протяжении как последних пяти лет, так и предыдущего периода) прежде всего сводится к “битве за власть в областях”.

Среди прочих, наиболее часто дискутируемыми вопросами являются следующие: будет ли у граждан Украины возможность избирать собственные областные Советы вообще; если да, то будут ли местные Советы органами самоуправления или органами государственной власти (своеобразными “филиалами Центра”, в представлении Киева), должен ли председатель облсовета избираться депутатами или всем населением области и т.д.

На протяжении последних пяти лет “перетягивание каната” между Киевом и областями происходило по вполне логичной и легко объяснимой схеме:

- Некоторая децентрализация конца 1990 г. – перед важными шагами во внутренней жизни страны и накануне президентских выборов на Украине.

- Централизация Кравчука весной 1992 – после удачных для него выборов.

- Децентрализация Кравчука февраля – июня 1994 г. – накануне новых досрочных выборов Верховной Рады и президента.

- Повторная централизация Кучмы летом 1995 года – после выборов и, главное, весьма удачного для президента подписания Конституционного договора.

Аналогично происходила борьба и в конституционной сфере, т.е. в ходе обсуждения проекта новой Конституции.

- Умеренно централизованный вариант – в докладе председателя тогдашней Конституционной комиссии Леонида Кравчука “О концепции новой Конституции (Основного Закона) Украинской ССР” 14 мая 1991 года.

- Гораздо более централизованный вариант – в проекте Конституции Украины, вынесенной 1 июля 1992 года Верховной Радой уже после провозглашения самостийности на всенародное обсуждение.

- Наименее централизованный из всех вариантов – проект Конституции от 26 октября 1993 года, опубликованный после всенародного обсуждения в преддверии досрочных выборов.

- Жестко централизованный вариант – проект от 15 ноября 1995 года, его последующие модификации и принятый на их основе окончательный текст Конституции от 28 июня 1996 г.

Любопытно, что подобное происходило на заре истории коммунистической Украины.

- Постановление ВУЦИК от 7 марта 1923 года, образовавшее 53 округа вместо 10 губерний и 102 уездов.

- Ликвидация к июню 1925 года всех губерний. Территория УССР состояла из Молдавской АССР и 41 округа, которые делились на 680 районов.

- Начавшаяся с 1930 года ликвидация округов (уже в конце того года Украина состояла из 484 районов и 18 городов центрального подчинения)

- Февраль – июль 1932 года – постепенный возврат к системе областей.

История “перетягивания каната” между Киевом и регионами, как в прошлом, так и в настоящем, показывает, что в основе территориального устройства Украины всегда лежали отнюдь не интересы гражданского общества и соображения общественного блага. Динамика перемен в соотношении полномочий в системе “Центр – регионы” строго зависели от внутриполитической конъюнктуры на Украине в данный конкретный момент времени, а сами перемены являлись результатом своеобразного “политического торга” между киевской и региональными элитами.

(Это были тезисы, подготовленные для одной научной конференции в Донецке, в сентябре 1996 г. Ниже следует слегка измененный текст статьи, опубликованной на эту же тему весной того же года в двух номерах «Донецкого кряжа«. Нетрудно заметить, что между двумя текстами – принятие Конституции 28 июня 1996 г. Однако Конституция фактически отложила на будущее решение проблемы взаимоотношений Центра с регионами и потому вышеизложенные тезисы можно смело считать планом нижеследующей статьи. Надо также иметь в виду, что статья писалась в рамках обсуждения проекта будущей Конституции).

 

Война с областями

Почему-то в украинских средствах массовой информации постоянно муссируется тезис о том, что Конституцию нужно принимать немедленно, не сходя с места, кровь из носу. “Все недовольны, – пишет назидательно “Голос Украины”, – но принимать надо”.

А зачем? Зачем принимать без всякого глубокого обсуждения рыхлый и сырой документ? Тем не менее, упомянутый тезис уже сделал свое дело, и в тех же средствах массовой информации из всех проблем, возросших на конституционном поле, обсуждается лишь вопрос о том, каким способом этот скверный проект принимать. Изредка дискутируется вопрос о структуре будущего Парламента. И то лишь потому, что эта проблема жгуче волнует самих парламентариев.

***

Но ведь проект Конституции содержит гораздо больше явных недоработок, о которых уже сейчас стоит говорить во весь голос.

Например, извечный спор между Центром и регионами. Суть этого “территориального вопроса” кратко может быть сведена к следующему:

Будут ли иметь граждане Украины возможность самим, без вмешательства центральной власти, решать ВСЕ вопросы самоуправления, прежде всего на уровне областей? Будут ли местные Советы органами реального самоуправления, или они станут просто филиалами Центра (в определении киевских чиновников: органами государственной власти)? Будет ли вообще у граждан Украины возможность избирать областные Советы?

Организация власти на местах видится авторам проекта Конституции таким образом.

Право местного самоуправления предоставляется лишь жителям сел, поселков и городов (будем называть это “нижним уровнем”). На уровне областей и районов местное самоуправление не предусмотрено. На нижнем уровне граждане непосредственно избирают сельские, поселковые и городские Рады в которые входят “радники” и “головы” Рад. Районные Рады формируются автоматически, в них “по должности” входят головы Рад нижнего уровня. Лишь голова райрады избирается населением района. Соответственно, из голов райрад, так же “по должности”, формируется областная Рада. Ее голова избирается жителями области. Причем, головы Рад одновременно возглавляют соответствующие исполкомы.

Полномочия местных Рад подробно расписаны в проекте. В них включаются: вопросы коммунального хозяйства, социальной защиты, просвещения, культуры, охраны здоровья, окружающей среды, общественного порядка.

Параллельно, на районном и областном уровнях действуют госадминистрации. Головы обладминистраций назначаются и освобождаются президентом Украины по представлению Кабмина.

В функциях госадминистраций значится контроль над соблюдением Конституции и законов Украины, актов президента и прочих органов исполнительной власти, контроль над соблюдением и обеспечением прав граждан, законности и правопорядка. Именно администрации управляют государственной собственностью на вверенных им территориях (а это как раз и есть основа реальной власти в областях).

Головы администраций имеют право приостанавливать любые решения органов местного самоуправления, если, по мнению голов администраций, эти решения не будут соответствовать Конституции, законам или любым другим правовым актам.

***

Похоже, что вся история организации внутреннего территориального устройства Украины (и, как будет видно дальше, не только последних пяти лет) прежде всего сводится к “битве за власть в областях”. Попросту говоря, спорят, оставить ли эту власть народу или непременно отдать Центру.

Впервые эту проблему в рамках современного конституционного процесса поставил Председатель Верховного Совета УССР, председатель тогдашней Конституционной комиссии Леонид Кравчук в своем докладе “О концепции новой Конституции (Основного Закона) Украинской ССР” 14 мая 1991 года.

Этой Концепцией предусматривалось сохранить местное самоуправление лишь на нижнем уровне. В областях оно упразднялось, здесь задумали ввести местную администрацию, назначаемую президентом. Ликвидация облсоветов в Концепции высокопарно обосновывалась… “дальнейшим развитием демократии и реального самоуправления”. Мол, зачем же обременять местные Советы столь непосильным бременем – государственной властью?

Поскольку КПУ тогда резко критиковала такой поход, в той же Концепции в качестве дополнительного варианта предусматривался и другой путь решения проблемы. Местные Советы объединили в себе функции местного самоуправления и государственной власти, то есть в чем-то они правили бы от имени народа непосредственно, а в чем-то от имени Центра.

Альтернативный проект Конституции, предложенный КПУ, разделял эти функции: самоуправление оставалось за местными Советами, а филиалами Центра становились местные исполкомы. Вполне обоснованно оппоненты коммунистов задавали вопрос, как же Советы будут “самоуправлять”, если они лишатся исполкомов и что это будут за исполкомы, которые возвысятся над Советами?

О том, чтобы отдать местным Советам всю власть на местах, предоставить им самую широкую автономию, и речи в Киеве никогда не заводили. Проблема возможной федерализации Украины не обговаривалась в рамках конституционного процесса даже теоретически.

“Проект № 2” Конституции Украины, разработанный опять же под началом Кравчука и вынесенный 1 июля 1992 года Верховной Радой уже после провозглашения самостийности на всенародное обсуждение, был еще более централизованным. Возможность избрания облсоветов туманно допускалась как “вариант”. Самоуправление опять же ограничивалось лишь нижним уровнем.

Основной вариант проекта №2 сохранял лишь рудимент областного самоуправления в виде, якобы, облсоветов, которые не избирались бы, а формировались Советами нижнего уровня.

Парламенту уже давалось право по представлению Президента распускать, при желании, местные Советы, а филиалы Центра (областные управы, назначаемые президентом) могли приостановить любые акты местных Советов до решения соответствующего суда.

После некоторого обсуждения в народе проекта №2, 26 октября 1993 года на свет появился, казалось, окончательный проект украинской Конституции (№3). К тому моменту Кравчук уже объявил о досрочных парламентских и президентских выборах, уже прогремела грозная шахтерская забастовка, после которой стало вполне возможным говорить о федеративной Украине и местной автономии, не ожидая, что за это тебя сразу повлекут в кутузку.

Может быть, этим обстоятельством, а также резким неприятием предыдущего проекта в народе было вызвано появление в проекте №3 новой главы “Области (земли)”. В соответствии с ним, областям уделялось довольно большое внимание. Облсоветы не только должны были сохраниться, но к тому же они становились очень серьезным фактором внутренней политической жизни на Украине.

Законодательные и исполнительные функции в областях четко делились между облсоветами и главами исполкомов. Причем и те, и другие непосредственно избирались гражданами областей. Такая система весьма напоминает внутреннюю структуру американских штатов (законодательные легислатуры и губернаторы), что дало повод многим наблюдателям сделать вывод, что Украина делает робкие шаги на пути к федерализации, или, по меньшей мере, к некоторой децентрализации.

Показательно, что, если согласно унитарному проекту № 2, облсовет мог быть распущен в случае просто нарушения Конституции, то в более децентрализованном проекте № 3 роспуск облсовета допускался в случае “грубого нарушения Конституции и нежелания привести свое решение в соответствие с ней”.

Правда, и тут авторы проекта не могли обойтись без того, чтобы не наделить областные правительства (облисполкомы) некоторыми чертами все тех же “филиалов Центра”.

Вскоре состоялись выборы, власть поменялась, и проект Конституции № 3 от 26 октября 1993 г., пожалуй, лучший из проектов, был, судя по всему, похоронен. Новый проект разрабатывался чуть ли не на пустом месте новой комиссией (создана летом 1994 г.) в новом составе во главе с Кучмой и Морозом.

Эта же “битва за области” происходила не только в сфере теоретических рассуждений о будущей Конституции Украины. Эта битва происходила в реальности.

***

Формально говоря, Украина (УССР) была довольно децентрализованной республикой (как и все остальные республики Союза). Некоторые ученые даже рискнули заявить, что формально Украина уже была федеративной, поскольку за областями сохранились довольно широкие полномочия. Груз “унитаризации” тянула на себе партийная вертикаль власти, не предусмотренная строго говоря законодательством.

В конце 1990 года был принят Закон Украины о местном самоуправлении, который хоть и несколько урезал права областей, но тем не менее расширял полномочия горсоветов. (Тогда и появился термин Советы базового уровня” – мы называем его “нижним”). Объяснение этому довольно примитивно и весьма характерно для украинской политики: в более “демократических” и активных горсоветах Верховная Рада искала опору в борьбе с более “реакционными” облсоветами.

После провозглашения самостийности вертикаль партийной власти, на которой держалась централизация рухнула, и весной 1992 года, чтобы восполнить недостаток, Кравчук ввел институт своих представителей, еще больше ограничив власть облсоветов. В феврале 1994 года когда было ясно, что тогдашний режим уже дышал на ладан, маятник вновь качнулся в сторону регионов: представители президента упразднялись, вместо госадминистраций вводились вновь облисполкомы, а население впервые получило возможность напрямую избирать председателя облсовета. Его почему-то окрестили “губернатором”, хотя и с американскими, и с дореволюционными губернаторами в России он имел мало общего.

Видимо, таким образом официальный Киев пытался засвидетельствовать свою демократичность и заручиться поддержкой областного чиновничества.

Летом 1995 года Кучма, еще не растерявший послевыборных очков, добившись от Верхрады принятия конституционного соглашения, “отыграл все назад”, фактически восстановив пост наместника.

Любопытно, что первый, суперрадикальный, вариант Конституционного соглашения ( проект Закона “О государственной власти и местном самоуправлении в Украине”), опубликованный 3 декабря 1994 года, вообще и словом не упоминал облсоветы. После долгих торгов с Верхрадой в окончательном тексте соглашения облсоветы все же оставлены с очень куцыми полномочиями.

Заметим, как логически четко проводились перетряски:

- Некоторая децентрализация конца 1990 г. – перед важными шагами во внутренней жизни страны и накануне президентских выборов на Украине.

- Централизация Кравчука весной 1992 – после удачных для него выборов.

- Децентрализация Кравчука февраля – июня 1994 г. – накануне выборов.

- Повторная централизация Кучмы летом 1995 года – после выборов и, главное, удачного для президента подписания Конституционного договора.

Остается надеяться на то, что перед очередными выборами Кучма решится на некоторые послабления регионам тем более что пункт “расширение местных органов власти, регионов” значился в его официальной предвыборной программе. Когда-то ведь надо ее выполнять. Пишем новую Конституцию

***

Официальный Киев почему-то всегда испытывал какой-то трудно объяснимый страх перед регионами. Даже при казавшейся незыблемой власти большевиков.

В первые пять лет Советской власти на Украине еще сохранялось старое деление на губернии. Лишь в феврале 1919 года единый экономический комплекс Донбасс был выделен в Донецкую губернию из частей Харьковской, Екатеринославской губерний и вполне российской Области Войска Донского и почему-то присоединен к Украине.

Затем губернии стали множиться. К концу 1922 года их стало 10. Киевские чиновники, движимые постоянным страхом перед всевозможными Донецко-Криворожскими, Одесскими, Таврическими республиками ( в истории на самом деле их было даже больше), усиленно принялись искоренять губернии на Украине. Согласно постановлению ВУЦИК от 7 марта 1923 года, вместо 10 губерний и 102 уездов создано 53 округа. Объясняли это, якобы, упрощением и удешевлением системы управления.

К июню 1925 года были ликвидированы все губернии. Территория УССР состояла из Молдавской АССР и 41 округа, которые делились на 680 районов.

Но и этого оказалось мало. С 1930 года началась ликвидация и округов. Уже в конце того года Украина состояла из 484 районов и 18 городов центрального подчинения. Была осуществлена заветная мечта киевского бюрократа: никакой угрозы сепаратизма из регионов, практически бесконтрольная власть Центра на местах.

Но эта двухступенчатая система привела, вопреки ожиданию, к ослаблению принципа централизации. Нарушилась управляемость республикой. И большевики буквально через год, не дав киевскому чиновнику спокойно почивать на лаврах – в феврале 1932 года создали 5 областей. 17 промышленных районов Донбасса какое-то время оставались в прямом подчинении Центра (видимо, по причине особых бунтарских устремлений края). Донецкая область была создана лишь в июле 1932 г. Со следующего года области опять-таки слегка раздробили. На всякий случай. И эта система почти нетронутой держится до наших дней.

История киевского “крестового похода” против областей весьма поучительна. Сама жизнь демонстрирует, что управлять такой разнообразной и огромной страной как Украина без сильных самоуправляющихся промежуточных звеньев просто невозможно.

Смешно, но сейчас националисты из КУН в своем шумно разрекламированном проекте Конституции вознамерились, видимо, не осознавая этого, повторить опыт большевиков. В статье 141 они, напуганные гипотетическим сепаратизмом, предлагают поделить территорию Украины на 70-75 земель!

***

Другие, вполне цивилизованные государства, совершенно не опасаются в своих Конституциях фиксировать широкие полномочия регионов, их автономию. Приведем лишь соответствующие места Конституций даже не федеративных (об этом приходится лишь мечтать), а формально унитарных государств.

Конституция Итальянской республики (22 декабря 1947г.)

Статья 5. Республика, единая и неделимая, признает и поощряет местные автономии; осуществляет в тех сферах деятельности, которые входят в компетенцию государства, самую широкую административную децентрализацию; координирует принципы и методы своего законодательства с требованиями автономии и децентрализации.

Статья 115. Области являются автономными организациями с собственными правами и функциями согласно принципам, установленным в Конституцию.

Конституция Японии (вступила в силу 3 мая 1947 г.)

Статья 92. Положения в отношении организации и работы местных органов публичной власти устанавливаются законом в соответствии с принципом местной автономии.

Конституция Испании.

Статья 137. Государство по своей территориальной организации состоит из муниципалитетов, провинций и автономных сообществ, которые могут быть созданы. Все эти единицы пользуются автономией в управлении, касающемся их интересов.

Статья 143. … пограничные провинции с общими историческими, культурными и экономическими признаками, основные территории и провинции, образующие историческую региональную единицу, могут обладать самоуправлением и образовывать автономные сообщества в соответствии с положениями части VIII Конституции и их собственных статутов.

Статья 4. 2. Статуты автономных сообществ могут признавать особые флаги и гербовые знаки этих сообществ…

***

Но авторы нынешнего проекта Конституции Украины, к сожалению, выбрали в качестве образца не приведенные примеры. Проект, предусматривающий фактическую ликвидацию областного самоуправления и передачу ее функций в руки назначаемого президентом чиновника, видимо, списан с иного образца.

Когда-то нечто подобное было.

“Закон о переустройстве Империи”.

Народное голосование и выборы в рейхстаг… доказали, что германский народ, вопреки всяким внутриполитическим границам и противоречиям, слился в единое и внутреннее нерасторжимое целое…

Статья 1. Народные представительства областей упраздняются.

Статья 2. 1. Права верховенства областей переходят к империи.

2. Правительства земель подчиняются имперскому правительству.

Статья 3. Имперские наместники в землях подлежат должностному надзору имперского министра внутренних дел. (Фашистская Германия 30 января 1934 г. )

Приватизированная держава

КОМУ принадлежит власть на Украине? Странный вопрос: кому же еще – народу. По крайней мере, так нам официально объявлено. В мире, наверное, нет стран, где бы не ответили так же. А вот как там народ осуществляет свое право на власть?

Пожалуй, единственная форма политической самоорганизации населения – всевозможные партии и движения, в которые люди объединяются на основе различных идей и платформ. Ничего более испытанного и многократно проверенного в мире просто нет. Из представителей разных партий (то есть сторонников разных взглядов на развитие страны) всеобщим голосованием народ, желательно в точной пропорции, формирует законодательную власть – парламент. От имени народа парламент (точнее, партия, имеющая большинство сторонников в момент выборов) поручает исполнительной власти проводить в жизнь предложенную ею политику. (Иногда из членов тех же партий народ избирает и саму высшую исполнительную власть в лице президента). В случае, если политика правящей партии оказывается неудачной, новые выборы фиксируют падение авторитета этой партии, она становится оппозиционной, а власть переходит а руки прежней оппозиции, которая, уже как правящая сила, формирует новые исполнительные органы.

Предельно простой, нехитрый механизм, именуемый демократией, то есть властью народа. Не все здесь однозначно, даже в теории, не то что на практике. Но лучшей схемы пока не придумали. Четкая и понятная связь: народ – партии – парламент (президент) – исполнительная власть.

А как прикажете понимать фразу одного местного собкора, вычитанную на днях в областной газете: “Наметились и определенные конструктивные сдвиги, направленные на сотрудничество политических организаций с властью”? Позвольте, что означает здесь слово “власть”? С кем она сотрудничает? С формами политической самоорганизации народа? В таком случае либо партии, отображающие многообразие разных точек зрения, – это какой-то вредный нарост, абсолютно чуждый народу; либо власть – это нечто совершенно независимое от народа, парящее где-то высоко над ним, нечто священное, раз и навсегда богом данное, Оба положения поразительно соответствуют характеристике закрытого тоталитарного общества. Только человек, воспитанный таким обществом, мог написать приведенную выше фразу: дескать, какой успех – наметилось сотрудничество власти с народом! Смысл именно таков.

Но, как ни странно, сам того не желая, собкор в одной фразе отразил реальную ситуацию на Украине. Несмотря на безоговорочно провозглашенную в 1991 году демократию, власть (причем все ее ветви) принадлежит по-прежнему небольшому слою государственных служащих. Назовите его как хотите: номенклатура, бюрократия, чиновничество. Об этом явлении критиками тоталитаризма написано много умных, толстых книг, но почему-то сейчас, с распадом и запретом КПСС, теоретики замолчали, хотя отсутствие серьезных перемен в высших сферах власти подсознательно отмечается всеми.

Почему огромное большинство общественных деятелей Украины столь подчеркнуто аполитичны, так сторонятся партий и движений? Понятно, они не желают связывать себя с конкретной политической программой: ведь придется уйти, если программа утратит актуальность. А уходить ох как не хочется – даже временно, на период да следующих выборов. Свою работу во власти они привыкли считать своей единственной профессией, вечным божественным даром. Многие даже считают это чем-то наследственным, кастовым – подобно тому, как профессия судьи в Индии передавалась от отца к сыну. Фактически на Украине сформировалась правящая Беспартийная партия власти, партия номенклатуры.

По этой причине украинские власти буквально шарахаются от политики. “Не надо политики! Будем заниматься только экономикой”, – провозглашают они в каждом своем интервью. К сожалению, это заклинание (ничем не отличающееся от застойных ритуальных лозунгов) повторяется столь часто, что уже стало частью подсознания простого человека. Простой человек не осознает, что здесь нет ни грана здравого смысла, но лишь страстное желание предупредить оппозицию; не суйтесь в наши дела, перестаньте критиковать власти, ибо все, чем занимается власть, – это экономика, и это – хорошо; а все, чем занимается оппозиция, – это уже политика, и это – плохо. Хотя элементарная логика подсказывает, что экономика – прерогатива правящей партии, а оппозицию приглашают заняться ею лишь в одном случае – когда ей сдают дела.

Власти не только сами аполитичны, они и весь народ хотят видеть таким же. О равнодушии, усталости и социальной апатии людей тек же постоянно твердит пресса. Впрочем, беспартийность эта властями поощряете”. Мы явственно ощущаем противодействие исполнительной власти возможной победе кандидатов от политических организаций на промежуточных выборах и даже поощрение такого аморального и ненормального состояния, когда а некоторых избирательных округах вообще нет депутатов в представительских органах.

Украинские средства массовой информации отвергают не только “политику” (в их понимании), но и вообще плюрализм, свободу выражения различных мнений. Даже парламентская газета “Голос Украины”, существующая на деньги всех украинских налогоплательщиков, так поливает грязью оппозиционные течения (например, РДК и “Подкарпатскую Русь”), что в цивилизованной стране это, вероятно, давно бы стало предметом судебного разбирательства. Как будто оппозиционеры автоматически выбывают из числа граждан Украины и заведомо приравниваются к иностранным шпионам. А памятный референдум 1 декабря! Трудно припомнить, чтобы по государственному телевидению кто-то призывал голосовать “нет”.

В прессе постоянно муссируются мысли “Не допустить противостояния”, “необходимы сплоченность и единение”. Интересно: если демократы в США ввергнут страну в кризис, станут ли они призывать республиканцев “теснее сплотиться вокруг руководящей и направляющей”? Спору нет, гражданской войны надо избежать во что бы то ни стало. Но гражданская война вспыхивает не там, где одна партия говорит “а”, в другая – “б”, а там, где одно партия подавляет все остальные.

Демократия – не просто говорильня и разнобой мнений, как это представляется на уровне обыденного сознания. Это – стройная системе мирного преодоления конфликтов внутри общества. Именно преодоления, а не замалчиваниия. Поэтому противостояние “оппозиция – правящая партия” – не зло, не излишество, а благо, устойчивая система, которая позволяет, например, Англии 300 лет не знать гражданских войн, несмотря на жаркие баталии в политической жизни страны.

И если на Западе правящая партия доводит государство “до ручки”, то в отставку отправляют не оппозицию, уходят сами горе-правители.

Этого наша номенклатура больше всего и боится. Не за стабильность в обществе она ратует, сражаясь с партиями, а за собственные кресла. Не раздоров больше всего боится, а жесткого контроля. Ибо лучшего средства контроля над деятельностью правящей партии, чем оппозиция, человечество вообще не изобрело! Ни царские ревизоры, ни большевистские комиссары, ни народные контролеры в нашей стране не оправдали себя.

Вот так наше чиновничество, оставшись в 1991 году без идеологического руководства в лице ЦК и масс в виде рядовых членов КПСС, огляделось, утвердило само себя под именем “президентская республика” и начало заниматься тем, чем и все вокруг. Продавцы приватизируют свои магазины, Директора – свои заводы. А чиновники, вполне естественно, приватизировали государство – средство извлечения собственных доходов. Только такая, приватизированная, держава, особая разновидность закрытого общества, позволит им сохранить нынешнее свое положение – вне общества и над ним – и получать сверхприбыль из своих служебных обязанностей. Вот один характерный пример. В принципе, сейчас многие поняли, что развал Союза оказался на руку лишь армии бюрократов. Ведь кордоны, ни простым людям, ни директорам, ни предпринимателям не приносят ничего хорошего. А вот для чиновников-взяточников – это подлинная кормушка. А сколько новых должностей! Одних министров обороны стало в 15 раз больше. А уж о послах и консулах можно не говорить.

Перестройка, начавшись под лозунгом борьбы всего СССР с бюрократией, закончилась абсолютной победой бюрократии и полным поражением СССР.

Некоторые озлобленные люмпен-критики, привыкшие поносить все и вся, как и раньше, ругают “коммунистическую заразу”, ставя знак равенства между нынешними коммунистами и нынешней властью и демонстрируя то ли глупость, то ли нежелание поступаться принципами эпохи “ранней перестройки” или “поздних шестидесятых”. Меньше всего номенклатура связана с внутренней сущностью прежней идеологии – марксизмом. Ей гораздо важнее внешние атрибуты власти. Поэтому, сбросив с тонущего корабля старую идеологию, чиновники вздохнули свободней и начали творить свою новую идеологию.

Она являет собой некую смесь из старых положений (например, по национальному вопросу) и новых веяний, заимствованных у националистов. Причем облекается это строго в старые формы. Так, портреты Ленина меняют на портреты “национальных героев”; преподаватели истории КПСС в вузах переквалифицируются в историков Украины – с теми же, надо полагать, комиссарскими полномочиями; во всех бедах вновь виноваты “враги народа” (теперь пишут: “враги нации”), а также некий внешний супостат, Правда, не тот, что был раньше.

По-видимому, многие бюрократы верят, что КПСС все еще существует – с генсеком, политбюро, ЦК, обкомами, горкомами и всем прочим. Но либо это называется как-то по-иному, либо названия -пока не придумали.

Однако есть одно существенное отличие от старых времен: КПСС держалась на искренней вере значительной части народа в марксизм и на мощном репрессивном аппарате. В новую идеологию верят с трудом, и на армию, милицию и службу безпеки в нынешних условиях нельзя положиться. Но с углублением экономического кризиса приходится думать о радикальных способах удержания власти. Нужен новый репрессивный аппарат. Номенклатура ищет опору и, видимо, находит: в ультраправых, фашистских группировках. Не этим ли объясняется безнаказанность экстремистов из УНСО, их отказ от критики высших должностных лиц в государстве, почтительная встреча лидера УНСО в Донецкой госадминистрации и т. д.?

Способ борьбы со Всем этим лишь один – создание открытого, гражданского, демократического общества по схеме, описанной в начале статьи. Для чего нужно максимально расширить народное самоуправление (с помощью федерализации), но особенно важен демократический закон о выборах по пропорциональному принципу. Необходима мощная оппозиция номенклатуре.

Строго говора, сильной оппозиции в общереспубликанском масштабе на Украине нет. Немногочисленных и маловлиятельных национал-демократов терпят лишь потому, что они частично снабжают власти новой идеологией, а кроме того, придают некоторую демократическую респектабельность перед лицом Запада. Они не соперники для номенклатуры.

Основные социальные силы, противостоящие национализму и бюрократии, – трудящиеся, директора, предприниматели – уже создали и укрепляют свои партии. Соцпартия, партия Труда, либералы – ими фактически перекрывается весь спектр общественно-политической мысли. В принципе возможно еще появление интегралистской или юнионистской партии, защищающей интересы русского населения Украины. Из соперничества между ними со временем может сформироваться устойчивое цивилизованное гражданское общество. Скажем, Либеральная партия в двухпартийной системе может выполнять роль традиционного либерально-демократического крыла (подобно консерваторам в Англии), а партия Труда – роль социал-демократов (как лейбористы). Гадать на эту тему бесполезно. Будущее семо покажет, каким оно будет. Но при всех различиях между этими тремя силами объединить их может одно – стремление не допустить закрепления у власти тоталитарных сил – номенклатуры и фашистов, а также тех, кто пожелает к ним примкнуть.

Чиновники есть в любом государстве. Они должны честно и добросовестно, подобно другим членам общества, выполнять функции повседневного управлении страной. Но сувереном власти они быть не могут. Государство – республика (что в переводе с латыни означает “общее дело”) не должно быть приватным подворьем бюрократа.

Донецкий кряж, 21 мая 1993 г.

Можно ли прожить на одну пенсию? Смотря на какую

Часто приходится читать в письмах наших читателей, в очерках коллег-журналистов, дескать, та или иная семья, тот или иной человек “живут на одну пенсию”. Это воспринимается всеми однозначно: живешь на пенсию – живешь крайне бедно.

В принципе, говоря усредненно, это так и есть. Возьмем, к примеру, Ворошиловский район Донецка. Сразу оговоримся, что район – отнюдь не самый-самый, а как раз вполне типичный район, какие всегда наличествуют в крупных городах Украины.

В этом районе 25 с половиной тысяч пенсионеров. Средний размер пенсии, которую здесь получают, равен 53 грн. 53 коп. Естественно, прожить только на эту сумму – затруднительно. Порой за квартиру пенсионерам надо платить больше.

Но не будем забывать, что 53 гривны – всего лишь средняя величина.

Есть те, кто получает меньше. Скажем, инвалиды детства до 16 лет, которых в районе 140 человек, в среднем они получают 36 грн. 82 коп. Пенсионеры по выслуге лет (их в районе около 200 человек) получают в среднем по 49 грн. 24 коп.

Около 60% пенсионеров получают пенсии ниже среднего показателя по району. То есть меньше 53 гривен в месяц. Где уж тут прожить.

А сколько же получают остальные 40% пенсионеров? Большинство из оставшихся получают не намного больше – где-то до 80 гривен. Тоже не очень разгуляешься, хотя для многих и такие деньги – роскошь, о которой нельзя и мечтать. Однако немалый процент граждан получает пенсию такого размера, который не снился многим и в виде заработной платы.

В справке, выданной депутатам Ворошиловского райсовета, значится: в районе около 500 граждан получают пенсию, размер которой скромно указан “от 166,3 до 999,9 грн.” Средний размер пенсии у этой категории – 263 гривны.

Кто-то может сказать, что, мол, и в самом деле есть люди, много доброго сделавшие для всего народа, и потому заслужившие право в старости жить получше остальных сограждан.

Мы не возражаем. Но опять же обращаемся к бесстрастным цифрам.

В районе живет один Герой Советского Союза. Его право на повышенную пенсию вряд ли кто может оспорить. Пенсия героя – 262 грн. 88 коп. Есть семь Героев Социалистического Труда. Они получают менее 150 гривен.

Инвалиды Великой Отечественной войны (623 человека) в среднем получают по 161 грн. 71 коп. Участники боевых действий (862 человека) – 78 грн. 49 коп. “Просто” участники войны (свыше 4 с половиной тысяч) – 59 грн. 23 коп. А, скажем, инвалиды Советской Армии (36 человек) получают в среднем около 53 гривен в месяц.

Кто же те загадочные пенсионеры, которые отличились перед Родиной больше, чем Герои Советского Союза и Герои Соцтруда, больше принесли пользы обществу, нежели участники Великой Отечественной?

Есть категория, в отношении которых особых споров возникнуть не должно бы. Это люди, пострадавшие от аварии на Чернобыльской АЭС. Их в районе – 265 человек. 211 из них – инвалиды. Средний размер пенсии у этих людей – 267 грн. 70 коп. А максимальная выплата в районе по этой категории достигает 870 гривен.

Но только инвалидами ЧАЭС список особо отмеченных в пенсионном отношении граждан не ограничивается. На сессии депутаты райсовета попросили разъяснить, кто же еще получает астрономические суммы пенсий. Выяснилось, что это – государственные служащие, которые ушли на пенсию с высоких постов.

По этой категории подробных данных в справке нет. Но весьма красноречивы такие показатели: среди разных категорий пенсионеров есть много тех, кто попадает под понятие “малообеспеченные”. Они есть во всех категориях. Кроме трех. Среди инвалидов Великой Отечественной, инвалидов ЧАЭС и среди категории, скромно обозначенной как “госслужба, прокуратура”. Последних в районе – 180 человек.

Авторы статьи отнюдь не принадлежат к тем, кто призывает тщательно следить за содержанием кошельков своих сограждан и считать деньги в чужом кармане. Но нельзя забывать, что речь здесь идет не совсем о “чужом кармане”. К этим деньгам так или иначе имеет отношение любой налогоплательщик.

Авторы статьи не призывают к тому, чтобы немедленно изымать у граждан “пенсионные излишки”. Вполне возможно, какой-нибудь прокурор в отставке содержит на свою пенсию жену, прикованную к постели и сына-инвалида.

Но давайте честно, без лицемерия спросим себя, действительно ли равнозначны “гражданские подвиги” госслужащих и ратные дела ветеранов Великой Отечественной? Разве у нас отсутствует преступность, отменно налажена работа госаппарата? Можно ли смело утверждать, что все, за что отвечали работники прокуратуры и госслужащие, ими выполнено “на все сто”?

Однако пусть читатель не дает волю негодованию. Хоть все это и не по справедливости, но… по Закону. Был принят такой закон “О государственной службе”, согласно которому госслужащие получают пенсию не совсем так, как прочие смертные. Она у них особая, и, как мы успели заметить, изрядно повышенная. Во всяком случае, в Ворошиловском районе средняя пенсия госслужащих более чем в три раза превышает среднюю пенсию по району.

В этой истории нас гораздо больше интересует иной аспект.

Ведь это “пенсионное неравенство” – ярчайшее подтверждение того, “кому на Украине жить хорошо” на самом деле. И не надо проводить социологических исследований, задавая гражданам модный ныне вопрос “Кому, по-вашему, принадлежит власть в государстве?” Не надо потом скрупулезно расписывать ответы респондентов по категориям: “Депутатам”, “Президенту”, “Правительству”, “Директорам”, “Мафии”. Ибо в реальности единственная мощная, хорошо организованная и сплоченная сила – это государственное чиновничество, бюрократия. У них даже хватает мощи контролировать “народных” избранников, которых сам народ уже отчаялся взять под контроль. А бюрократ может позволить себе тихо и незаметно указать депутату, какой закон принять, дабы обеспечить себе льготы и безоблачную старость, а какой отвергнуть.

И по большому счету претензии предъявлять некому. Ибо столь аномальны законы, которые у нас принимаются, столь непорядочны депутаты, которые за эти законы голосуют, и столь неразборчив народ, который этих депутатов избирает.

Грех ведь такой ситуацией не воспользоваться хоть мафии, хоть чиновнику.

Сергей ЧЕПИК,
депутат Ворошиловского райсовета,
Дмитрий КОРНИЛОВ,

журналист.

Галицкая школа политического быта

1. Где искать корни?
2. Вера в силу слова
3. Доносительство
4. Политики из песочницы

1. Где искать корни?

В 1991-ом почти все жители тогдашней УССР, и почти все аналитики на Западе были уверены в том, что у Украины – наилучшие из всех союзных республик шансы выжить после распада Союза. Почему же такой плачевный результат после пяти лет независимости? На эту тему, кстати, на страницах западных газет и журналов в последнее время появилось много и недоуменных реплик, и просто сетований, и едких замечаний (правда, без попыток серьезного анализа).

Хорошо помню ту больную, лихорадочную, горячечную осень 1991-го. Вся политически сознательная донецкая интеллигенция почему-то была стопроцентно уверена: все беды наши коренятся в том, что в 1654-ом Богдан Хмельницкий принял решение связать судьбу Украины с Москвой! Мол, все, что есть у нас плохого, – исключительно вина как раз этой самой клятой Москвы и только ее. А как только отделимся, все станет просто превосходно. Любые попытки выяснить, чем же обусловлена столь непоколебимая вера, обычно заканчивались ничем.

Помню, в феврале 1991-го на одном из модных в то время политзаседений в Донецком Физтехе я пытался поставить перед местными “демократами” (которые далеко не всегда были убежденными националистами) вопрос, чем все-таки киевская бюрократия лучше московской. Я был поражен их реакцией. С их стороны это было даже не удивление, и не возмущение, а, скорее, абсолютное, какое-то физическое непонимание сути самого вопроса. Он, дескать, еще спрашивает! Ну как же может быть иначе?

Ведь все зло, естественно, предполагалось даже не от Москвы. На московскую демпрессу наши доморощенные “демократы” молились ежедневно и еженощно, принимая на веру все, что ни напишет “Огонек” или “Литгазета”, а в этих изданиях такие вопросы не ставились. Зато они постоянно трубили о том, что все зло – от союза народов. В каждой отдельной “квартире” будет и чище, и опрятнее, и уютнее.

И никто из донецких и прочих восточно-украинских “демократов” даже не задумывался о том, что грядет с отделением. Мало кто из них знал украинский язык, еще меньше было тех, кто постиг глубины украинской истории. И никто не мог сказать, что именно притаилось в темных углах и скрытых закутках отдельной, “самостийной”, квартиры, какие застарелые болезни могут вылезти на свет, когда будет искоренено все, привнесенное из Москвы.

Однако сейчас дело доходит до абсурда еще чаще. Недавно был свидетелем такого эпизода. На последнем съезде ГКУ в Киеве пенсионерка-гардербощица была почти в шоке: она проведала о том, что делегаты съезда ратуют за тесный союз Украины и России.

- Но это страшно! Ведь мы столько бед от Москвы натерпелись в украинской истории!

Делегаты удивлялись, мол, бабушка, почему же Москва-то виновата, если мы сами никак ладу не дадим нашим “лучшим в мире черноземам” и “высокому интеллектуальному потенциалу”.

-Не знаю, не знаю, – поспешно закачала головой старушка, как бы торопясь отогнать от себя готовую незаметно подкрасться еретическую мысль, – но все равно Москва как-то виновата

Радиостанция “Свобода” рассказала однажды о посещении некоего галицкого городишки израильскими гостями. Старинное еврейское кладбище, что находилось в том городке, оказалось в страшном запустении. Израильтяне подняли шум. А мэр по “Свободе” уныло оправдывался, дескать, вы понимаете, никак нам не избавиться от пережитков полувекового московского господства в галицких землях. Но причем тут, спросите, Москва? Ведь хорошо известно, что антисемитизм многих галичан и малороссов укоренился не только задолго до 1939-го, но даже гораздо раньше 1654 года.

Вот весьма показательная строфа из “Песни опришков” Мыколы Устыяновыча, самого крупного из западноукраинских поэтов до Ивана Франка:

Бакуну принесем з угорськой границi,
Дiстати нас трудно конем;
Одежi дiстанем з жидiвськой крамницi
I жида до дверей приб’єм.

А ведь любая энциклопедия сообщит вам, что из всех стихов Устыяновыча именно этот стал народной песней.

Тем не менее виновата Москва.

Еще побывав летом 1993-го в Крыму, я поразился крайне недальновидной политике Киева, столь откровенно сталкивающего лбами татар и славян. Зачем? Какой в этом прок? Почему Киев изначально и однозначно относится (не думая даже скрывать это) к русским в Крыму как к врагам, против которых непременно следует выставить некий заслон?

Удивило прежде всего то, насколько спокойно большинство знакомых восприняло это мое наблюдение. Как будто подобный стиль правления – дело вполне обычное в мировой практике и истории. Но это неправда. Разделять и властвовать, когда речь идет о других народах, о других территориях и государствах – это одно, но целенаправленно поощрять раздрай между гражданами собственного государства, это не столь уж распространено в мире.

В книге русского историка-эмигранта Бориса Ширяева “Вызволение хлопской Руси”, в которой повествуется (с несколько нетрадиционной для Советских учебников точки зрения) о Переяславской Раде, я наткнулся на любопытный пассаж:

“Вот почему Хмельницкий мог рассчитывать на победу в своей тяжбе с Чаплинским. За тем стоял магнат Конецпольский, за ним же король, тот король, который на тайном свидании с ним подарил ему саблю с недвусмысленным советом обнажить ее против магнатов. В Московском царстве подобное было бы невозможно, немыслимо, но в республиканском королевстве Польском натравливание одной части населения на другую было обычным политическим приемом всецело завесившей от сейма высшей власти”.

Так не из того же источника проистекают многие другие свойства современной украинской (я бы сказал, скорее, киевской) политической культуры? Не оттуда ли, пусть даже бессознательно заимствуют, нынешние правители арсенал методов управления державой? Может быть, все-таки не московское длиной в три с половиной века, а польско-австрийское господство, продолжавшееся несравненно дольше, ответственно за многие проблемы современного положения Украины вообще?

Вспомните, как метались от хозяина к хозяину, как перманентно изменяли всем подряд Мазепа, Выговский да и не только они. Не потому ли теперь на Украине напрочь отсутствует понятие политической чести? Не в долгих ли годах ученичества у иезуитов нужно искать ответ на вопрос, почему стало абсолютно приемлемым перед выборами говорить одно, а после избрания делать совершенно иное? Не потому ли стало до неприличия привычным в разных местах говорить диаметрально противоположные вещи по одному и тому же поводу? Не потому ли украинские партии меняют лидеров как перчатки, а лидеры порой успевают побывать в трех-четырех партиях? Позорно даже то, что теперь напомнить политику о невыполненных обещаниях или рассуждать о непорядочности украинской политики стало казаться чем-то, если не аморальным, так уж точно показателем радикализма. Беспринципность фактически легитимизирована как принцип политики.

Вспомните, если вам рассказывали об этом в школе, как запорожские казаки вместе с татарами грабили и резали украинские села, а потом в степи делили с мусульманами добычу. Не в этом ли корень той традиции, при которой собственный народ рассматривается как потенциальный противник, который можно запугать, подавить, обмануть, обхитрить, при желании вовсе уничтожить? И самое страшное, что это тоже все больше считается “моральным” и оправданным.

Рецепты политического управления и правила политического поведения украинская элита переняла у поляков в основном еще в 17 веке. И потому по сравнению с тем, что было привнесено Москвой позже, правильнее было бы считать все это уже своим, “коренным”, традиционным. Ведь не секрет, что эта история и эти персонажи нынче идеализированы и героизированы. Так о какой же политической чести можно говорить, если четырежды изменник Мазепа – национальный герой и даже красуется на дензнаках? Опять же не секрет и то, что законодателем политической моды, теории и практики особенно в первые годы самостийности стала Галичина, регион, наиболее долго испытывавший на себе “прелести” католического, австрийского и польского господства.

Интересно, если бы нам в школах историю Украины, от которой кровь порой стынет в жилах, и которую, по словам Винниченко, нельзя читать без брома, преподавали бы как надо, без купюр, связанных с “дружбой народов”; если бы мы больше интересовались историей и культурой Галичины (каковые познания и вовсе были скудными); если бы донецкая интеллигенция была бы в курсе того, что такое киевская политическая традиция, так ли радостно приветствовала бы она развал Союза?

При этом, мы, конечно, не забываем, что и московская история дала современной российской политической традиции немало того, чем гордиться не стоит. И радикализм в выборе средств, и какая-то бесшабашность в поведении, и известная безалаберность, и некоторое презрение к личной свободе – все это тоже было и есть. Вопрос лишь в том, от чего избавлялась и что приобретала взамен политическая культура Украины.

Попробуем рассмотреть лишь два характерных для нее свойства, связав их историческими аналогиями с прошлым этой земли.

Кстати, в последнее время стало модным искать для проявлений современной политической жизни исторические корни. Когда летом Ельцин внезапно сместил генералов Коржакова и Барсукова, и столь же резко возвысил генерала Лебедя, то отчаявшиеся постичь тайны кремлевской кухни, западные политологи враз заговорили о том, что непроницаемость для постороннего взгляда московской политики “корнями уходит в византийскую политическую традицию”.

2. Вера в силу слова

Историческая аналогия – штука довольно тонкая и опасная, но очень уж любопытная, весьма точная, а главное – очень наглядная и очень поучительная.

В ноябре 1625 года у озера Курукова (недалеко от нынешнего Кременчуга) запорожские казаки во главе с Михаилом Дорошенко потерпели сокрушительное поражение от войск польского коронного гетмана Станислава Конецпольского. Там же было заключено соглашение между запорожцами и поляками, по которому лишь 6 тысяч казаков могли оставаться в сем прежнем качестве (т.н. “реестровые казаки”), а остальные, кому не посчастливилось попасть в Реестр, обязаны были вернуться к помещикам.

Польский историк В. Серчик заметил по этому поводу:

“Ни один из королевских комиссаров не задумался о том, что сделать с 40 000 “выписчиков”, которые не попали в Реестр. По-прежнему считалось, что для того, чтобы соглашение выполнялось, достаточно пригрозить строгими наказаниями. В недалеком будущем авторам куруковского соглашения пришлось глубоко разочароваться”.

Что ж, польскому историку виднее, насколько такой метод управления страной был характерен для его родины. Заметим лишь, что с конца 18-го по начало 20-го века такой страны вовсе не существовало. Однако, как ни странно, но наши правители старательно скопировали у поляков именно эту методу.

В самом деле, не важно, что большинство сограждан говорит по-иному, но мы издадим суровый указ – и, будьте любезны, переучивайтесь с ближайшего понедельника. Не важно, что большинство сограждан думает по-иному, верит в иное, но мы предпишем рескрипт – и извольте немедленно перестроить сознание согласно соответствующему параграфу очередного циркуляра.

Не важно, что таким способом можно вернее всего уничтожить на корню то, что хочешь взрастить. Не важно, что в сознании этих самых сограждан навсегда укорениться ненависть к насаждаемым взглядам. Важно лишь то, что есть УКАЗ! Известный русский историк-эмигрант Николай Ульянов подметил именно это явление на украинской почве и назвал его “формальным национализмом”.

Вот характерный пример описываемого явления, который можно почерпнуть из воспоминаний Владимира Винниченко, выдающегося украинского писателя, не менее известного как глава правительства Центральной Рады. Мы приводим наш перевод непосредственно из оригинального текста “Вiдродження нацiї”. Он несколько отличается от более известного сокращенного варианта, изданного в 1930 г. в Советское время

Винниченко говорит об атаманах Петлюре и Коновальце, которые “весьма наивно думали, что можно военной силой заставить неукраинскую буржуазию украинизироваться”. В связи с чем, атаманы “издали приказ об “украинизации” вывесок: в три дня заменить все надписи украинскими, иначе – наказание. Правда, не в три дня, а в течение нескольких недель вывески были украинизированы. Надо было видеть атамана Петлюру, самодовольно разъезжавшего по улицам и любовавшегося украинскими надписями над магазинами. Для атаманской, (особенно петлюровской) психики этого было довольно. Им нужна была лишь показная, декоративная сторона.

Не зная иных способов борьбы с нежелательными явлениями, атаманщина и во всех сферах своей “политической” деятельности заботилась только о том, чтобы изменить вывески…”

Помню, как весной 1993-го местные националисты искренне радовались тому, что после долгих препирательств было, наконец, принято решение о проведении в Донецке фестиваля “Червоная рута”. Они восприняли это решение не как первый незначительный успех в многотрудной и затяжной борьбе с теми, кого они именуют “шовинистами”, а как решающую победу.

Еще бы! Дальнейшее уже явственно проглядывалось в розовой дымке: десятого принимаем решение; одиннадцатого – изволите видеть – осуществляем культмассовое действо по утверждению в крае национализма; а двенадцатого – пожалуйте получить повальную запись населения в Рух и КУН. Предельно точно-с!

Но к вящему своему изумлению, буквально на следующий день после убытия “Червной руты” из Донецка (может, оно и случайно совпало) вместо торжественной регистрации неофитов националисты получили мощнейшую забастовку под лозунгами в числе прочего “союза и автономии”, то есть, по их мнению, явный антиукраинский акт.

И, когда, видя их крайнее расстройство, жалостливые сограждане начинали им объяснять, что сознание народа за день не меняется, что необходимо быть гибче, необходимо поступаться своими чрезмерными аппетитами и учитывать мнения большинства людей, что, в конце концов, законы, которые делают преступниками большинство народа, преступны сами по себе, националисты расстраивались еще больше: “Ну как же, помилуйте ради Бога, ведь есть же указ…”

В политологии еще в прошлом веке был введен термин для очень любопытного явления – “парламентский кретинизм”. Это когда политик уверен, что весь мир зависит от того, какую кнопку при голосовании он сейчас нажмет. А законы, им принимаемые, – это единственная сила в обществе. В нашем случае мы имеем ту же патологию. Современная политическая культура украинского национализма имеет то же характерное свойство. Если эпитет “парламентский” неприложим к рядовым носителям этой идеологии (они – не депутаты), то можно обойтись и вовсе без прилагательного.

И впрямь трудно найти еще одну такую страну, в которой такое огромное значение придавалось бы чисто формальной, показной стороне: какой флаг висит над зданием, на каком языке выступает деятель, вплоть до того, в какой рубашке (вышиванке или нет) явился в Парламент депутат и т.д.

В большинстве стран многим из этих деталей просто не придавали бы значения. Но не здесь. На Украине, наверное, впервые в мире удалось придать особое, “политическое” значение даже не смысловому слову, а… предлогу. Политическая ориентация человека может быть определена по тому, говорит ли он “на” или “в” Украине.

А подавляющее большинство т.н. “политических” споров как вода в песок бесполезно уходят в спор исключительно о словах, которые сами по себе становятся чем-то реальным, играющим огромную роль в нашей жизни.

“Автономия” или “региональное самоуправление”? Об этом до хрипоты спорила донецкая интеллигенция летом 1993-го. “Официальный” или “государственный” язык? Копья по этому поводу ломаются до сих пор, как только возникает дискуссия о двуязычии. “Парламент” или “Верховная Рада”? Как-то коммунисты в этом самом заведении потратили уйму времени, не желая допустить, чтобы Раду именовали Парламентом. Да какая разница! Если вы, кстати, захотите перевести эти слова на английский или французский, то вполне можно использовать одно и то же слово для каждой из этих пар.

Так о чем спор? О сути, о смысле, о первопричинах? Нет, всего лишь о внешней стороне, о несущественных деталях. Слова, слова, слова, словоблудие…

3. Доносительство

Что бывает, когда националист все-таки преодолел свое изумление и осознал, что мир не рухнул от неисполнения УКАЗА? Он начинает жаловаться и кляузничать. Донос – следующий важный элемент исследуемой политической культуры.

Это особый тип доноса. Это не просто рапорт секретного осведомителя. Это – от чистого сердца, это – порыв души, акт высочайшего проявления верноподданнических чувств, распирающих каждого националиста

А кроме того, донос – это еще и неспособность украинского националиста сделать что-либо самому; просто элементарное отсутствие воли к самостоятельному действию; очень часто глубоко затаенное неверие в успех своего дела, присущее большинству наших националистов, вследствие чего они постоянно ощущают потребность непременно звать кого-то на помощь.

Националисты всегда сочиняют кляузы. Десятки и сотни их местные националисты слали и шлют с момента собственного пробуждения – в Киев, во Львов, в Рим, в Вашингтон, в органы безопасности и милицию, в газеты и журналы, в Верховную Раду и в ООН, вышестоящим чиновникам и своим партвождям. Особенно модно сейчас строчить доносы на имя президента. Пишут на всех: на соседей и начальство, на местную прессу и российское телевидение, особенно достается антинационалистическим организациям.

Известно, как осенью 1991 года в Верховной Раде “стучал” на собственных избирателей нардеп от Петровского района Донецка Г. Маслюк за то, что им вздумалось говорить о региональном самоуправлении.

Не успели активисты Интердвижения Донбасса в мае 1992-го распространить перед входом в облсовет свои листовки под названием “Что нам принесла самостийность”, как в тот же день один экземпляр этой листовки уже лежал на столе И. Плюща – мир не без добрых людей, – а в Донецк срочно заспешил куратор области.

Достоянием гласности стало послание в областную прокуратуру, состряпанное лидерами Донецких областных организаций Демократической партии Украины И. Бирчака и В. Суярко, в котором они сигнализировали властям, что их политические оппоненты из Интердвижения проповедуют идею федеративной Украины, а поэтому такую организацию следует запретить.

Всему университету хорошо известен профессор, недавно прибывший в Донбасс прививать любовь к украинскому языку и культуре и уже успевший своими постоянными кляузами восстановить против себя всех своих коллег. Хорошо известно также и то, что популярная телепередача “Выбор” год тому назад исчезла с экранов донецких телевизоров в результате элементарного националистического доноса.

Кляузы, в том числе и политические, писались во все времена и во всех странах, но чаще всего за ними стояли понятные причины: страх перед тоталитарным режимом или стремление извлечь личную выгоду. Но с таким рвением и так искренне “стучат”, наверное, только у нас.

И непременные требования оргвыводов, репрессий, принятия мер и т.д. Один престарелый оратор заявил на митинге в Донецке, что, мол, надо с оружием в руках обороняться от безнаказанно действующих военизированных националистических формирований. Если бы его посадили в каталажку, то лидер Демократического Руха Е. Ратникова, член донецкой “Просвиты” Н. Бражник и один из кандидатов от Партии труда на минувших выборах С. Мирошниченко вряд ли бы получили какую-нибудь материальную выгоду. Но тем не менее они не преминули состряпать донос, где требовали возбудить “уголовное дело по факту призывов браться за оружие с целью свержения конституционного строя”. Ни много ни мало.

Или еще один известный эпизод из недавнего прошлого. Собрались донецкие ученые и учителя на Конгресс интеллигенции, обсудили идею двуязычия и двойного гражданства, приняли заявление. Собрались другие донецкие ученые, выразили несогласие с коллегами, написали заяву. Казалось бы, что тут аморального? Если бы все просто так мило и было, вряд ли бы кто возмутился. Демократия, понимаете ли, плюрализм мнений. Но дело в том, что вторая группа профессоров и академиков только лишь выражением несогласия ограничиться не могла. Тут уже не о простом стукачестве идет речь. Громкий барабанный бой на всю Украину во всех доступных газетах Донецка и Киева: “Мы глубоко встревожены активизацией деятельности откровенно антиукраинских организаций, подобных Интердвижению Донбасса…”, “мы обращаем внимание на недопустимую беспечность центральных государственных структур…”, “мы призываем интеллигенцию, правительство Украины и Президента к решительности и инициативе в вопросах защиты украинского государства”!

Вы опять же вздохнете и скажете, мол, куда деться от проклятого коммунистического (вариант: московского) прошлого, имея в виду 37-ой год и т.п.?

Но при чем тут Москва? Полтора столетия тому назад в подвластной Австрии Галичине, включавшей Краков и Люблин, жили поляки и украинцы (последние себя, правда, всегда именовали русскими, русинами; слово “украинцы” зато усиленно насаждали поляки). Поляки пользовались заметными привилегиями. Играя роль блюстителей порядка и благонамеренности, они притесняли украинцев и время от времени слали на них доносы в Вену. Украинцы пытались защищаться. Они постоянно убеждали австрийского императора в собственной благонамеренности. (Кстати, этим у нас все время занимался облсовет прежнего состава). Галицкие украинцы вовсю добивались раздела Галичины на польскую и украинскую автономии и даже (какой ужас!) додумались до идеи об официальном двуязычии.

Какие же послания в Вену отправляли галицкие поляки? Вот лишь несколько примеров из бурной доносительской деятельности инспектора галицких гимназий Евсебия Черкавского в середине прошлого века.

Скажем, не успели ученики Львовской гимназии заявить, что не желают учиться на немецком языке, как тут же был состряпан отчет в Министерство образования с непременным добавлением, что “украинские учащиеся выразили свое неуважение к немцам в очень грубой форме”.

Угораздило чешского писателя Хохлоушека написать историческую повесть о сербском восстании против турок. Несколько экземпляров повести нашли в 1848 г. у учеников во Львове. Местные радетели благочестия немедленно информируют центральные власти, что повесть эта “в этическом и политическом отношениях вредна”, и что переведена она (особенно жуткое преступление) не на украинский, а на русский язык.

Только-только написал ученик Самборской гимназии стихотворение “Тоска по родине”, где говорится о казаке, что грустит в крымской неволе о родной земле, но в министерство уже сочиняется отдельный отчет от 28 февраля 1855 г., в котором заботливо указывается, мол, казак тот русский и неспроста сидит в Крыму. Еще бы не подозрительно! Крымская война в самом разгаре.

Ученик Тернопольской гимназии выполнил в качестве учебного задания описание Подолии и неосторожно упоминает о том, что краем этим раньше правили русские князья, а теперь он под ярмом чужаков. Сейчас же начинается следствие, в ходе которого у ученика допытываются, не имел ли он в виду австрийское правительство. А его учителю (кстати, русского языка) выносят суровый выговор, почему, дескать, он не заклеймил “моральное падение” (“die sittliche Verworfenheit der geäusserten Gessinung”), но ограничился лишь небольшим порицанием несчастного ученика. Обо всем, разумеется, аккуратно доносится в Вену.

Наконец, и вовсе примечательный пример. В 1858 г. под Тернополем жена одного местного священника в лицо сборщикам налогов бросила оскорбительные слова об императоре и (подумайте только!) выразила надежду, что “скоро придет к нам Россия и возьмет нас под свою опеку”. Немедленно в Вену высшей полицейской власти доносится о том, что “жена украинского священника при помощи России желает уничтожить всех членов императорского австрийского правительства»

Не правда ли, похоже? Современные стукачи ухитрились перенять и стиль, и лексику, и темы польско-галицких доносов, сохранив даже основную политическую направленность. Изменился лишь адрес получателя доноса.

4. Политики из песочницы

Казалось бы, настрадавшись от тогдашнего “старшего брата”, львовские галичане должны были бы проникнуться идеями терпимости и демократии. Ан нет, галичане, только лишь получив возможность поуправлять в собственном государстве (не секрет, что государственная идеология особенно первых лет самостийности вырабатывалась ими) тут же взялись вести себя, как некогда вели себя поляки в Галичине, переняв у них все методы руководства.

Здесь есть что-то от системы отношений в детской песочнице. “Чур, сегодня я – учительница! Ты вчера была”.

“Если уж я сегодня пан, то будь добр, веди себя как холоп. Я же вчера так играл. А друг не соглашается. Ни в какую. Тогда дитятко в слезы – и бегом жаловаться воспитательнице: “Марьвасильна, а чего Димка дразнится!”

Ну хочется ему, чтобы все играли по его правилам. Очень хочется. Он считает, что это – по-честному.

Долгие века господства поляков, австрийцев, снова поляков оставили свой неизгладимый след в душах этих людей. Инфантильность или даже какая-то ущербность – вот общее определение мировосприятия галицкого националиста. Отсюда – и обида на весь свет, и агрессивность по отношению ко всем. И стойкая убежденность, что все вокруг их притесняют, что достается им больше всех, что страдают они больше всех, и что история у них самая жуткая…

Отсюда – и нервозность в осуществлении государственной политики, и истеричность во всем, включая науку, эстраду и даже телерекламу, не говоря уже о прессе. И патологическая любовь ко всякого рода перезахоронениям и юбилеям соответствующих перезахоронений. И крепкая вера в силу бюрократии и в силу официального слова. И отсутствие веры в собственные силы, и жалобы, жалобы, жалобы… Не знаю, кто еще в мире так надеется на помощь своей диаспоры в Америке, как галичане. С чего бы?

Это любопытное явление из области социальной психологии, политики и истории не является открытием автора статьи. Об этой ущербности писали многие.

Выдающийся украинский (малороссийский) историк и писатель Пантелеймон Кулиш писал в своей книге “Крашанка” (1882 г.) о некоторых деятелях галицкого национального движения, что они не способны “подняться до самоосуждения, будучи народом, систематически подавленным убожеством, народом, последним в цивилизации между славянскими народами”.

Украинский историк конца прошлого века Анна Ефименко заметила:

“Просветительские европейские влияния легче проникали в отдаленную Малорослую и вообще в Южную Русь, чем в соседнюю Галицию… И не мудрено: национальное самосознание, пригнетенное в течение столетий, не могло окрепнуть сразу, чтобы возвыситься на степень руководящего начала общественной жизни”.

Михаила Драгоманова раздражала набиравшая силу в Галичине в конце прошлого века мода в определенных кругах усиленно обхаивать Россию и прославлять Галичину как “форпост европейской цивилизованности”. Драгоманов писал галицкому этнографу Мелитону Бучинскому в 1872 году:

“… прочитайте Гоголя, Тургенева, Герцена, Некрасова, Белинского, Добролюбова, просмотрите журналы и газеты, бросьте хоть мимоходом взгляд на переводную литературу, задержитесь над педагогической, а потом дома посмотрите критически на галицкие статьи, драмы, повести, стихи, на их сюжеты, формы, идеи сравните популярные книжки галицкие с книжками Ушинского, Водовозова и т.д., тогда и увидите, кто ближе к Азии, к Византии, к средним векам – Галичина или Россия?”

Оговоримся, что характеристики общего толка ни в коей мере не могут касаться в отдельности какого-нибудь выходца из Галичины. Мы высоко чтим прогрессивных деятелей галицкой науки и культуры – и самого гениального из них, Ивана Франко, из работ которого мы почерпнули некоторые из приведенных здесь примеров.

Да и сам Франко не питал иллюзий на счет своих земляков. В 1889 году он написал открытое письмо редакции львовской газеты “Правда”, в котором рассказал о галицкой украинской молодежи, “той несчастной, Богом забытой молодежи, которая при нашей нынешней школьной системе может пройти и проходит всю гимназию и весь университет, и не разу не услышит имен Данте, Шекспира и Дарвина, которая проходит университет, не прослушав ни одной лекции по философии, психологии, истории литератур европейских (кроме немецкой)”.

Еще недавно все, здесь сказанное, могли бы смело определить как оскорбление национального достоинства украинцев, поскольку носители описываемого мировоззрения заправляли на Украине в 1991 – 1994 гг. На выборах памятного 1994-го они бросили все силы на обеспечение победы Кравчука. И проиграли. Ибо выборы однозначно показали: политики из галицкой песочницы – в явном меньшинстве и не могут претендовать на роль представителя всего украинского народа или вещать от имени всей Украины.

Другое дело, что после выборов украинские политики забывают, под какими лозунгами они побеждали. А украинское большинство покорно терпит. Впрочем, это уже грех не только галицкий…

Недавно, отвечая на заданный в нашей газете вопрос о том, что читают сейчас наши читатели, позвонил в редакцию один местный националист и выкрикнул в трубку лишь одну фразу: “Московство” Штепы. Это недавно переизданный ярый руссофобский труд, в котором тщательно изучается суть русского политического поведения и русского национального характера. Таких книг и исследований в истории украинского литераторства и науки есть немало. А много ли на русском языке написано об Украине, украинцах и украинстве?

К 70-летию Д. Павлычко.
Статья написана пять лет тому назад,
потому кое-что может показаться слишком наивным.

Герои девятого круга

“БЫВАЛИ хуже времена, но не было подлей”. К величайшему сожалению, эти начальные строчки некрасовских “Современников” относятся именно к нашим современникам. “В стране сейчас совершается тотальное предательство”. Область значения известных слов депутата Госдумы Сергея Бабурина, пожалуй, тоже можно распространить на все республики разрушенного Союза.

Предастся и продается все и вся, прежде всего, наше прошлое. На боевых фронтах Содружества людей уже давно погибло больше, чем за всю афганскую войну. Количество беженцев от перестройки уже давно превысило число жертв сталинских депортаций. От недоедания и болезней, отсутствия лекарств и необходимых продуктов скончалось больше людей, чем в пору голодоморов. Перед бездарностью нынешних лидеров прежнее руководство может показаться сонмом мудрецов. Гибнут библиотеки, разрушаются архитектурные памятники, свертываются научные исследования, чахнет искусство. И все это на фоне озлобленной критики, повального очернения и оплевывания всей недавней истории.

Изменник Родины становится национальным героем, насильник и убийца – борцом за свободу, предательство возводится в ранг добродетели. Извечные враги, от которых не видели в истории ничего, кроме подлости и обмана, объявляются лепшими друзьями, единокровных братьев повально записывают во враги.

С нашей исторической памятью происходит нечто невообразимое. “Кажется, были даже демонстрации благодарности Старшему Брату за то, что он увеличил норму шоколада до двадцати граммов в неделю. А ведь только вчера объявили, что норма уменьшена до двадцати граммов… Неужели в это поверят – через какие-нибудь сутки? Верят”. Верили в “1984-ом” Оруэлла. Верим и мы в 1994-ом, забывая о том, кто и когда обещал, что повышения цен больше не будет. Кто грозился лечь на рельсы, кто давал руку на отсечение, кто уговаривал, что, мол, из самостийной Украины так же просто будем ездить в Париж, как некогда в Москву.

Скоро забудем все. На чьей стороне был Руцкой в августе 1991-го? Как диссидентствовал Ельцин при коммунизме? Секретарем какого обкома был Гамсахурдиа? Бог его знает, может, Руцкой был членом ГКЧП? Москалi руйнували Київ(1)? Большевики скинули царя? Сталин развязал войну? Германия и Украина сражались против России? А Шеварднадзе при Советах сидел за участие в национально-освободительном движении? Скоро поверим всему. И простим все.

Океания всегда воевала с Евразией. Ельцин всегда враждовал с Хасбулатовым. Кому какое дело до того, что все сомнения Виктора Алксниса и Евгения Когана(2) относительно прав человека в независимой Прибалтике оправдались на 100 процентов? Благодаря странным особенностям нашей исторической памяти, они навсегда останутся негодяями и провокаторами. Мало ли, что после развала страны сбылись все мрачные прогнозы группы “Союз”. Они всегда будут коммуняками и экстремистами. Кому придет в голову разбираться, в чем же они конкретно были не правы? Да разве важно, что “демократы” рвались в бой под лозунгом “Вся власть Советам, и выше власти – нет!”, а потом требовали с экранов расстрелять ими же взлелеянный собственный Верховный Совет?

Они же пять лет тому назад сулили радостное и счастливое будущее. Ну не получилось. Никто не будет вспоминать, что точно они обещали. Главное, что в нашей благодатной памяти мы навечно запечатлели образы мужественных и благородных людей – Селюнина и Черниченко, Бунича и Афанасьева и всяких прочих светочей.

ДА ЧТО там светочи! Многие ли дончане вспомнят, как еще три года тому назад они требовали сами закрыть двери перед негодными ростовчанами, дабы те не растаскивали богатую Украину(3) ? Сейчас они же ратуют за отмену таможен. Как все радовались первым экологическим победам – остановке “пахучих” химических предприятий! Сейчас жалуются на нехватку простейших лекарств. Как требовали закрыть все АЭС! Сейчас удивляются, куда делось электричество. Как дружно все негодовали по поводу вредных прививок, якобы введенных коммунистами, чтобы уморить народ! Были ли среди негодовавших родители тех детей, которые сейчас умирают от дифтерии? Кто-нибудь понес ответственность? Кто-нибудь вообще назвал имя виновного?

А если послушать, что говорят в донецком транспорте сейчас, то совершенно не ясно, кто же голосовал за самостийность.

НО СТИРАЮТСЯ из памяти не только воспоминания о давней и недавней истории, забвению предаются и представления о “ненужных” идеологических вымыслах – о совести, о чести, о достоинстве. Люди, у которых все это сохранилось, объявляются вредными экстремистами. Самоотверженность и мужество называют глупостью. Любовь к Родине – бессмысленный пережиток. Принципиальность – ну это просто, пардон, общественно опасное явление. Похоже, что страшный вой в адрес автора, не пожелавшего “поступиться принципами”, подняли совсем не те, кто с этими принципами не согласен, а те, кто вообще не желает иметь никаких принципов.

Казалось бы, “позорные десятилетия” случались много раз, у многих народов.

Однако каждый раз, когда наступает пиршество предательства и бесчестия, становится горько, гнусно и жутко. И все повторяется.

ТУТ преуспели все республики. И Украина не составляет исключения. В России, например, не додумались до повторной присяги. И другие пока не принимали решений о повальной переприсяге мужского населения “по месту работы, по именным спискам (форма списка прилагается)”(4). Мы же как всегда отличились – весной 1992 года по горячим следам холодного декабрьского референдума.

Или вопрос о пресловутых штампах в паспортах(5). Специальное разъяснение Центризбиркома расставило точки над “i”: штамп ни подтверждает, ни отрицает гражданство. По Закону Украины “О гражданстве” от 8 октября 1991 г. те, кто проживал здесь на момент принятия Закона, являются гражданами. О штампах же в действующих паспортах там вообще ни единого слова.

Зачем же они понадобились? Ну как же! Разве не приятно перевертышу со смаком потоптаться по названию родной страны, вымарать имя державы, за которую его отец проливал кровь в Великой войне?

А сколько грязи выливается на соседей ежедневно и ежечасно по госканалам телевидения и радио! Сколько помоев задействовано, чтобы очернить историю взаимоотношений двух братских народов. Сколько желчи и яда приправляет любую информацию из Крыма! Получается, если народ Украины на референдуме что-то решил, то это – святое и неприкосновенное; если же таким же образом высказали свою волю люди в Крыму и Донбассе, то это – уже нечто непотребное и в высшей степени предосудительное(6).

“Я сегодня стою на позиции канадских историков”, – с утра предупреждает студентов экс-коммунист-лектор. Отставной офицер Советской Армии укоряет тех, кто не пожелал изменить присяге, и пользуется при этом этическими категориями, дескать, как вам не совестно!

ДВОЙНОЙ стандарт, лицемерие, подлость, ложь. Вывернутые наизнанку моральные ценности. Совершенно искаженные представления о добре и зле, чести и бесчестии, вреде и благе. ОНИ заправляют. Люди с резиновой совестью.

Среди них есть немало отнюдь не дураков. Они прекрасно понимают всю глубину своего падения и, в силу врожденного ханжества, пытаются всячески оправдать свое перманентное ренегатство. Один из “героев” – профессор литературы Оклахомского университета Юджин Евтушенко, прославившийся то ли как русский поэт, то ли как украинский нардеп(7) , придумал даже специальную теорию для этого процесса – «исповедальность”. Дескать, можно грешить сколько хочешь, но главное – чтобы потом высказать свое сожаление. Как можно более искренно – по мере способностей.

Предательство – их способ существования. Благодаря этому, они всегда, подобно известной субстанции, на плаву. Они всегда у власти, при власти и с властью. Они всегда правы. Они – из большинства.

Сейчас их даже немного жалко. Только-только, в 1991-ом, они пережили сильный крен судьбы, резкий поворот быстро летящего поезда жизни. Они привыкли, что все гладко, спокойно, впереди – ровный накатанный путь. И вдруг такой выверт(8) ! Кого-то сбросило, отшвырнуло. Они успели зацепиться. Пронесло. Аж дух захватило от такого виража. Только они расселись по местам в предвкушении спокойной дороги – опыт говорит, что очередной поворот должен был быть не ранее как лет через 70, на их век хватило бы. Только они привыкли к новой идеологии, во вкус вошли, как нате, пожалуйста, опять начинает заворачивать(9) . Теперь в другую сторону.

И они срываются с места и, завывая от досады и злости, всей гурьбой, топча друг друга, бегут к другому краю. Лишь бы удержаться на вираже.

Возьмите Донецк. К примеру, работал человек в горкоме КПУ. Причем, как говорят, отличался особым старанием в насаждении коммунизма. Усидел на повороте, вцепившись за поручень. Оказался в кресле заврайоно и с тем же рвением начал украинизировать школы и насаждать национализм. Или доцент какой, или, бери выше, ректор! Был исправным коммунистом, на вираже возглавил националистическую организацию, и – получай чин профессора без защиты докторской или даже чин академика.

Теперь кое-кто из них недоволен. Потихоньку отпихиваются от компрометирующего груза, чертыхаются и клянут извилистую дорогу.

ПОЭТ Дмытро Павлычко – был националистом, коммунистом, нардепом СССР и УССР, снова националистом, ведал в Раде вопросами внешней политики – очень характерный представитель этой породы. Ниже мы приведем лишь некоторые из документов, которые подобрал писатель Даныло Кулыняк и опубликовал в газете “Незборыма нация” (№ 6, 1994). Мы никогда не разделяли националистические позиции этой газеты, но показательно, что даже в этом лагере не очень любят перевертышей.

Итак, начинал Павлычко как бандеровец: “Во время ареста энкаведистами Дмытро Павлычко признался про свое сотрудничество с подпольем ОУН… Счел за благо подписать “признания”, купить себе свободу ценою мучений, а то и самой жизни других” (“Прикарпатська правда”, 6 июля 1991).

Затем доносил на бандеровцев: “В 1955 году Дмытро Павлычко “топил” товарища по перу – Васыля Крывця, обеспечив ему своими показаниями восемь лет лишения свободы” (“Робитныча газета”, 24 апреля 1991). “Кривец… показал себя с отрицательной стороны как человек, имеющий враждебные нашей деятельности, буржуазно-националистические идеи… Кривец отрицал колоссальные изменения в развитии экономики и культуры в Советской Украине, происшедшие в результате социалистической революции и великих побед советских людей за годы существования Советской власти… Считаю необходимым указать и на то, что Кривец расхваливал поэзию украинских националистов…” (показания Павлычко на допросе 9 июня 1955 г. – архивное дело № 016012, т. 2, ст. 99-104).

Лично Берия содействовал публикации его первых стихов: “Главный редактор Львовского книжно-журнального издательства Цмокаленко, которому Павлычко представил сборник своих стихов, уже два года задерживает издание этой книги. Учитывая, что стихи Павлычко талантливые и в основном направлены против Ватикана и буржуазных националистов, такая книга могла бы сыграть большое воспитательное значение для местной молодежи” (Из докладной записки Л. Берии Президиуму ЦК КПСС).

В 1985 г. Павлычко писал: “Я знал, что отец мой мечтал про приход большевиков, встречал их, что он, в то время председатель колхоза, не боится сам проводить новые советские порядки в жизнь на глазах разбойников и убийц из националистического подполья” (Павлычко, “Наука и культура”, Киев, 1985, с. 513).

Добавим и свои наблюдения. Еще в 1989 г. (!) на Х сессии Верховной Рады II-го созыва, настаивая на принятии Закона Украины о языках, который представил один из нынешних лидеров КПУ Б. Олейник(10), Павлычко выступал как убежденный коммунист: “Мы должны спасать украинский язык, а вместе с ним – идею социализма. Поскольку там, где гибнет нация, там гибнет и социализм. Мы должны помнить, что в мировой практике двуязычия сейчас нет”. И как на высший авторитет, ссылался на слова Ленина: “Пусть прозвучит в этом утреннем зале слово Владимира Ильича Ленина… Это и есть наша главная платформа”.

НО ПРОШЛО лишь четыре месяца, и Павлычко выходит из КПУ, написав соответствующее заявление: “Не знал ни про голод 1932-1933 годов, ни про масштабы ГУЛАГА… не знал про несчетное число преступлений, совершенных по отношению к украинскому народу и другим народам под руководством партии”.

Правда, еще через год Павлычко, то ли забыв о своем заявлении о выходе из КПСС, то ли решив рассказать, как было на самом деле, пишет:

Ми знали: був голодомор
I розстріли в підвалах
Та, як вогонь із пащ потвор,
Лякав нас правди спалах,

А вот павлычковы строки в некогда любимом вожде, написанные весной этого года:

Земля рабів обдерта й боса,
Але вона візьме своє:
Зламає наляк малороса
І на коня для Кривоноса
Ульянова перекує.

Впрочем, стихи Павлычко – лучший способ наглядно показать, что такое ренегатство, кто такой перевертыш.

І на Схід дивились галичани.
На Москву дивись в надії, Львів…
Як добре, що на світі є Москва,
Моя земля, столиця і надія!
Ми триста років Москві служили,
Пора настала – вставай з колін!
До краю свого перепечену кров’ю
Ми чуємо в серці московську стрілу.

Это один и тот же Павлычко. О Москве – с разницей в несколько лет. А это – о Кремле, даже не меняя стихотворного размера, как по шаблону, лишь наполнение разное:

Я син простого лісоруба,
Гуцула із Карпатських гір.
Мені всміхнулась доля люба
У сяєві Кремлівських зір.
Хай бачить він, лакей з природи,
Як виправляються хребти,
Як валяться кремлівські сходи,
Що він во них навчивсь повзти.

Очень занятно пишет Павлычко о своей бывшей партии: интересно, когда он такое же напишет о своей новой – Демократической партии Украины?

До комунізму стрімки плаї -
Йде Україна – зоря моя.
Партія – серце її,
Ум її – партія!
Ми відали – КПРС -
нагайка твердотіла,
Але ж лизали, наче пес,
Кров, що на ней горіла.

И уж совсем бесподобно про нынешний державный прапор:

Тож не вдалось огидливим ізгоям
Вас отруїти жовто-синім гноєм
У холодно-вітряній чужині.
Прапор вносят до залу
Синьо-жовтий!
Імперія – в шок!
І сходить із п’єдесталу,
Згубивши кепку злинялу,
Ненависті й зла божок.(11)

Последние строчки – тоже про Ленина. Уж очень ему этот образ понравился. Такие параллели в творчестве Павлычко можно продолжать бесконечно – о Боге, о Союзе, о Бандере и т. д. Всюду Павлычко находит аргументы и за, и против. Но неужели нет ничего святого, стабильного, чего-то, что не подвержено политической конъюнктуре? Как же – есть. С неизменно звериной злобой и фашистской жестокостью Павлычко пишет о врагах (враги, правда, разные, но злоба – одинаковая):

Я дуже хочу у вашім полку
Бути снайпером.
Бачу: молитись іде дванадцятий Пій
І не перший убивця-папа)…
Спокійно стрілятиму,
щоб не промахнутися зопалу
.

В ПАРИЖЕ, с ненавистью разглядывая посетителей Музея восковых фигур, “сытых и довольных от денежных карьер”, поэт выдает строчку и вкладывает ее в уста воскового Робеспьера: “Вот кому бы отрубить безмозглую голову”. Что бы ни говорили про коммунистическую цензуру, но такая кровожадность отнюдь не была обязательной, тем более в начале 80-х.

И сейчас Павлычко не утратил злобного пыла. Вот как он отвечает людям в Чигирине, которые не избрали его нынешней весной в Верховную Раду, да еще, видите ли, требовали от него “вернуть нам брежневские времена”:

Я ж повернув би їм в’язниці,
Голодомори, вбивства душ…

После проигрыша Павлычка “Літературна Україна” изрекла следующие мысли: “Нет, это не Дмытро Павлычко проиграл на выборах. Проиграла Украина”. “Если за стенами парламента остался Павлычко – мы духовно обнищали”. Впрочем, из приведенного выше вполне можно читателям самим составить представление об этой личности

Какой-нибудь хорошо воспитанный товарищ уже воск никнул в этом месте: “Фи, как неприлично! Зачем же привязался к человеку? Каждый может ошибаться. Что ж мы – спрашивать будем, где кто был до семнадцатого года?”

Собственно такие слова действительно звучат, стоит лишь кому-то намекнуть на непорядочность писательской украинской братии. Бывает и хлеще. На I съезде Руха писатель С. Плачинда (сейчас лидер Крестьянско-демократической партии Украины) так говорил о своем и Павлычковом собрате по перу и ренегатству В. Яворивском (сейчас – лидере Демпартии):

“Перестройка и Народный Рух выдвинули своих героев. Это славные сыны Украины. Такие, как Яворивский – народный депутат, государственный муж, борец, рыцарь. Это, по сути, национальный герой сегодняшнего дня, наша надежда и гордость. Оскорбление в адрес Яворивского – это оскорбление в адрес народа… Поэтому предлагаю, если какая-нибудь мракобесная газета или другой орган примется чернить нашего депутата – провозгласить всеукраинскую забастовку…” А когда напоминают кое в чем самому Павлычко, то он скромно и устало опускает глаза и молча вздыхает, позволяя другим делать вывод: ну что вы в самом деле, обидеть беззащитного поэта может каждый.

Нет, меня совершенно не интересует лично поэт Д. Павлычко. В конце концов, у него встречаются и хорошие пророческие строчки:

І хай не лізуть братовбивці з шкіри -
Ніхто ще не зробив з трезуба ліри,
Не вийде з ката й холуя поет!

Здесь важно само явление павлычек. Свифт писал в известном памфлете: “Каждый, кто взялся бы описать нрав змеи, волка, крокодила или лисы, разумеется, стал бы это делать ради блага других, а не из личных чувств любви и ненависти к этим животным”. И эстетам, недовольным тем, что приходится копаться в грязи, можно ответить: пусть персонально поэта Дмытра Павлычка чигиринские жители провалили на выборах (проиграть может и самый порядочный человек), и внешней политикой в Раде будет ведать кто-то другой(12). Но ведь этот новый депутат может оказаться не лучше своего предшественника. Ведь павлычек много, очень много. И страшно, как раз то, что они вообще чем-то ведают – министерствами, заводами, университетами, школами.

РАССЧИТЫВАЯ на нашу снисходительность, на нашу чистоплотность и миролюбие, павлычки не перестанут рваться к власти. Они будут идти, нагло попирая всех, кто мыслит не так, как они, всех, кто сохранил понятие о чести и принципах. Они будут упорно карабкаться по ступеням общественной лестницы. Расталкивать всех локтями. Менять идеологии и партии как перчатки. Сжигать то, чему поклонялись, и поклоняться тому, что сжигали, причем делая это отнюдь не единожды в отличие от короля франков Хлодвига, к которому якобы сия формула ренегатства относится. И в этом своем стремлении они опаснее, чем даже убежденные ультраправые или левацкие экстремисты, ибо ради того, чтобы удержаться на крутом вираже, чтобы выслужиться перед любой властью, они будут совершать гнусность за гнусностью, отравляя миазмами своего перманентного предательства духовную жизнь общества.

Благо для тех, кто в очередной раз намерен совершить перебежку, сейчас появились удобные оправдания. Например, какие-то мифические подпольные обкомы. Это чтобы поверили, что последние три года они не в окопах отсиживались, а вроде как на работе, на фронте. На невидимом фронте.

“Человеку свойственно ошибаться”. Эти бессмертные слова Блаженного Иеронима по-прежнему сохраняют свою силу. Никто не покушается на святое право каждого человека – творить ошибки. Но имеют ли право столь во многом виноватые перед людьми политики впредь править нами, да еще и выступать в роли пастырей, духовных отцов нации?

В политике забывать об этом никак нельзя. Важно, чтобы любой деятель знал: за все, что он творил и говорил, могут спросить не только на том свете. Важно, чтобы любой политик ощущал денно и нощно сильное влияние общественного мнения. И если согрешил – кайся или нет – но дорога одна: в отставку. Как в США – у бывшего президентского помощника, который “погорел” на днях лишь за то, что прилетел на игру в гольф на казенном вертолете. А ведь наши-то политики похлеще фортели выкидывают.

Данте в своем Аду, в последнем, девятом, круге, на самом дне страшного провала, “где поглощен Иуда тьмой предельной”, поместил самых мерзких грешников – предателей и изменников. Их пытают ужасной пыткой – холодом:

Потом я видел сотни лиц во льду,
Подобных песьим мордам: и доныне
Страх у меня к замерзшему пруду.

Почему же они так мучаются на том свете? Может, потому что им было слишком комфортно на земле? А мы молчали, из светских приличий не желая поднимать скандал и назвать подлеца – подлецом?

Теперь молчи, – сказал я, – Если хочешь, предатель гнусный.
В мире свой позор
Через меня навеки ты упрочишь.

(Данте Божественная комедия. Ад. Песнь 32, строки 109-111).

Дмитрий КОРНИЛОВ,
“Донецкий кряж”, № 71, 17–23 июня 1994 года


  1.      Подпись к картинке из детского учебника по истории Украины. 
    2. Народные депутаты СССР, члены группы «Союз» (представляли русскоязычное население Латвии и Эстонии). С их именами связывалась борьба за сохранение Союза, против националистических народных фронтов в Прибалтике.  
    3.Это было одним из первых решений «демократического» Донецкого горсовета 1990 года избрания. 
    4. Было, в частности, такое указание главы Ворошиловского райсовета Донецка Б. Адамова. Впрочем, скорее всего, аналогичные распоряжения спускались сверху в связи с повторной присягой офицеров Советской Армии, оказавшихся на территории самостийной Украины. 
    5. Власти Украины вопреки закону ввели порядок, по которому требовалось поставить особый штамп в Советском паспорте, дабы подтвердить украинское гражданство. При этом название «СССР» вымарывалось. 
    6. Намеки на борьбу против областных референдумов в Крыму (1991) и Донбассе (1994). 
    7. Поэт Евгений Евтушенко в 1989-ом был избран народным депутатом СССР от Харькова. 
    8. Поражение Л. Кравчука на президентских выборах 1994 г. на Украине номенклатура восприняла без преувеличения как конец света. Справедливости ради, следует заметить, что еще накануне выборов стало ощущаться что-то новое: притихли националисты, в программах национальных радио и ТВ заметно поменялась риторика и др. 
    9. Л. Кучма в своей предвыборной кампании много критиковал Кравчука и основы его идеологии. В частности, по национальному вопросу и отношениям с Россией. Другое дело, что скоро выяснилось: ничего из обещанного Кучма в жизнь претворять не будет. 
    10. Сейчас рядовые коммунисты почему-то не любят, когда им об этом напоминают. 
    13. Имеется в виду момент внесения жовто-блакытного флага в зал заседаний Верховной Рады 24 августа 1991 г. после провозглашения самостийности. За президиумом возвышалась огромная скульптура Ленина. 
    14. Этим другим вот уже второй срок подряд оказывается упоминавшийся выше коммунист Б. Олийнык. В момент написания статьи об этом никто даже подумать не мог. 

Как поваренок на поварню осерчал

 

Подстрекательной, антигосударственной, иначе и не назовешь ту деятельность, которую осуществляет в своих региональных и центральных выпусках “Комсомольская правда”, а также кое-какая донбасская пресса, например, газета “Донецкий кряж”. Эти издания охотно покупают крымские сепаратисты, носители химерной идеи Донецко-Криворожской республики, а также наши открытые и скрытые недруги украинской государственности, люди, которые просто не знают чувства благодарности стране, которая не делит народ на родных детей и приблудных бродяг, а всем им по-божески предоставила равные гражданские права и, конечно же, обязанности. Так, наверное, с целью самозащиты наше государство должно что-то сделать в отношении тех, кто ведет себя недостойно. Если бы хоть не одного, то другого из этих наемников пера не просто лишили аккредитации, а еще и выслали с Украины без права возвращения, то нас бы все поняли в мире, а кроме того – расхристанные украинофобы стали бы осмотрительнее”.

ЭТО напечатал не какой-нибудь очередной взбесившийся орган упьтранацистов, а наш родной “Журналiст України” – издание Союза журналистов Украины. А фрагмент взят из статьи бывшего собкора “Известий” в Донецке Мыколы Лисовенко.

Странно читать и другие пожелания бывшего собкора в отношении организации журналистского труда на Украине: “Вот и позволяем всяким кухарчукам с имперской идеологической поварни через прозрачные границы ездить к нам, писать, что вздумается и показывать тоже”. Конечно, куда полезнее, выходит, напрочь отгородиться от всего мира, установить на Украине жесточайший полицейский режим и – высылать, высылать всех, кто пишет не тек, как ему хочется. При этом пока не говорится, что надо сделать с гражданами – не “иностранными” журналистами – наказывать, сажать, стрелять?

Кстати, по какому праву М. Лисовенко, как он сам пишет, приехавший в Донбасс “после окончания вуза, по назначению”, указывает мне, родившемуся и выросшему в Донецке, чьи родословные корни уходят вглубь Екатеринославской губернии минимум на пять поколений, что мне следует писать, какие у меня должны быть интересы, и куда мне следует бежать, если он отдаст такую команду? Об этом в статье не написано.

Основная идея статьи – свести счеты с газетой, которой верно служил аж 27 лет и из которой был уволен год тому назад.

Редакционное предисловие к его статье пытается убедить нас в том, что Лисовенко был уволен за то, что “пытался передавать объективную информацию, сердцем и душой болел за прогрессивные преобразования”.

Но мы-то помним, сколь “объективно” работал бывший собкор. Помним и сожалеем, что о Донбассе столь крупная аудитория читателей “Известий” судила по его малоинтересным материалам.

Да и сам Лисовенко вынужден признать, что непосредственной причиной расторжения контракта с ним явилась вовсе не объективная информация, а отсутствие информации: серьезнейшее основание для увольнения журналиста в любой стране в любое время.

Однако проблема здесь не только профессиональная, но и нравственная. Лисовенко по ходу дела комментирует нашумевшую историю со своим выдвижением от Партии труда в Верховную Раду. Дескать, редакция “Известий” в резком заявлении представила дело так, будто, именуясь ее собкором и уже не будучи им, Лисовенко ввел в заблуждение избирателей, тогда как партия, якобы, принимала решение о его выдвижении, когда он еще был собкором. То ли память, то ли “высокий профессионализм” подвели Лисовенко, поскольку уволен он был 1 декабря, а официальное выдвижение, согласно закону, не могло состояться ранее 27 декабря. Уведомление же о непродлении контракта с ним Лисовенко получил еще 17 июня. То есть, у него было не менее полугода, чтобы поставить в известность и дорогую партию, и местные газеты, что как собкор “Известий” он уже не сможет баллотироваться в Верховную Раду. Тем не менее, Лисовенко этого не сделал. Конечно, собкор “Известий” для избирателя Донбасса звучит весомей, чем собкор “Урядового кур’єра”, в каковой должности стал подвизаться Лисовенко, удалившись из “Известий”.

Интересно, как Партия труда расценивает “шалости” своего недавнего протеже?

“Журналіст України” написал в редакционном предисловии, как заносчиво и грубо вели себя собкоры на Украине, как они “ногой открывали кабинет первого секретаря обкома, за считанные недели получали трех-, четырехкомнатную квартиру” и так далее. Но, помилуйте, ведь в самой статье Лисовенко ни словом не обмолвился по поводу того, что он жил иначе, чем это изображено выше.

Весьма двусмысленно звучат его разоблачения и ругань в адрес, как он выражается, “имперской идеологической поварни” после того, как сам Лисовенко почти три десятилетия работал в ней отнюдь не последним поваренком. Во всяком случае, его никто не заставлял, “хенькать” (таким странным термином он обозначает журналистскую деятельность) на пользу московской газеты. Никто его не тянул за язык, вынуждая писать на “неродном” языке. Никто не принуждал к вступлению в КПСС. Напротив, коммунистом, он был, видимо, правоверным. И даже однажды сочинил донос в партбюро журналистской организации – на кого бы вы думали? – на нынешнего главного редактора “Донецкого кряжа” Бориса Глотова.

Как видно, доносы сочиняет он по-прежнему. Поменялись лишь адресат и мотивы обвинения.

В ТОМ же номере журнала, где помещен опус Лисовенко, есть и воззвание “Єднаймося!” совета по вопросам этики и права Союза журналистов Украины. С такими трогательными строками: “Журналистские коллективы разъединяет ржавчина недоверия и сведения счетов. Своими руками под аккомпанемент деструктивных сил мы сеем в своей сфере склоки и раздрай… В то же время в нашем Кодексе профессиональной этики записано: “…каждый журналист заботится о престиже своей профессии, уважает честь и достоинство своих коллег, не допускает действий, которые принесли бы вред авторитету журналистики”.

Постойте, но как же быть с “ведром помоев” за подписью Лисовенко? Или вопросы этики не распространяются на неукраиноязычные газеты?

Да, современная самостийная пресса столь же лицемерна, сколь и зла. Фальшь и ханжество – веяние времени. Помню, как в комсомольской газете одна местная журналистка проклинала приазовских пареньков за то, что они не на социализм пашут, а все больше в бизнес норовят. Понятно, нынче пишет она прямо противоположное. Перед “самостийным” референдумом она проникновенно заверяла нес, что, мол, не стоит брать грех на душу и голосовать против самостийности. Не думаю, что сейчас она подписалась бы под тем своим творением.

Другое издание еще в 1992 г. первым в Донбассе верноподданически прицепило на свой “лацкан” тот самый знак, что красовался на бандеровских нарукавных повязках. В 1994-м они с перепугу его сняли. В последнее время в отдельных выпусках этот знак стал появляться вновь. Ситуация-то, сами знаете, не совсем ясная. Один распространитель этой газеты задал недоуменный вопрос по поводу столь странной мимикрии. И в ответ услышал кредо убежденных приспособленцев: “Вы же тоже время от времени меняете пиджаки”.

Пиджаки-то меняют, в вот ордена и принципы… Впрочем, самое страшное в том, что когда-нибудь, когда можно будет назвать вещи своими именами, это издание непременно сочинит душещипательную историю о том, как им выламывали руки и лично Кравчук приказывал им цеплять бандеровский знак. Они, дескать, сопротивлялись. Примерно в таком духе пишет теперь редактор одной из республиканских газет о своей службе в ЦК КПУ.

Они не сопротивлялись, а как оправдывался один старый газетчик, “пытались нащупать генеральную линию”.

Нет, не к журналистской солидарности нужно призывать, не к корпоративной взаимоподдержке, а к солидарности с совестью, с честью и нравственностью.

Если бы каждый журналист, каждый раз садясь за стол, помнил, что все, им написанное, будет извлечено когда-нибудь, не только на Высшем суде, и предъявлено как неумолимая улика, может быть, в таком случае не появлялись бы из-под их пера пасквили вроде последнего творения бывшего известинского собкора.

О “свиньях” и “хозяевах”

«Недавно я был в Донецке в командировке и купил в газетном киоске газету “Донецкий кряж”, которая “имеет свой взгляд на события происходящие в Украине”.

Прочитав ее, стало ясно, что это взгляд свиньи, которая влезла в чужой дом, залезла на стол, хозяева этого дома поставили ей корыто, которое наполняют едой, а эта свинья устанавливает в этом доме свои порядки и хочет заставить хозяев хрюкать по-своему и служить своим, московским, хозяевам.

Удивляют власти Украины, в любом цивилизованном государстве антигосударственная деятельность присекается законом, у нас же полный разгул пятой колонны. Место такой мрази, как Юрий Болдырев, Тамара Глотова, Б. М. Глотов в тюрьме – это преступники, как и другие авторы “Донецкого кряжа”. Это благодаря пятой колонне и разномастным “интернационалистам” разграбливается национальное богатство Украины, разграбливается украинский народ. Мне очень хотелось бы написать это письмо на родном языке, но, к сожалению, вы, московские колонизаторы, лишили меня и родного языка. Помните, подонки, грязь Москвы, по-вашему не быть, свободу и независимость своей Родины будем защищать с оружием в руках. Украинский народ не уничтожить так, как маленький героический чеченский народ.

Смерть московской пятой колонне! Смерть московскому империализму! Да здравствует независимая, свободная Украина!”     Дегтярев и соседи. Запорожье.                

Можно было бы не отвечать пану Дегтяреву. Да, видимо, большинство читателей так и скажут, ознакомившись с этим письмом, ведь в нем, как в капле воды, отразился сам автор, его уровень интеллекта и воспитания, его мировоззрение и личностные качества.

Думаю, как раз именно для того, чтобы еще раз напомнить, кого больше всего раздражает наша газета, кому она противостоит, и следует публиковать подобные письма. Не менее важно и ответить на него, поскольку идеи, засевшие в голове пана Дегтярева, слишком уж распространены сейчас на Украине.

Итак, по поводу якобы того, что автор письма “лишился родного языка” по вине “московских колонизаторов”.

Мой университетский преподаватель сравнительно-исторического языкознания категорически утверждал: “Родного языка забыть нельзя. Родной язык – тот, на котором человек разговаривал со своей мамой”.

И если некто говорил с матерью в детстве по-украински, то “лишиться” языка он мог разве что вследствие черепно-мозговой травмы. А если некто с матерью всегда говорил по-русски, а теперь ему в голову пришло, что его родной язык – другой, то это значит, что человек просто предал родную мать.

Даже при самых лютых режимах, при самых насильственных ассимиляциях, человека без его воли не могли “лишить” родного языка. Столетия жестоких репрессий и смена веры так и не заставили албанцев или боснийских мусульман забыть свой язык.

Даже, когда язык, казалось бы, исчез навсегда, находятся патриота и энтузиасты, которые, засучив рукава, не стеная и не плача, берутся возрождать язык. Мой отец переписывался с жителем острова Мэн Алфредом Пилгримом, который сумел-таки вдохнуть новую жизнь в мэнкский (кельтский) язык, считавшийся мертвым с 18 века. И никто из его соратников не грозил кулаком в адрес англичан, “лишивших” якобы, островитян их языка. А сам Пилгрим, кстати, даже не был мэнком по национальности.

Давайте честно признаемся, судьба украинского и близко не напоминает долю мэнкского. Просто надо действительно любить свой язык, а не потрясать им как копьем, не прикрываться как щитом и не убиваться по нему без толку.

А если человек плачется, что “потерял” язык, то это говорит либо о его глупости, либо продажности.

И еще, я не понимаю, почему, когда говорят о “родном языке” или про “рідну мову”, то имеют в виду лишь украинский. И всегда буду бороться – на страницах газеты и вне ее - за свое право свободно говорить на своем родном, русском, языке. И смею заверить, что, даже если такие, как Дегтярев, лишат меня такого права, несмотря ни на какие самые массовые украинизации, я всегда говорил и буду говорить на своем языке. (Кстати, глубоко убежден: самая страшная угроза украинскому языку – эти самые кампании по украинизации). И верю в то, что и мои дети ни при каких самых жестоких обстоятельствах не сломятся и не скажут что “забыли” свой язык. Постараюсь, чтобы они так же неплохо, как я, знали и украинский. Впрочем, как английский и французский.

Теперь второе. Я напрочь отвергаю, как вздорные, любые расхожие утверждений из тех, на которых зиждется письмо пана Дегтярева. Например: “На Украине хозяин лишь тот кто называется украинцем” или “Тот, кто не называется украинцем, на Украине – гость или »У украинца-хозяина есть свой дом, а у гостя его нет” и т п.

Мой прапрадед еще в середине прошлого века жил и работал в городе, который в момент основания назвали Александровском (теперь его именуют Запорожьем). Поэтому сомневаюсь, что у того же пана Дегтярева в том самом бывшем Александровске корни уходят в глубь этой земли намного дальше моих.

Мой отец родился в Ростовской области, а похоронен в Донецке, но в течение трех столетий и там, где он родился, и там, где сейчас его могила, существовала одна административная единица – Область Войска Донского. И не его вина, что лет семьдесят тому назад большевики, кстати, совместно, русские и украинские, провели через эту землю границу.

Я родился и вырос в Донецке, закончил здесь школу и университет. Это моя земля. И, несмотря на то, что я – русский, в бывшей РСФСР у меня дома нет, и там меня никто не ждет.

Опять же, никак не могу взять в толк, почему какой-нибудь приезжий из Львова или Тернополя имеет право “качать права” в Донбассе, территория которого осваивалась одновременно и русскими, и украинцами, и представителями десятков других национальностей?

С другой стороны, ни один закон Украины не предоставляет никому права считать себя особо избранным только потому, что его национальность, записанная в паспорте, в данный исторический момент совпадает с названием государства. И пока еще, слава Богу, законы Украины не делят ее граждан на “хозяев” и свиней”, как их уже резво поделил пан Дегтярев, я имею с паном Дегтяревым абсолютно равные права. В том числе право на свободу слова, на свободу говорить то, что хочу я.

Кстати, ни одна из цивилизованных стран, на которые ссылается этот пан, не делит своих граждан на лиц первого и второго сорта и тем более не позволяет “первосортным” хвататься по собственному усмотрению за оружие и наводить “порядок”. Вместе с тем ни одна цивилизованная страна не запрещает своим гражданам с помощью законных средств бороться за вступление своей страны в какое угодно сообщество. Поэтому ни я, ни мои единомышленники законов Украины не нарушаем. Скорее, проповедуя национальное неравенство и угрожая оружием, законы нарушает сам пан Дегтярев.

Таких, как я, на Украине гораздо больше, чем просто число этнических русских, ибо миллионы этнических украинцев также полагают что Россия и Украина должны быть вместе. Выгнать всех невозможно. Посадить в концлагеря – тоже. Да и Сибири, как на грех, нет – ссылать некуда. Перестрелять – рука устанет. Потому с нами придется считаться. Тому, кто не хочет это учесть, в радужных снах мерещится этнически единообразная Украина, но такой “стерильной” Украины никогда не было, нет и не будет Требуя нашего уничтожения, эти люди сражаются и с Украиной.

Если коротко сформулировать те принципы, на которых строится мой ответ, то выглядеть это будет так:

Во-первых, мой родной язык – русский. Це – моя рідна мова. И во-вторых, я жил и живу на своей родной земле.

И потому, пока есть силы, буду бороться за то, чтобы ни один субъект, возомнивший себя “хозяином” исключительно по причине паспортной графы, не смел мне указывать, на каком языке говорить, каким богам молиться, какие книги читать, какое телевидение смотреть и что исповедывать.

“Донецкий кряж”, № 151, 12-18 января 1996 года.

Откровения русифицированного

Кто такие русифицированные?
Как происходила русификация?
Вместе с языком отшибло и память?
Сравните сами

 Кто такие русифицированные?

Это очень больной и деликатный вопрос. И как бы ни ворчали недовольные, что, мол, газета зря затрагивает тему языка, к их удивлению, вынужден заявить, что ни один другой вопрос не приносит в редакцию такой волны писем от наших читателей.

Такой же отклик получила и статья «О свиньях и хозяевах», и языках, на которых они говорят». Столько писем пришло в газету лишь раз – когда мы обратились к читателям с предложением высказаться относительно так и не выполненного обещания президента уравнять в правах русский и украинский языки.

Почему-то откровением для многих стало утверждение о том, что родного языка нельзя лишиться иначе как вследствие черепно-мозговой травмы. Видимо, многими ощущается, но так как до конца и не осознается то странное противоречие между штампами современной пропаганды и историческим опытом большинства населения. В самом деле, в советское время полки книжных магазинов ломились от книг на украинском языке, причем, очень качественных книг. Выходили украинские газеты, причем их тираж зачастую весьма искусственно поддерживался партийными органами: украинский язык изучался в школах и вузах. Но за годы перестройки вывелся очень странны тип людей, которые при любой подвернувшейся возможности упорно твердят, что были «насильственно русифицированы», были «лишены родного языка», стали «жертвой колониальной политики Москвы» и так далее.

Мне был всегда любопытен сам процесс. Как же все-таки происходила «насильственная русификация»? Как же все-таки страдальцы «лишались родного языка»? Может быть, младенцев били чем-то тяжелым по голове? Может, их насильственным образом отнимали у матерей и отправляли в иноязычные села, как турки поступали с будущими янычарами? Нет, похоже, ничего подобного не было.

По мере моего знакомства с «насильственно русифицированными» мне становился понятен сам этот загадочный психологический тип. Причем обобщенный образ такого человека формировался для меня постепенно, благодаря наблюдению за разными людьми.

В 1989 году, когда все это начиналось, со страниц местной комсомольской газеты, добровольно взявшей на себя обязанность служить, рупором националистических идей, тогдашний лидер областной руховской организации, бывший доцент кафедры марксистско-ленинской философии Игорь Пасько гневно восклицал: «А где сегодня функционирует украинский язык? Преимущественно в быту. Сегодня значительная часть украинцев не в состоянии овладеть культурой собственного народа». В том же году другая местная газета между прочим сообщила о том, что сын лидера донецких руховцев Игоря Пасько в школе… был освобожден от изучения украинского языка. А ведь это, как известно, делалось отнюдь не по настоянию «колонизационных властей».

Помню, как в мае 1990 года на одном из заседаний «Просвиты», на которое пригласили тогдашних предгорсовета Александра Махмудова и председателя комиссии по народному образованию горсовета Сергея Охременко, некий бедолага чуть ли не забился в припадке, выкрикивая по-русски (буквально): «Обрусили меня! Геноциды московские!».

Как происходила русификация?

Формирование облика «насильственно русифицированного» завершилось для меня после получения одного письма, пришедшего также в ответ на статью «О «свиньях» и «хозяевах». Автор письма – донецкий журналист Станислав Тищенко.

Автор письма просит редактора «ДК» «впустить» его в «Будку гласности» и заявляет, что не видит «ничего такого, что могло бы стать препятствием для публикации» его письма.

К сожалению, помимо размеров послания, есть и другие «препятствия» для публикации письма целиком. Прежде всего его запутанность и противоречивость. Причем как внутренняя, так и внешняя. О чем речь впереди.

Заметим лишь, к слову, что сам процесс его собственной «насильственной русификации» в описании Тищенко происходил следующим образом.. «Мать меня тогда и пошла потихонечку учить русскому языку. По-своему, по-матерински. Отец со своей стороны, то же по-своему». Главной причиной переучивания, по его словам, было то, что юного Тищенко лупцевали пацаны на улице за его украинский язык. Драки – единственный элемент насилия в жуткой картине насильственной русификации, нарисованной паном Тищенко. Не думаю, правда, что драки были прямым следствием высокой государственной политики. Кстати, слова «насильственная русификация» к этому процессу применяет сам Тищенко и полагает, что это – «более жестокий способ, чем черепно-мозговая травма».

Именно таким способом, как настаивает сам Тищенко, он не «забыл», а именно «лишился» своего родного языка. И несколько раз бранит меня за то, что я не понимаю разницы между этими процессами. И даже уверяет, что в этой своей непонятливости я стою на одном уровне с тем самым Дегтяревым из Запорожья, который в письме в «ДК» поделил население Украины на свиней и хозяев, что и положило начало нашей дискуссии. Хотя я и сейчас не совсем понимаю, как Тищенко все же «лишился» языка, если он его не забыл, а черепно-мозговой травмы тоже не было. Может, его как-то похитили, украли, спрятали?

Еще в одном ставит нас с Дегтяревым на одну доску пан Тищенко: в экстремизме. Мол, Дегтярев намерен драться, и я, якобы, тоже. А вот тут-то мой черед поражаться непонятливости оппонента, который так и не в состоянии уловить разницу. Я действительно готов отстаивать свое право определять, на каком языке мне говорить и что думать, а Дегтярев готов «взять в руки оружие» и тоже отстаивать свое право определять, на каком языке мне говорить и что думать. Согласитесь, трудно не уловить некоторой разницы.

Впрочем, здесь Тищенко использует традиционный для всех умеренных националистов, «национал-демократов» прием: они вроде бы осуждают радикалов типа Дегтярева, но, если какой-нибудь ультранационалист распоясается и начнет угрожать и вопить, что вот-вот «возьмется за оружие», а кто-то попытается возмутиться, как тут же «умеренные» цыкают: «Тихо-тихо, а то он и впрямь оружие возьмет», тем самым оправдывая экстремизм в политике.

Другой распространенный «финт» в споре, который используют националисты, также содержится в письме Тищенко. Подспудно он соглашается с Дегтяревым, что мы, русские, на Украине – на положении «второсортных». Мол, я не еду, говорит Тищенко, в Тюмень «бороться чтоб не смели мне запрещать читать, слушать, говорить на своем родном украинском языке» (это его дословная формулировка). «И правильно, – делает он вывод. – То земля не родная».

Готов согласиться с тем, что Тюмень для Тищенко – земля не родная. Я с этим не спорю. Но повторяю еще раз то, что написал в ответе на письмо Дегтярева: «Донбасс – моя родная земля». Я здесь родился и вырос. Мои предки жили здесь еще в первой половине прошлого столетия. Хотя понимаю, что и этот тезис националистам чрезвычайно трудно усвоить.

Вместе с языком отшибло и память?

А вот что касается автобиографических экскурсов, то в этой части письмо Тищенко мне что-то навеяло. «Где-то я это все читал», – сказал я сам себе. И точно. Почти три года тому назад, в июне 1993 года, аккурат в разгар шахтерской забастовки, в газете «Схiдний часопис» появился за подписью Станислава Тищенко ответ «От русскоязычного украинца «интерязычникам», под которыми понимались братья Корниловы, а стало быть и я.

Ханжество, лицемерие, забвение о том, что говорил прежде – все это стало нормой на Украине. Настолько, что даже неприличным сейчас кажется напомнить поэту, какие стихи он стряпал до перестройки, или намекнуть политику, какие обещания он давал перед выборами. Но здесь речь идет не о давно забытом доперестроечном творчестве. Всего-то и прошло два с лишним года. Но как можно напрочь забыть, что уже однажды открыл переписку с конкретными людьми и даже не дать себе труда заглянуть в то, что сам же сочинил? Заметим, что тон того письма трехлетней давности весьма далек от учтивости современного послания.

И задачи, видимо, стояли перед автором разные. Сейчас автору, очевидно, захотелось изобразить «ужасы насильственной русификации». Тогда, он, скорее всего, жаждал запечатлеть «мир та злагоду та нацiональну гармонiю» на Украине. Возможно, в этом проявилось различие между нервозным и убаюкивающим стилями руководства Кучмы и Кравчука. Хотя это всего лишь предположение.

Сейчас Тищенко написал в письме в «ДК»: «Отец мой корнями из запорожских казаков, мать – полтавского роду. Занесли их в Донбасс ветры буйные времен голодомора и раскулачивания. С ними я говорил рiдною мовою. Но только в пределах хаты своей и двора. А выйду на улицу, что ни скажу – смех, издевательства, «хохол» тут же и «жовтоблакитник». Там ведь на улице то орловский, то курский, были цыгане, молдаване. Ну драки случались».

Три года тому назад эта же часть жизненного пути Тищенко изображалась им в «Схiдном часописi» несколько в другом ключе: «Я сам, как видите, русскоязычный хотя отец и мать мои украинцы. Мать – полтавчанка… Отец рассказывал преданья про запорожских казаков… Дома, у «хатi», говорили своею мовою, а выйдя за калитку, автоматически переходили на русский. Друзья-то – один курский, другой орловский, тот цыган, тот молдаванин«.

Свой языковой статус сейчас паном Тищенко оценивается следующим образом: «В школу пора идти, у отца и матери моей не спрашивали на какой языке они хотели бы нас (три брата) обучать. Одна была – «русскоязычная». Уже к пятому классу появилась за 5 км украинская школа, перевели меня туда. Получилось черт знает что. Каша. Донбасский, так сказать, язык».

Три года тому назад, пан Тищенко, казалось, был доволен той же ситуацией: «Начинал учиться в русской школе, потом, с 4-го класса – в украинской. И никакой трагедии. Я очень доволен, что знаю свою украинскую мову i лiтературу, что знаю русский язык и русскую литературу. Знать хотя бы два языка – это же прелесть».

Можно было бы посочувствовать пану Тищенко по поводу незначительных провалов в памяти, которые привели к тому, что он не совсем твердо помнит, когда же начал учиться в украинской школе – то ли с 4-го, то ли с 5-го класса, но память, по всей видимости, отказывает ему и в других случаях.

Так, сейчас он пишет: «Радио – только русское, телевидение тоже. Книги лишь изредка украинские попадались». А три года тому назад ему все виделось иначе: «Когда во время книжного бума невозможно было достать такие бестселлеры, как воспоминания маршала Жукова, я решал проблему просто – покупал их в переводе на украинский и свободно читал».

Так где же все-таки истина? Можно было или нет достать в Донбассе книги на украинском языке? Полагаю, что «забыл» точный ответ лишь сам Тищенко. Большинство читателей без труда разберутся, когда Тищенко был ближе к истине – сейчас или три года тому назад.

Есть и другие противоречия в этих двух эпистолах. Например, сейчас он пишет о своих друзьях, американцах из украинской диаспоры, в США которые «отдают этой стране свои силы и таланты и даже в мыслях не держат бороться против языка государственного этой страны, не говоря уже о всем другом».

Тищенко явно забыл, что в США нет и никогда не было государственного языка. Забыл, потому что, как следует из письма трехлетней давности, он об этом знал: «В США, насколько я знаю, где живут люди почти со всего мира, никто никого не заставляет говорить только по-английски. Если хочешь трудиться, найди работу на твоем языке…»

К сожалению, серьезные противоречия есть и внутри самого письма Тищенко, написанного уже в этом году. С одной стороны, он осуждает Дегтярева из Запорожья за «грубые, бестактные, «свинские» выпады». А с другой стороны, оправдывает их, утверждая, что «это лишь ответ… на то, что творилось на этой земле столетиями, особенно в последние 70 лет». С одной стороны, он вовсю апеллирует к историческому опыту, особенно «последних 70 лет». А с другой стороны, как бы сам себе возражает: «Вы тоже в исторические экскурсы ударяетесь… Там у греков возникнут еще какие-то исторические параллели… Извините, но это ведь несерьезно».

Нет, это все действительно серьезно. И вот самое главное противоречие во взглядах Тищенко – почему собственно и он, и Дегтярев так убеждены, что это только их родная земля? Если родители Тищенко из Запорожья и Полтавы, а родители его друзей – из Курска и Орла, у других – «тот цыган, тот молдаванин», то почему же право на эту землю есть лишь у Тищенко? На каком основании? (Ведь даже в драках, он судя по всему проигрывал – иначе не стал бы переучиваться). Опять по праву пресловутой «пятой графы»?

Вопрос о «насильственной русификации» так и остается для меня открытым. Ведь ни для кого не секрет, что кампании по украинизации были – при Петлюре, при Сталине, при Гитлере, и т.д. Можно абсолютно точно назвать соответствующие указы и документы. Но где аналогичные рескрипты в отношении русификации? Их нет. Даже слова такого в официальных бумагах не употреблялось в отличие от украинизации. Да и сам Тищенко не сможет отрицать, что украинскую школу, по его же словам, открыли как раз в эти самые 70 лет«, когда он учился не то в 4-ом, не то в 5-ом классах. И все время, пока он трудился в газете «Социалистический Донбасс», в том же здании существовала украинская газета «Радянська Донеччина». Она, вероятно, весьма нуждалась в таком журналисте, который «прелесть» как знает и русский, и украинский. Но почему-то журналисты сами не очень стремились туда, люди сами не очень-то подписывали украинские газеты, и даже будущие руховские активисты, случалось, сами добровольно освобождали детей от изучения украинского языка.

Да, это очень больной и деликатный вопрос. И я меньше всего хочу, чтобы мои оппоненты полагали, будто я злорадствую, отыскав такие проколы в литературном творчестве Станислава Тищенко. Не хочу, чтобы националисты честили Тищенко, что, мол, вот «подставился» на радость Корнилову. Я вообще не хотел бы, чтобы статья эта воспринималась как личный ответ журналисту. И не хочу вступать с ним в переписку.Это не осуждение и не приговор, а, скорее, анализ широкого общественного явления. И очень хотел бы, чтобы и читатели высказали свое мнение по поводу того, что на Украине вполне распространенным стал тип человека, который не только забывает свой язык, но и забывает порой, что он говорил или делал три-пять лет тому назад.

Я написал эту статью, чтобы напомнить, что далеко не всегда болезненный клубок национальных и языковых отношений пытаются развязать чистыми руками. И когда кто-либо с экрана, по радио или с газетной полосы начнет убиваться по погубленной рiднiй мовi или, широко вращая глазами, вопиять про «шалену русiфiкацiю», пусть читатели вспомнят об этом письме Станислава Тищенко в «Донецкий кряж», чтобы многое стало на свои места.

Дмитрий КОРНИЛОВ

Сравните сами:

С. Тищенко в июне 1993 года: С. Тищенко в феврале 1996 года:
Я сам, как видите, русскоязычный хотя отец и мать мои украинцы. Мать – полтавчанка… Отец рассказывал преданья про запорожских казаков… Дома, у «хатi», говорили своею мовою, а выйдя за калитку, автоматически переходили на русский. Друзья-то – один курский, другой орловский, тот цыган, тот молдаванин. Отец мой корнями из запорожских казаков, мать – полтавского роду. Занесли их в Донбасс ветры буйные времен голодомора и раскулачивания. С ними я говорил рiдною мовою. Но только в пределах хаты своей и двора. А выйду на улицу, что ни скажу – смех, издевательства, «хохол» тут же и «жовтоблакитник». Там ведь на улице то орловский, то курский, были цыгане, молдаване. Ну драки случались».
Начинал учиться в русской школе, потом, с 4-го класса – в украинской. И никакой трагедии. Я очень доволен, что знаю свою украинскую мову i лiтературу, что знаю русский язык и русскую литературу. Знать хотя бы два языка – это же прелесть В школу пора идти, у отца и матери моей не спрашивали на какой языке они хотели бы нас (три брата) обучать. Одна была – «русскоязычная». Уже к пятому классу появилась за 5 км украинская школа, перевели меня туда. Получилось черт знает что. Каша. Донбасский, так сказать, язык
Когда во время книжного бума невозможно было достать такие бестселлеры, как воспоминания маршала Жукова, я решал проблему просто – покупал их в переводе на украинский и свободно читал. Радио – только русское, телевидение тоже. Книги лишь изредка украинские попадались.

 

 

Недонецкие выборы

Партии и регионы

Как разобраться в трех десятках партий, мелкими буквами испещривших полуметровый избирательный бюллетень? Читать их программы? Занятие весьма скучное. Хорошо, если у партии имеется какой ни на есть «послужной список». То бишь есть, «чего вспомнить», как у коммунистов, Руха или УНА-УНСО. А как быть с теми партиями, что были наспех состряпаны непосредственно перед стартом избирательной кампании?

Еще как только начали публиковаться зарегистрированные списки партий, меня заинтересовал состав претендентов в наши избранники. Кто они, чем известны, чем занимаются? Выяснилось, что зачастую только персональный состав списка партии может что-то сказать постороннему наблюдателю. Что такое Прогрессивная социалистическая партия? «Партия Витренко». А Украинская консервативная республиканская партия? «Партия Хмары». Что это еще за объединенные социал-демократы? Так ведь Кравчук, Марчук, Медведчук… Тогда понятно.

Сам по себе анализ фамилий, представленных в списках, любопытен. Обнаруживаешь, например, что в них куда больше родственных связей, чем обычно принято думать. Это естественно: в наше ненадежное время ну на кого еще можно положиться, кроме как не на брата, жену, сына? Вот и обнаруживаешь в списках неслучайные совпадения. В списке СДПУ(о), например, № 5 – Суркис Григорий Михайлович, а № 62 – Суркис Игорь Михайлович. В списке блока СПУ-СелПУ № 2 – Сергей Васильевич Довгань, а № 8 – Константин Васильевич Довгань.

Есть, правда, некоторым образом обратные примеры. В том же списке «крестьян-социалистов» под № 90 значится Василий Евгеньевич Мармазов, а в списке коммунистов под № 30 – Евгений Васильевич Мармазов. Сын и отец. В разных партиях. Бывает – и страшного в этом ничего нет. Есть даже пример, когда муж и жена – в списках двух разных партий.

Не менее поучительно исследовать профессии кандидатов в депутаты. В списке Партии национально-экономического развития Украины из 53 кандидатов наряду с Роксоланой-Сумской – 18 банкиров, причем 15 – сотрудники Проминвестбанка. Неудивительно, ведь партию возглавляет председатель правления этого банка. А в списке Народно-демократической партии очень много госчиновников. Тоже объяснимо: партия ведь считается правящей.

Но почему в первой «двадцатке» Украинской национальной ассамблеи – почти треть, 6 человек «тимчасово непрацюючих»? Да и те, которые работают, тоже заставляют задуматься. Например, есть у них кандидат, значащийся в списке как «председатель профсоюзного комитета свободного профсоюза Винницкой областной федерации таеквон-до». То есть, надо понимать, что в Винницкой области есть федерация этого вида борьбы; у федерации есть свой профсоюз (причем «свободный»), у профсоюза есть профком, у профкома – голова, и, самое главное, можно не писать «тимчасово не працює».

Однако куда интереснее, на наш взгляд, то, какие регионы представляют те или иные политические партии. И почему на это как-то мало до сих пор обращали внимания? Нет, на гипотетическом уровне, на уровне домыслов об этом говорят. Но попытки тщательного анализа географического принципа построения партийного списка нам неизвестны.

Между тем, в обнародованных списках (к примеру, в тех, что публиковались в декабре – январе «Голосом Украины») почти всегда последним пунктом анкетных данных кандидата значится место жительства. И этот пункт часто о многом говорит.

Мы собрали данные по ряду, скажем так, самых пропагандируемых партий. И вот какая занятная получилась картина.

Прежде всего, для удобства, мы сгруппировали регионы Украины по историческому принципу – в исторические провинции (цифры после названий областей обозначают количество зарегистрированных избирателей в них).

Теперь можно представить эту диаграмму в виде графика (нечто вроде стандарта – идеальная модель географического построения списка партии, которая стремится к равному представительству всех регионов). А потом – добавим к нему реальные графики, которые мы получили, проанализировав партийные списки наиболее рекламируемых партий.

На первом графике – наши «левые», коммунисты (КПУ, 225 кандидатов) и блок Социалистической и Крестьянской партии (СПУ-СелПУ, 201 кандидат).

На втором - те, кто себя именует «центристами», три «премьерских» партии. СДПУ(о) во главе с экс-президентом Л. Кравчуком и экс-премьером Е. Марчуком (185 кандидатов в списке). «Громада» во главе с экс-премьером П. Лазаренко ( тоже максимум – 225 человек). И НДП во главе с ныне действующим премьером В. Пустовойтенко (189 кандидатов).

На третьем - «правые», националисты: Рух во главе с Вьячеславом Чорновилом (224 человека – одного кандидата не хватило до максимума), УНА с неизменным Олегом Витовычем (42 кандидата), Национальный фронт (181 кандидат), созданный Конгрессом украинских националистов (Ярослава Стецько), Украинской консервативной республиканской партией (Степан Хмара) и Украинской республиканской партией (Левко Лукьяненко). А также блок «Меньше слов» (44 кандидата), то есть уж очень националисты из «Державной самостийности Украины» и социал-националисты, которых часто путают с национал-социалистами.

Мы пользовались официально опубликованными списками в органе Верховной Рады и не несем ответственности, если после обнародования списки претерпели некоторые изменения (говорят, частенько кандидатский народ бывал раздосадован невысоким местом, доставшимся в списке, и с шумом уходил из партии). Но, думаю, эти изменения уже не могли поменять общую картину географического представительства в партийных общенациональных списках.

Общенациональных ли? Первое, что бросается в глаза почти у всех партий – огромный перекос в пользу Киева. Понятное дело – столица. Но не в такой же степени, честное слово. У социал-демократов киевлян почти половина в списке. Неужели в регионах нет толковых людей? Мне могут возразить, что после 1994 года многие дончане, избранные депутатами, перебрались в Киев и стали числиться киевлянами. Согласен, но опыт показывает, что они чаще всего не просто числиться стали киевлянами. Да, есть такие «новые киевляне», которые в тысячи раз лучше «старых дончан» отстаивают в Киеве интересы Донбасса (Александр Чародеев, например). Но таких примеров до боли мало.

Второе открытие – глубокое неприязнь украинских националистов к Востоку. Чем еще можно объяснить почти полное отсутствие «схидняков» в их списках? И эти люди на словах пекутся о единстве Украины, о ее внутренней целостности. На самом же деле, они то ли боятся «схидняков», то ли глубоко уверены в их полной неспособности управлять Украиной. Даже своих же собственных однодумцев на Востоке, которые верой и правдой служат их идеям львовские шефы не желают ставить на первые места в списках. Хорошо известная в крае Мария Олийнык в списке НФ – всего лишь под номером 27.

У Руха первый житель Донецкой области в списке (№ 27) – Эдуард Креч, президент ОАО «Содовый завод», Славянск, о махинациях которого писали многие газеты региона. Ветеран руховского движения в Донбассе и первый его глава здесь Игорь Пасько, который преподавал нам марксистско-ленинскую философию и сын которого, как известно, был освобожден в школе от изучения украинского языка, – в списке Руха под № 94. А Мыкола Тыщенко, главный редактор «Схiдного часопису» – вообще № 178. Либо националисты так выражают неуважительное отношение к таким своим членам в Донбассе, либо, что скорее всего, они абсолютно не уважают наш край.

А, с другой стороны, – нет худа без добра – тем самым паны-галичане еще раз убедительно доказали, что национализм на Украине есть явление сугубо региональное и никакого отношения к Украине в целом сей феномен не имеет.

Однако и партии, которые сами себя к националистам не относят, Донбасс не жалуют. Из представленных на графиках лишь «Громада» в какой-то мере пытается «дотянуться» до условного стандарта равного представительства регионов в своих списках.

У объединенных социал-демократов традиционно есть некоторая поддержка на Луганщине. Луганчан в их списке полтора десятка человек. Но Донецкую область, крупнейшую на Украине , в списке партии Кравчука-Марчука представляют… аж 3 человека. Голосуйте за киевское «Динамо»… У меня сложилось впечатление, что к позорному поражению Л. Кравчука в 1994 году привело плохое знание элементарной арифметики. У него самого или его советников – не важно. Ему просто не сумели объяснить популярно, в каком регионе проживает большинство украинских избирателей. Иначе как объяснить такое полное пренебрежение с его стороны и стороны его окружения к Донбассу – и тогда и теперь? Или, может быть, Леонид Макарович мстит дончанам за 94-ый год?

Но еще более поразительно отношение к Донбассу «левых» партий. Ведь столько твердили, что «Восток – опора украинских «левых»! А что в реальности? В списке КПУ жителей Донецкой области вдвое меньше, чем киевлян, хотя список возглавляет дончанин. В любом случае, это количество донбассовцев никак не восполняет тот явный перекос в сторону Галичины, который наблюдается в списках националистов. У коммунистов представительство Донбасса и Галичины абсолютно одинаково.

А вот рабоче-крестьянский социалистический блок Александра Мороза и вовсе удивляет. Попробуйте угадать, на каком месте в списке блока СПУ-СелПУ находится первый дончанин? Зампред Донецкого облсовета Олег Рыбаков – под номером 77. Уважаемые в крае социалисты Юрий Шелухин и Виктор Павлюк – соответственно на 102-ом и 130-ом местах.

Вот и думайте, что хотите. Центристы у нас называются центристами, наверное, потому, что в основном их партии тусуются в самом что ни на есть Центре, то есть в Киеве. «Правые», как им и положено, справа на карте, в Галичине. А вот «левые» явно не спешат пропустить в парламент «левый край карты». Донбасс вынужден поручать свое представительство в парламенте киевлянам или даже галичанам.

Нельзя забывать еще и о том, что количество представленных в списке донбассовцев – это лишь часть вопроса. А на каких местах в списках находится основная часть представителей Востока? У объединенных социал-демократов действительно много луганчан. Но они как-то странно расположены: более двух третей их находится в хвосте списка.

Вообще, по тщательном рассмотрении, создается впечатление, что партийные списки составлялись как-то наспех, второпях, не по какому-то обдуманному прнципу. Представители провинции записаны там «пакетами» по несколько человек. В списке СДПУ(о) группа луганчан занимает места со 144-го по 148-ое, а буковинские товарищи – со 163-го по 166-ое. Есть и другие аналогичные «пакеты». Дескать, мы ваших в список включили. Только это все равно никакого значения не имеет. Не пройдут.

Спросите, неужели вовсе нет партий, ориентирующихся на Восток и Юг Украины? Есть, конечно. На четвертом графике мы привели соответствующие графики, относящиеся к небольшой партии «Союз» (всего 30 кандидатов в списке, которые почти поголовно, включая Софию Ротару, проживают в Крыму), а также Прогрессивную социалистическую партию (ПСПУ, 83 кандидата), у которой сильные традиционно позиции на Слобожанщине и Северщине, прежде всего в Сумской области, где расположены избирательные округа лидеров ПСПУ Натальи Витренко и Владимира Марченко.

Партия регионального возрождения Украины (ПРВУ, 104 кандидата), которая, по определению и по генезису своему просто призвана была бы представлять интересы дончан, такж имеет в своем списке больше киевлян. Самый высокий процент донбассовцев имеет блок «Партия труда и Либеральная партия – вместе!» (ПТ-ЛПУ, 219 кандидатов). Это не удивительно, поскольку обе партии «родились» в Донецке. Но на этом, скорее всего, вся их «донецкость» и заканчивается. Мне, например, никогда не придет в голову голосовать за либералов-трудовиков только потому, что их модель регионального представительства (сравните Рис. 3 и 4) почти диаметрально противоположна националистическим моделям. По сути-то они отличаются немного от того же Руха. К тому же, более или менее известные земляки в этом списке начинаются только с шестого дестяка: Жорж Овчинников (52), Станислав Поважный (60), Александр Махмудов (70), Александр Лукьянченко (77), Владимир Варака (79), Владимир Климовицкий (99), Владимир Демин (104), Виталий Заблоцкий (123) и т. д.

Напомню, что на прошлых выборах трудовики смогли провести депутатов в парламент намного меньше, чем того ожидали. А ни один либерал и вовсе на тех выборах не победил (я не говорю о тех, кто стал либералом уже в стенах парламента). Поэтому мне чрезвычайно любопытно будет посмотреть, сколько голосов избирателей в среднем в итоге наберет каждый из шести десятков дончан, выставленных в списке ПТ-ЛПУ по сравнению с 20 дончанами-коммунистами или даже тремя социал-демократами (о)? Результат может стать весьма поучительным.

Все это еще раз более чем наглядно и убедительно доказывает, что в Донбассе так и не сложилась политическая сила, аналогичная мощному националистическому движению в Галичине, выражающая интересы региона. Почему? Причин много. Еще предстоит их систематизировать и осмыслить.

Может быть, потому, что региональных лидеров все время тянуло вместо кропотливой и мало приметной работы в регионе блистать где-нибудь повыше? Может, потому, что некоторые из них, не обретя прочной опоры в своем крае, неудержимо стали предаваться мечтаниям о Мариинском дворце? А, может быть, потому, что кое-кто из них как черт от ладана до сих пор шарахаются от типично региональных идеалов и целей, пытаясь тем самым то ли выказать свою лояльность, то ли выглядеть респектабельно?

Самое неприятное то, что с каждыми выборами мечты о таком сильном политическом движении в крае и о возрождении региона становятся все призрачнее и призрачнее…

Губернаторы не преодолели 40-процентный барьер?


Валерий Пустовойтенко уже не в первый раз ставит в тупик прессу, которая освещает его многотрудную деятельность на посту премьер-министра. Буквально за полнедели до выборов, пребывая в Луганске, он провел пресс-конференцию, на которой заявил, что цель его пребывания на Луганщине – рабочая и политическая. В качестве политической задачи своей поездки, надо полагать, он считал уведомление общественности о том, что в этой самой восточной области Народно-демократическая партия, чей список он милостиво согласился возглавить, должна набрать сорок процентов голосов. При этом было строго указано, что «это – задача главы облгосадминистрации и председателей райгосадминистраций».

Но с какой стати государственные мужи на местах обязаны обеспечивать победу НДП, которая правящей считается лишь условно? Ведь никаких выборов партия не выигрывала, поскольку создана была в промежутке между оными. Ответ, по словам Пустовойтенко, прост: руководители госструктур должны стремиться к победе НДП, чтобы «сохранить стабильность в обществе накануне президентских выборов», сообщало УНИАН буквально накануне парламентских выборов 29 марта.

В основном все тогда посчитали это заявление чем-то вроде политического пожелания премьера. Ведь цель любого деятеля органов местного самоуправления и госвласти на местах прежде всего – не политическая. Их задача обеспечить жизненные, бытовые потребности граждан, а высокую политику, определяющую курс страны, долженствует оставить Киеву. По крайней мере, такова официальная позиция Украины. Не разрешается, например, создание региональных партий, не было позволено проведение выборов в местные советы по партспискам – прежде всего потому, что обл-, гор- и райсоветы «должны заниматься делом, а не политикой».

Но как раз с делом у луганского экс-губернатора Геннадия Фоменко почти все в порядке. В 1996 году по темпам роста промышленного производства Луганщина занимала на Украине 24-е место. По итогам 1997 года она вышла на 4-е. 25 марта премьер-министр торжественно вручил луганскому губернатору орден «За заслуги».

Прошло две недели, состоялись выборы, луганского губернатора сняли. Хорошо если орден оставили. Коммунисты набрали в Луганской области 46,1%, НДП – 2,9%.

Формально Фоменко перешел на другую работу. Губернатор Житомирской области (КПУ – 23,3%, НДП – 4,6%) Антон Малиновский освобожден согласно поданному заявлению. Глава Херсонской облгосадминистрации (КПУ – 34,9%, НДП – 4,4%) – по состоянию здоровья.

Может быть, мы неправомерно привели здесь «оперативно-тактические» данные по областям, и речь вовсе не идет о наказании губернаторов за провал НДП на выборах? Нет, связь между результатами выборов и отставками есть. Ее наличие четко обозначил глава президентской администрации Евгений Кушнарев. Комментируя назначение новых глав облгосадминистраций Луганской, Житомирской и Херсонской областей, Е. Кушнарев подчеркнул, что такие изменения связаны, в частности, с анализом результатов выборов. «Мы рассматриваем глав госадминистраций не только как хозяйственников и управленцев, но и как политических руководителей», – подчеркнул он.

Но почему за откровенный и позорный провал НДП, имевшей все ключи управления страной, должны отвечать не лидеры самой партии, а губернаторы? На этот вопрос вряд ли кто сможет ответить.

Почему не снимают с губернаторского кресла руководителя Винницкой области, лидера НДП Анатолия Матвиенко? Ведь на вверенном ему участке работы, на Виннитчине, КПУ получила 23,3% голосов, а НДП – 12,3%. Это, конечно, не жалкие луганские 3%, но и до 40% далековато.

По словам Е. Кушнарева, необходимо ожидать «следующих кадровых изменений на уровне регионов». То есть, попросту говоря, полетят головы еще в ряде регионов, прежде всего там, где коммунисты набрали большинство в ходе выборов.

Первоапрельская «ШУтка» ТВ


Многие дончане, которые интересуются политикой, были, мягко говоря, шокированы сообщением одного из киевских каналов ТВ о том, что лидер прогрессивных социалистов народный депутат Наталья Витренко внезапно предложила на пост спикера Верховной Рады… Вячеслава Чорновила.

По стране поползли слухи. Верные сторонники пытались оправдать это неожиданное заявление тем, что, мол, Наталье Михайловне, если она хочет баллотироваться в президенты, нужно делать как можно больше громких заявлений, чтобы все время быть на виду. Недруги из «левого» лагеря злобно шипели, дескать, дожилась Витренко – настолько ненавидит Мороза и Симоненко, что уже Чорновила готова видеть спикером. В нашей редакции тоже раздавались звонки негодующих и недоумевающих читателей.

Мы связались с Киевом и вот что удалось выяснить: никакого заявления по поводу Чорновила Н. Витренко не делала. Это была всего лишь первоапрельская шутка телевидения, скорее смахивающая на «утку». Как на все это реагировать? С одной стороны, судиться за первоапрельскую «шутку» как-то не с руки. С другой стороны, глупую выходку киевских телевизионщиков, приняв ее за чистую монету, успели растиражировать десятки украинских изданий.

Остается только сожалеть о том, что многие поверили в несуществующее заявление, несмотря на то, что сама Витренко ничего в эфир не говорила. «Заявление» озвучивал юродствующий диктор, а Витренко лишь показали на фоне в качестве видеоряда для убедительности. Интересно, а что было бы, если бы такую шутку на ТВ отмочили, скажем, с В. Пустовойтенко?

Донецкий расклад

Первое впечатление, которое остается после знакомства с итоговыми результатами голосования по партийным спискам в Донецкой области, – полная и безоговорочная победа коммунистов. Чтобы много не распространяться на сию тему, мы просто приведем таблицу с данными о том, как избиратели Донбасса проголосовали за ту или иную партию в ходе голосования 29 марта.

      Итоги голосования за партии и блоки         Количество

      в Донецкой области 29 марта 1998 года       поданных голосов% голосов

 

1     Коммунистическая партия Украины             856323            38,7

2     ИБП «Трудовая Украина»                 357715                 16,17

3  ИБП «Партия труда и Либеральная партия-ВМЕСТЕ»   161811                7,31

4  Прогрессивная социалистическая партия Украины     102434        4,63

5     Партия Зеленых Украины                 96788                4,37

6     Партия «Реформы и порядок»             87289                3,94

7     Народно-демократическая партия              83142            3,76

8     Всеукраинское объединение «Громада»         64902            2,93

9     Партия Регионального возрождения       61389                2,77

10    Народный Рух Украины                   53119                2,4

11    Аграрная партия Украины                     47826            2,16

12    Социал-демократическая партия (объединенная) 44653            2,02

13    ИБ Социалистической партии Украины и Селянской партии Украины «За правду, за народ, за Украину»                            43118                1,95

14    ИБП «Блок Демократических партий – НЭП»

      (народовластие, экономика, порядок)         28242            1,28

15    Партия национально-экономического развития  14547            0,66

16    Всеукраинская партия трудящихся             14349            0,65

17    Всеукраинская партия женских инициатив      12680            0,57

18   ИБП «СЛОн – Социально-Либеральное Объединение»    12429       0,56

19    Христианско-демократическая партия Украины  11152            0,5

20    Партия «Союз»                            7689                0,35

21    Республиканская христианская партия           7398            0,33

22    ИБП «Национальный фронт»                 7123                0,32

23    ИБП «Вперед Украина»                     7072                0,32

24    Социал-демократическая партия Украины         6868            0,31

25    Партия Мусульман Украины                 6335                0,29

26    Партия защитников Отечества              5256                0,24

27    Партия духовного, экономического и

      социального прогресса                    3979                0,18

28    Украинская Национальная Ассамблея        3125                0,14

29    ИБП «Меньше слов»                        2049                0,09

30    ИБП «Европейский выбор Украины»               2049            0,09

ПОЯСНЕНИЕ: ИБП – Избирательный блок партий, БП – Блок партий

Действительно, впечатляет. Коммунисты набрали почти в два с половиной раза больше голосов, нежели их ближайшие преследователи, наспех включенные в блок «Трудовая Украина» совершенно разные организации, которые, к тому же, агитировали, используя чисто коммунистические лозунги и коммунистическую атрибутику. От широко разрекламированных либералов-трудовиков, которым кроме как в Донбассе и развернуться, казалось бы, негде, – у коммунистов отрыв и вовсе в пять раз. Огромным непоколебимым великаном выглядит КПУ рядом с маленькими центристскими партийками-пигмеями.

Однако, если присмотреться к итогам выборов пристальнее, то такой уж большой радости КПУ от успеха в Донбассе испытывать не должна. Потому что вот какая занятная получается картина, если мы сгруппируем партии по ориентации.  

К «правым» мы отнесли Рух, Национальный фронт и ряд мелких националистических организаций, которые никогда не будут «своими» для основной части населения края. Приятно, что хоть в этом Донбасс проявил себя. Три процента – вот все, что способны набрать тут националисты. А столько было шума, мол, масса голосов их сторонников на Востоке пропадает впустую.

Мы включили в «центр» (само по себе это понятие более чем относительное) все партии, которые не «левые» и не откровенные националисты – от «либерально-трудового» союза Ландыка-Щербаня, который из всех центристов набрал больше всех в крае (7,31%), но все же, по общему мнению, неприлично мало, до совсем уж крохотного либерально-фермерского блока «Европейский выбор Украины», который в Донецкой области не дотянул и до одной десятой доли процента. А в сумме выходит, что за «центристов» в области проголосовало почти столько же, сколько и за коммунистов.

Конечно, наивно думать, что все эти мелкие всевозможные «центристы» когда-либо объединятся. Они никогда не придут к общему мнению относительно того, кто главнее и кто ближе всех стоит к самому что ни на есть «центру», ни на шаг не отклоняясь ни вправо, ни влево. Но, если даже в Донбассе за «центристов» в сумме голосует столько же избирателей, сколько и за коммунистов, то роли правящей партии КПУ вовек не дождаться.

И, судя по всему, количество сторонников Компартии в Донбассе сокращается.

На прошлых выборах в Донецкой области в 43 округах, в которых выборы состоялись весной, победили 22 коммуниста. К этому числу следует добавить и трех выигравших выборы членов Соцпартии и Селянской партии, которые вместе с коммунистами составили единый блок, сумели договориться не мешать друг другу в округах.

На этот раз число округов сократилось до 23, следовательно, можно было ожидать от «левых» как минимум 12 – 13 мест. Но получили они лишь 7. Это немалая потеря, особенно, если уже скоро придется считать каждый голос.

Ни один социалист или член Селянской партии ни в Донецкой, ни в Луганской областях не победил. Зато члены блока Александра Мороза умудрились изрядно оттянуть голоса у коммунистов. В 11 округах Донецкой области сошлись в противоборстве члены Ком- и Соцпартии. Лишь в трех из них победителем вышел коммунист. В остальных победа досталась иным кандидатам – ни коммунистам, ни социалистам.

Следует особо остановиться на треугольнике, помеченном на графике как «левые некоммунисты». Сюда включены социалисты Мороза и Витренко, «Трудовая Украина» (обстоятельства создания блока и его состав были весьма спорными и странными, но никто не сможет отрицать, что этот блок апеллировал прежде всего к «левой» части электората) и чисто крымская партия «Союз», которую тоже относят к «левым», поскольку она декларирует воссоздание единства России, Украины и Белоруссии.

За них в Донбассе отдали неожиданно много голосов. Почти каждый четвертый избиратель области. Здесь напрашивается одна аналогия. Чрезвычайно гнусное впечатление производят государственные телеканалы, когда их ведущие начинают поливать грязью коммунистов. В их изображении члены КПУ предстают эдакими изгоями, изначально порочными элементами, от которых общество должно избавиться как можно скорее. Но от четверти до трети этого самого общества голосует именно за коммунистов, невзирая на льющийся с экрана поток грязи. Да, это не большинство общества, но его значительная и полноправная часть. Почему эти люди должны слушать мудрствования какого-то лапикуры, который с умным видом поучает народ, дескать, не так вы проголосовали, опять наступаете на те же грабли и т.д. Да кто ему дал право выносить вердикт, что правильно, а что нет?

Но, честно признаемся, разве коммунисты в Донбассе в отношении этих альтернативных «левых» не так же себя ведут? Почитайте их прессу: сколько грязи вылито на тех же прогрессивных социалистов. А ведь это сотни тысяч избирателей.

Кто они такие? Откуда взялись? Может быть, упали с неба? За кого они голосовали раньше? За маркуловских либералов? Нет, ответ напрашивается лишь один. Те донбассовцы, которые сейчас голосовали за «Трудовую Украину» или социалистов Витренко, на прошлых выборах, скорее всего, голосовали за коммунистов. Они и сейчас с удовольствием откликаются на «левую» риторику, готовы поддержать идею о социальных гарантиях, им очень близка идея воссоздания единого государства, они с болью переживают за долю русского языка. Но… они не хотят больше голосовать за КПУ. Она не устраивает их своей беззубостью, бездеятельностью, а порой (вспомните принятие Конституции) и беспринципностью.

Именно в утрате этих двух с десятком процентов голосов, пожалуй, – главное поражение коммунистов. Может быть, эти голоса имел в виду лидер КПУ Петр Симоненко, когда объявил, что у Компартии могут отнять 20-30% голосов? Так эти голоса никто у них не отнимал. Они сами оттолкнули значительную часть избирателей своей негибкостью и стремлением к гегемонизму.

Но не меньшее поражение потерпели и донецкие «центристы». Да, они не могли объединиться в силу амбиций их лидеров. Однако обратить внимание на эту «бесхозную», отпавшую от КПУ часть электората, вполне было по силам и Партии труда, и Партии регионального возрождения, и даже либералам. Отнюдь не обязательно было включать в свои программы требования все «отнять и поделить». Но пойти навстречу пожеланиям электората в плане большей независимости от Киева, в том числе и в отношении языка, культуры, информационного обеспечения края и т.д., – все это было возможно и не стало бы большим отступлением от принципов.

Но стоит только посмотреть, как усердствовали многие вожди донецких «центристов», пытаясь всячески засвидетельствовать перед Киевом свою лояльность и откреститься от значительного числа своих потенциальных сторонников. Даже после выборов В. Щербань с явной ненавистью говорил о тех, кто пытается встать на защиту русского языка. Складывается впечатление, что вся гурьба донецких «центристов» пыталась привлечь на свою сторону не два десятка процентов электората «слева», а те самые пресловутые три процента националистов «справа», среди которых и одному Руху тесно. Зато теперь они продолжают грызться, попрекая друг друга в поражении, вместо того, чтобы критически взглянуть на собственные просчеты.

Нам известно, что внутри Партии регионального возрождения Украины шли острые споры между сторонниками более радикального направления и «лоялистами». Победили последние и должны всецело взять на себя вину за провал партии. Предвидеть возможность «поживиться» за счет «левого» электората было несложно. На это, в частности, был рассчитан искусственно сколоченный блок «Трудовая Украина». Как видно из послевыборной пресс-конференции, методы агитации «Трудовой Украины» с интересом изучаются Владимиром Щербанем. Но выводов для себя он, пожалуй, делать не намерен.

Урок гибкости в этом вопросе, как ни странно, преподали Витренко и Марченко, которые лишь перед выборами открыто стали говорить о двуязычии и воссоздании Союза. Возможно, это влияние Александра Чародеева. Впервые из уст Натальи Михайловны такие заявления мы услышали в его присутствии в ходе интервью в помещении нашей редакции. Что способствовало успеху ПСПУ? Только ли яркая индивидуальность Витренко? Или эти вовремя выдвинутые лозунги, рассчитанные на русскоязычный Донбасс и Восток в целом?

Вот так, «дружно ругаясь», утопая в склоках и сварах, донецкие партии пришли к малоутешительным итогам. В результате, принимая во внимание особенности строения партийного списка КПУ, дончан в Верховной Раде поубавилось.

Извлекут ли из этого уроки все участники выборного процесса, покажет время.

Народ сделал свое дело?..

Взгляд на наши выборы из США

Только что состоявшиеся украинские выборы серьезно отличаются от прошлых выборов, а также от думских и президентских выборов в России. Удивительно, почему никто до сих пор не обратил на это внимания. А ведь, казалось бы, именно это должно бы в первую очередь волновать граждан. Тем не менее граждане покорно проглотили пилюлю и не задали ни единого вопроса.

Мы уже так привыкли к тому, что перед выборами выплачивают сполна (или почти сполна) все причитающиеся нам долги по зарплате и пенсиям, что даже радостно отпускали всевозможные шутки на эту тему. “Если зарплату дают только перед выборами, мы требуем, чтобы выборы проводились 5-го и 20-го числа каждого месяца!” Правительство Звягильского на Украине в 1994-м и правительство Черномырдина в России в 1993 – 1996 годах нужные деньги изыскивало. Поговаривали о выплатах и в самом начале нынешней кампании. Мол, если надеяться на какие-то улучшения после выборов не приходится, то пусть народ хоть что-то к выборам получит. Но ни 5-го, ни 20-го народ ничего не дождался.

То ли нынешний режим решил проявить неслыханную политическую честность (каковой за ним прежде не замечалось) и не платить долгов “ради чистоты эксперимента”, то ли все равно от нынешнего украинского правительства уже никто ничего больше не ждет.

Насчет второго предположения можно привести лишь такие цифры для сравнения. В 1995 году партия тогдашнего российского премьера Черномырдина, по общим оценкам, явно “провалилась” на выборах в Госдуму. “Наш дом – Россия” получил 10% голосов – в два раза меньше, чем получил лидер выборов, российские коммунисты. Партия нынешнего украинского премьера, Народно-демократическая или “дважды народная”, согласно прочно прилепившемуся к ней прозвищу, получила 5%, отстав от лидера, украинских коммунистов в пять раз.

Еще одна существенная деталь: накануне украинских выборов вместо того, чтобы обсуждать возможные итоги голосования 29 марта, на Западе решали вопрос, давать или не давать деньги официальному Киеву. Что касается итогов, то они, судя по всему, “там”… уже были известны заранее.

А на Западе многое знали заранее

Неожиданными результаты выборов 29 марта были лишь для жителей Украины. В тот день, когда мы стояли в очередях к избирательным участкам, в далекой американской столице «Вашингтон пост» опубликовал статью Кристин Сполар об идущих на Украине выборах. Сполар пишет о том, что явка на участки будет ниже, чем в прошлый раз. О том, что избиратели обязательно будут жаловаться на отсутствие информации о кандидатах и партиях (что и случилось). О том, что третьими станут «зеленые».

Сплоховала немного журналистка. «Зеленые» – лишь четвертые, а «недобор» по явке до показателей минувших выборов чуть меньше, чем она предсказала. Тем не менее прозорливость американки впечатляет. В Вашингтоне мне довелось познакомиться с организацией работы этой газеты. Даже если учесть семь часов разницы во времени и то, что статья появилась в третьем, самом позднем выпуске, то все равно, она должна была быть послана из Киева задолго до того, как проявятся какие-то тенденции в день самих выборов.

Вместе с тем некоторые места из этой показательной статьи, отметившей в самой влиятельной американской газете день украинских выборов, стоит процитировать. А начинается она так: «Кампания по выборам в новый украинский парламент… выразительно показала, насколько далеко этой бывшей Советской республике до демократических успехов ее маленьких восточноевропейских соседей. Лишь за последние три месяца несколько кандидатов в депутаты было арестовано, две газеты были закрыты, одну газету забросали гранатами, а оппозиционные политические партии были отлучены от государственного телевидения. Все, что делается на Украине для перехода от коммунизма к демократии, делается с превеликим трудом. Рыночные реформы увязли…»

Избиратели, продолжает Сполар, лишены надежного политического анализа. Те, кто полагается на телевидение – свыше 80% граждан, – «могли созерцать на экране перед выборами лишь одну дискуссионную программу, шоу, в котором ведущие помещали кандидатов в железную клетку, в основном обсыпали оскорблениями и при этом задавали немного вопросов».

Не случайно, по мнению Сполар, здесь наблюдается резкое снижение авторитета власти. Если, согласно опросам, четыре года тому назад около 20% граждан верили, что на Украине есть политические лидеры, которым можно доверить управление страной, то к уже прошлому году число оптимистов сократилось вдвое. Если в 1994-м каждый четвертый гражданин Украины верил, что депутаты Верховной Рады отражают интересы народа, то в прошлом году так считал лишь каждый 25-й!

Заканчивается статья Сполар резким выпадом как против Кравчука, который «завел в никуда реформы на Украине», так и против Кучмы, который «руководил столь же плохо».

Сообщения популярных западных информагентств «Рейтер» и «Ассошиэйтед пресс» об украинских выборах были такими же пессимистическими, как и статья Сполар в «Вашингтон пост». Они приводят мнение «политиков и комментаторов всех мастей»: «Голосование за «левых» на Украине – вотум недоверия президенту Леониду Кучме». На что могло рассчитывать правительство, у которого 2,5 миллиарда долларов – долги по зарплате, удивляются на Западе, и сотни миллионов долларов – задолженность по выплате пенсий?

«Си-эн-эн» не без ехидства цитирует западных наблюдателей на выборах, которым, в силу их официального статуса, надлежало быть вежливыми и сдержанными. «Предварительное заявление, сделанное ОБСЕ в понедельник 30 марта, утверждает, что голосование в целом прошло в мирной обстановке, законно и в административных рамках, порядок был обеспечен». Однако, как гласит то же заявление, «кампания была омрачена случаями насилия, арестов и других действий против кандидатов». Хороши же представления о законности и порядке в ОБСЕ!

Почему Кучме денег не дают?

В предвыборном раже мы не заметили короткого заявления, сделанного Мировым банком в пятницу, за двое суток до голосования на Украине. Банк отказывает Украине в кредите на сумму в 600 миллионов долларов «в связи с отсутствием какого-либо прогресса, достигнутого правительством в плане экономических реформ».

Нет, нельзя сказать, что денег не дадут вовсе. «Банк будет продолжать пристально следить за экономическим развитием Украины и продолжит диалог с украинским правительством, чтобы определить, когда условия улучшатся в достаточной мере для того, чтобы представить эту операцию вновь на рассмотрение Совета банка», – заявил представитель Всемирного банка.

Кстати, еще в начале марта зашли в тупик переговоры украинского правительства с Международным валютным фондом о выделении Украине хотя бы 50 миллионов долларов из обещанного полумиллиардного кредита «стенд-бай». Переговоры с МВФ в лучшем случае могут возобновиться лишь через месяц.

А в четверг, за три дня до выборов, насчет Украины говорили в Американском Конгрессе. Как известно, Госдепартамент США намерен с октября, когда у них начинается 1999-й фискальный год, увеличить финансовую помощь России и Украине. Влиятельнейший глава Комитета по международным связям Палаты представителей Конгресса США Бенжамин Гилман заявил, что намерен оспорить эти планы Госдепартамента. Конгрессмен-республиканец из Калифорнии Дана Рорбахер пояснил: Америка недовольна тем, что Россия и Украина вовлечены в продажу ядерного и обычного вооружения давним американским недругам.

Конгрессмен-демократ из Индианы Ли Хамильтон, напротив, полагает, что Россия даже слишком мало получает помощи от США. В пересчете на душу населения США передает Армении 25 долларов, 16,5 доллара – Грузии, 4,34 доллара – Украине и лишь 86 центов на душу населения России. А ведь Россия, по словам Хамильтона, – «ключевая страна для США», «российско-американские отношения – дело первостепенной важности».

Одним словом, за Россию конгрессмены заступились. За Украину – нет.

Официальный докладчик от исполнительной власти на этих слушаниях, советник Клинтона и координатор Госдепартамента по вопросам помощи бывшим Советским республикам Ричард Морнингстар также настаивал на особом значении для США отношений с Россией. Он просил утвердить увеличение финансовой помощи России «не для того, чтобы поддержать правительство, а для того, чтобы создать надлежащий климат в стране на уровне рядовых людей».

В конечном итоге помощь России было решено увеличить с 130 миллионов долларов до 225 миллионов.

Гилман сдержанно похвалил Украину за то, что она отказалась продавать Ирану турбины для атомной электростанции, но тем не менее Украине решено было помощь вовсе не увеличивать, а наоборот, сократить вдвое, поскольку припомнили ей невиданный нигде в мире разгул «официальной коррупции». Правда, оставили Киеву «испытательный срок». Госсекретаря Мадлен Олбрайт обязали выступить до 30 апреля перед конгрессменами и доложить о том, сделала ли какой-то прогресс в экономике и демократии Украина или нет.

По словам Морнингстара, Олбрайт как раз и посетила Киев, чтобы лично оценить ситуацию на Украине. Но мнения своего мадам госсекретарь пока не высказала. Говорят, еще думает. Сам Морнингстар тратит на Украину половину своего времени и намерен еще раз приехать в Киев в начале апреля. Наверное, он хочет посмотреть, можно ли еще иметь дело с нынешним киевским режимом или стоит уже переключаться на лидеров нового состава парламента, которые, особенно, если заручатся поддержкой Вашингтона, смогут сместить не только правительство, но и самого президента.

Так что пока что рассчитывать на какие-то финансовые вливания извне Киеву не приходится. А иного источника средств для выплаты задолженностей, по общему мнению, нынешнее украинское правительство пока что не придумало.