Хронология: 24 октября

11 октября 1905 г. (24 октября по новому стилю):

В Харькове второй день продолжались грандиозные стычки рабочих с полицией. Начали, правда, стычки студенты Харьковского университета, завязавшие перестрелку в центре города. К ним на помощь бросились боевые дружины Харьковского паровозостроительного завода, хорошо вооруженные накануне в результате разгрома оружейной лавки (см. http://kornilov.name/hronologiya-23-oktyabrya). Один из участников этих событий Саша Сидявский позже вспоминал: «У Кузнечного моста нам некстати подвернулся один из черносотенных главарей, виноторговец Леонов. Он брызгал пеной ненависти, подстрекал против нас дворников и попытался напасть на одного рабочего. Через секунду откормленный черносотенец, корчась, свалился на тротуар». Но пик противостояния пришелся на стычки рабочих с участниками многолюдной акции в поддержку монархии. Возле университета произошел настоящий кулачный бой между социал-демократами и монархистами. Вот как это описал Сидявский: «Студент Жук свалил выстрелом огромного, рыжего черносотенца, с портретом царя. Рабочий Борзенко вырвал и  стоптал черносотенное знамя. Наши боевики поливали черносотенцев залпами, черносотенцы бросились наутек. Паника была столь велика, что громилы, лавочники и прочий черносотенный сброд удирал прямо через речку Лопань, спасаясь на Благовещенский базар».

Крестный ход на реке Лопань

В ходе беспорядков в Харькове был создан Комитет борьбы, одним из лидеров которого стал Борис Авилов, который вместе с Артемом-Сергеевым создавал революционную группу «Вперед». В ту же ночь по итогам событий в городе Комитет борьбы издал листовку: «2-ой день ХАРЬКОВСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. К
10 часам собрались студенты в Университете. Всеобщее возбуждение. Единодушное решение принять деятельное участие в революционной борьбы. Сильный приток посторонних лиц в университет. Вооруженные студенты составляют отдельную многочисленную группу, остальные принялись за сооружение баррикад. Даже женщины и дети тащат бревна и камни. Баррикады сооружены, на них взвились красные знамена. Колокольный звон возвещает народу о завоеванном центре города. К 3 часам дня прибегают вооруженные товарищи. Баррикада наполняется защитниками. Но вот пришли товарищи рабочие с Паровозостроительного завода, где у них с утра шел грандиозный митинг. Победа полнейшая. Силы всех удесятеряются. Начинается организация всех умеющих хорошо владеть оружием. Отряды милиционеров отправляются в город по всем направлениям для защиты угнетенных жителей от нападения черной сотни. На баррикадах дежурят караулы. Комитет Борьбы. 11 окт. ночь».

Борис Авилов

11 октября 1917 г. (24 октября по новому стилю):

В Харькове продолжался 2-й областной съезд Советов Донецко-Криворожской области. Это был самый жаркий день съезда, поскольку выбирали областной комитет. Артем, учитывая тот факт, что большевики составляли относительное большинство предложил выбирать обком не по партийным квотам, а по простому большинству в зале, на что, конечно, не могли согласиться меньшевики и эсеры. Большевики в этой связи едва не сорвали голосование, отказавшись от участия в выборах. В результате долгих переговорой, консультаций, перерывов голосование все-таки было проведено. Обком был избран в составе 9 человек – по 3 от большевиков, меньшевиков и эсеров. От РСДРП(б) в него вошли Артем-Сергеев, Залуцкий и Ватин, кандидатами – Межлаук, Марьянов и Руднев. Честно говоря, первый и последний раз среди харьковских большевиков встретил фамилию Залуцкого. Возможно, речь идет об известном деятеле Петре Залуцком, которого могли делегировать в Харьков от имени ЦК – тогда это было обычным явлением. Во всяком случае, остальные фамилии затем встречались среди деятелей ДКР, а Залуцкий – нет.

Петр Залуцкий

Но самым главным вопросом съезда было принятие «Положения об организации Советов рабочих, солдатских депутатов Донецкого и Криворожского бассейнов», которым фактически устанавливались границы будущей Донецкой республики. Этим документом вся Донецко-Криворожская область была поделена на 11 районов: Харьковский, Екатеринославский, Луганский, Юзовский (в нем отдельный статус получило Енакиево, которое было наделено правом общаться с областным комитетом в обход своего района), Новочеркасский, Александровско-Грушевский, Таганрогский, Чистяковский, Ровенецко-Должанский, Криворожский, Ростовсдонский. Кстати, особую позицию высказали представители Мариуполя, которые и тогда не горели желанием быть административно подчиненными Юзовке (ныне – Донецку). Они просили областной комитет рассмотреть вопрос о включении Мариуполя в состав Екатеринославского района.

24 октября 1918 г.:

После неоднократных призывов Сталина и Ворошилова помочь Царицыну с вооружением Ленин телеграфировал Троцкому и Сытину: «Получаем отчаянные телеграммы Ворошилова о неполучении снарядов и патронов вопреки его многократным требованиям и настояниям. Предлагаем немедленно
проверить это, принять самые экстренные меры для удовле­творения и известить нас, что сделано. Указать ответственных в исполнении лиц».

Гетман Скоропадский утвердил новое марионеточное правительство Украины, в котором фактически установилось равновесие между сторонниками незалежности и федеративного союза с Россией.

Советское правительство специальной нотой предложила США перемирие и прекращение американской интервенции. В ноте, подписанной Г. Чичериным, по-дружески говорилось: «Русский народ в лице народной Красной Армии стоит на страже своей территории и доблестно борется против Вашего вторжения и нападения Ваших союзников. Но у Вашего Правительства и правительств других держав Согласия должны быть, несомненно, готовые выработанные планы, ради которых Вы проливаете кровь Ваших солдат. Мы ожидаем, что Вы с полной ясностью и определенностью изложите нам Ваши требования».

24 октября 1919 г.:

Советская конница М. Буденного внезапным ударом отбила у деникинцев Воронеж, заставив отряды генерала А. Шкуро спешно отступать из города за Дон, бросив там орудия и пулеметы.

Ленин, выступая перед выпускниками Свердловского университета, отправлявшихся на фронт, заявил: «Наступает момент, когда Деникину приходится бросать все на карту. Никогда не было еще таких кровопролитных, ожесточенных боев, как под Орлом, где неприятель бросает самые лучшие полки, так называемые «корниловские», где треть состоит из офицеров наиболее контрреволюционных, наиболее обученных, самых бешеных в своей ненависти к рабочим и крестьянам, защищающих прямое восстановление своей собственной помещичьей власти. Вот почему мы имеем основание думать, что теперь приближается решающий момент на Южном фронте. Победа под Орлом и Воронежем, где преследование неприятеля продолжается, показала, что и здесь, как и под Петроградом, перелом наступил».

Примерно в эти дни (в дни перелома на фронте под Орлом и Воронежом в октябре 1919 г.) в Москве начали тиражировать сатирические Окна РОСТа, в создании которых самое активное участие принял В. Маяковский. Эти агитки с яркими, броскими текстами стали мощным агитационным орудием большевиков в гражданской войне.

Одно из первых Окон РОСТа

Деникинская сводка за 24 октября гласила: «Вчера противник значительными слами перешел в наступление на ст. Стишь, но был отбит с большими для него потерями. Кромский район. Бои продолжаются. Брянское направление. Под давлением превосходных сил противника наши части оставили ст. Брасово и отошли к переправам через реку Неруса».

Совет съездов горнопромышленников Юга России (ССГЮР) объявил, что им ведутся переговоры с деникинским военным ведомством по поводу снабжения шахт Донбасса военнопленными в качестве рабочей силы. Горнопромышленники заявили: «Условия содержания военнопленных те же, что и германских пленных при оплате равной с рабочими без удержания в казну». На момент данного объявления на шахтах трудилось уже до 4 тыс. пленных красноармейцев.

Харьковская городская электростанция получила долгожданные 35 вагонов угля, необходимого для освещения и отопления города. Правда, в каждом вагоне выявлена была недостатча на 100 и более пудов угля.

Рабочие текстильной фабрики Шульмана в Харькове объявили забастовку.

В деникинском Харькове появились предвыборные агитационные объявления в связи с выборами в городскую Думу. Любопытно, что первую рекламу в белом городе стал размещать… Социалистический блок.

Харьковское Медицинское Общество приняло антибольшевистское воззвание: «Действующая от имени трудового русского народа кучка чуждых России интернационалистов не довольствуется разрушением государственности в стране и уничтожением экономических и культурных ценностей. Все множатся примеры обдуманного, холодного побиения лучших представителей интеллектуальных сил, которыми и так бедна наша родина… Харьковское Медицинское Общество считает нравственным долгом возвысить свой голос и заявить протест против неслыханных позорных деяний Советской власти».

Харьковский губернатор Е. Богданович объявил о введении предварительной цензуры на театральные постановки пьес, написанных после октября 1917 г.

В Харьковском обществе физико-математических наук местный профессор Александр Щукарев (на снимке) прочел занимательную лекцию на актуальную для деникинского Харькова тему: «Химия и игральные карты».

Около восьми вечера в районе Горяиновского переулка в Харькове сотрудники уголовного розыска застрелили двух человек. Они заявили, что это были бандиты, застреленные «при попытке к бегству».

Под Петроградом уже разворачивалось массированное контрнаступление советских войск, остановивших отряды генерала Юденича на подступах к городу на Неве, а деникинская пресса Юга России, до которой дошли слухи о взятии Питера белыми, захлебывалась от восторга. Харьковская «Новая Россия» в своей редакционной статье писала: «Теперь, в холодный октябрьский день, когда тяжелый туман стелется над разоренным, мертвым Петроградом, – войска ген. Юденича вступают в бывшую столицу российского государства. Болезнь длилась два года; маятник анархии, свершив полный круг, остановился у начала движения своего. И великая радость наполняет наше сердце. Ибо падение Петрограда есть и падение страшного строя крови, насилия и грабежа… Падение Петрограда равносильно моральному уничтожению большевизма… С того дня, как по улицам Петрограда стали мчаться большевистские комиссары, – Россия перестала существовать. Ныне она приступит к быстрому возрождению – вот что чувствуется в настоящий момент».

Председатель 4-й Государственной Думы России Михаил Родзянко на правах почетного гражданина Екатеринослава обратился с открытым письмом к екатеринославскому городскому голове Николаю Коростовцеву, в котором призывал екатеринославцев: «Славная наша молодежь, надежда будущей России, идите защищать ее честь и величие, докажите, что вы верите в свои силы и сумеете отстоять, созданную кровью наших предков в тысячелетнюю эпоху, Великую Могучую Россию, попираемую нынче дикарями и отбросами русского народа, по наущению извне наших врагов во имя их корыстных целей. И неужели Русский народ способен давать добровольный контингент только для недоброго дела, а не найдется могучей обороны, твердо убежденных в правоте своей горячей любви к родине, людей. Я этому не верю и никогда не поверю. Заблудшие должны очнуться».

24 октября 1920 г.:

Ленин направил телеграмму Реввоенсовету 1-й Конной армии: «Врангель явно оттягивает свои части. Возможно, что он уже сейчас пытается укрыться в Крыму. Упустить его было бы величайшим преступлением. Успех предстоящего удара в значительной степени зависит от 1-й Конной».

В тот же день командующий Южным фронтом М. Фрунзе, находясь в Харькове, отдал приказ № 130 о начале всеобщего наступления против Врангеля.

Хронология: 23 октября

10 октября 1905 г. (23 октября по новому стилю):

В Харькове состоялись массовые столкновения рабочих с полицией. Началось все с всеобщей забастовки местных железнодорожников и митинга рабочих Харьковского паровозостроительного завода, который решил направиться колоннами в центр города. Вскоре на Молочной улице к демонстрации присоединились рабочие других предприятий. Вот что писал участник этих событий: «Мы представляли такую мощную массу, что высланный против нас отряд казаков повернул назад и принялся наблюдать нас с боковых улиц – Царицынской, Аптекарской и т.д. С Змиевской улицы вылетел было нам навстречу отряд конной полиции. Но золотое времечко для полицейских прошло. На них двинулась боевая дружина и полицейский отряд быстро удрал в первый переулок… Таково было начало демонстрации 10 октября… Через весь город мы подошли к железнодорожному району».

Знамя харьковских железнодорожников во время событий 1905 года

На Ващенковской леваде состоялся большой (советские источники указывали численность до 20 тыс. человек) митинг. Когда, казалось бы, программа акции была завершена, события начали выходить из-под контроля. Уже ближе к вечеру рабочие неожиданно двинулись по Екатеринославской улице. Возле тюрьмы на Чеботарской улице толпу попытались разогнать казаки. Но неожиданно для властей выяснилось, что, в отличие от событий первой половины 1905 г. рабочие уже были вооружены и обучены стрельбе (в немалой степени – заслуга Артема и тренировок на Сабуровой даче). Очевидец пишет: «Здесь казаки впервые познакомились с силой наших боевиков».

Эскиз В. Серова "Разгон казаками демонстрации 1905 г."

В районе Лопанского моста завязалась уже серьезная перестрелка с полицией, возникли баррикады. Рабочие разбили витрины оружейного магазина Тарнопольского и завладели большим количеством оружия. Ночью перестрелка прекратилась, однако баррикады сохранились, а в Харьков спешно стягивались полицейские и казачьи подразеделения.

Участники революционных событий 1905 года в Харькове

10 октября 1917 г. (23 октября по новому стилю):

В Харькове продолжался 2-й съезд Советов Донецко-Криворожской области. Было зачитано немало сообщений о готовившихся забастовках рабочих Донбасса – в частности, в Кадиевском районе, в Юзовке, Макеевке. На съезде выступил будущий нарком Донецкой республики Борис Магидов (любопытно, что на тот момент он еще представлял Петроград!). Магидово заявил: «Вина за забастовки, которые могут вспыхнуть, лежит и на промышленниках, и на Временном Правительстве. Сколько бы ни повышали цены, это ничего не значит. Фабриканты, повысив плату на один рубль, повысили цену на ситец на 50
коп. Пусть правительство скажет, что в течение года будет одна цена на хлеб и на мануфактуру. Необходимо помнить, что забастовки на руку промышленникам, которые только и ждут их и даже умышленно вызывают». В конце вечернего заседания Артем-Сергеев призвал отказаться от налога, который шахты выплачивали на содержание Совета съездов горнопромышленников Юга России.

Исполком Дружковского Совета потребовал вывести донских казаков с шахт Донбасса: «Считая, что факт введения вооруженных казаков в Донецкий бассейн есть нарушение нормальной жизни и работы в Донецком бассейне, протестуем самым энергичным образом и заявляем, что мы будем стоять в активных рядах всей трудовой революционной демократии и просим товарищей макеевцев прислушиваться к голосу нашего пролетарского органа… И если этот орган скажет: пора наступила, и пусть он ударит, и мы вместе пойдем, правду святую добывать топором». Вот это штиль официальных резолюций, скажу я вам!

Сход крестьян Времьевской волости Мариупольского уезда постановил: «Все земли крупных землевладельцев в загоне нашей волости в согласии со своими местными комитетами отобрать без уплаты».

А в это время в Петрограде на квартире меньшевика Н. Суханова состоялось тайное заседание ЦК РСДРП(б), на котором 10 голосами против 2 (Зиновьева и Каменева) было принято предложение Ленина немедленно приступить к организации вооруженного восстания.

23 октября 1918 г.:

Ворошилов отдал приказ № 13 по войскам 10-й армии: «Удачными действиями наших частей на Центральном участке противник отходит к Дону, по-видимому, имея намерение привести в порядок свои расстроенные части и укрепиться на господствующих высотах правого берега реки Дона. Чтобы воспрепятствовать намеченным планам противника, необходимо развить наступление наших войск не только на левый берег Дона, но перебросить части на правый берег».

Реализация приказа Ворошилова от 23 октября 1918 г.

В Москве состоялось первое заседание ЦК КП(б)У, в состав которого накануне был избран лидер Донецкой республики Ф. Артем-Сергеев. Правда, пока еще Артем участие в этом действе не принимал. Председательствовал еще один представитель ДКР Э. Квиринг.

Эммануил Квиринг (фото ЦДКФФА)

Журнал «Голос металлиста» сообщил о начале забастовки рабочих на заводе Шапара в Харькове. Журнал писал: «Завод Шапара технически оборудован очень плохо. Труд чрезвычайно тяжел. Особенно невыносима работа вспомогательных рабочих. Некоторое время тому назад рабочие совместно с союзом выработали новые ставки и потребовали увеличения платы. На требование ответа не было получено… Переговоры были прерваны. Через пять минут завод замер». Кстати, первоначальное название завода было соответствующим – «Фабрика металлических полотен и продырявленных жестей». Что ж, «как корабль назовете»…

Представитель германо-австрийского бюро Каршевский направил грозную телефонограмму властям Беленского уезда Екатеринославской губернии с требованием немедленной выдачи урожая: «Предложить всем старостам Беленской волости, несмотря на то, что старосты обещали вывооз хлеба и до сего времени таковой не производится, предупредить население, если не начнется вывоз хлеба, то в конце будущей недели выедет вторично карательный отряд на Беленскую волость».

Советская Россия, забыв о своей гражданской войне, торжественно отметила освобождение лидера немецких коммунистов Карла Либкнехта. Свердлов в этот день направил телеграмму в Берлин: «Освобождение из тюрьмы представителя революционных рабочих Германии есть знамение новой эпохи, эпохи победоносного социализма, которая открывается теперь и для Германии и для всего мира». Стало ясно, что революция в Германии набирает обороты и, соответственно, дни немецкой оккупации и марионеточного правительства гетмана Скоропадского сочтены.

Выступление Карла Либкнехта после освобождения из тюрьмы в 1918 г.

23 октября 1919 г.:

Советская Латышская бригада вновь выбила деникинцев из г. Кромы.

В то же время деникинская сводка за 23 октября гласила: «В Ельце идет упорный бой на улицах города… Орловский район. Бои продолжаются, развиваясь успешно для нас. Кромский район. Ничего существенного».

На Николаевской площади Харькова состоялся смотр новых воинских формирований Добровольческой армии. Парад новобранцев принимали начальник снабжения армии генерал Деев и начальник гарнизона генерал Челюсткин.

Совет съездов горнопромышленников Юга России призвал углеторговые фирмы Харькова в трехдневный срок внести причитавшиеся «добровольные» пожертвования в пользу Добровольческой армии. В противном случае списки фирм, вовремя не обложившиеся себя взносом, грозили опубликовать в газетах.

Харьковская городская управа объявила о введении новго налога. Отныне устанавливался налог на рекламные объявления в газетах. Каждый рекламодатель должен был уплатить по 10 рублей с квадратного аршина публикуемой рекламы.

Известный харьковский профессор Федор Тарановский обратился с воззванием к трудовой интеллигенции, в котором призвал объединяться в профессиональные объединения с целью выживания в грядущую зиму. Профессор писал: «Необходимо прямо и откровенно сказать, что в предстоящую тяжелую зиму нашей интеллигенции угрожает голод, холод, усиленная смертность и, следовательно, вымирание».

В деникинском Харькове вышел первый номер газеты «Наш путь» (подробнее о ней см. http://kornilov.name/hronologiya-12-oktyabrya/). Напомним, накануне выхода газеты ее издатель, деятель кооперации и меньшевик по убеждениям Борис Одер был арестован деникинскими властями. Газета в первом номере попыталась определить свою идеологическую позицию, но получилось у нее это как-то неопределенно. С одной стороны, она осудила большевиком и «диктатуру слева». С другой, в первом же номере напала на идею объединения либеральной буржуазии с «демократическими» (то есть социалистическими) партиями.

Деникинская контрразведка в ночь на 23 октября арестовала в Харькове во время обыска дома на Ветеринарной ул., 16 анархиста Циса, у которого было изъято 3 револьвера и «огромное количество пропагандистской литературы».

Около 19.00 был совершен вооруженный налет на квартиру по ул. Петинской, 45 в Харькове. С десяток налетчиков связали всех жильцов полотенцами и обчистили квартиру примерно на 20 тыс. рублей.

Утром 23 октября на станцию Граково (на ветке Харьков-Купянск) был совершен налет конного отряда до 30 человек. Сводки сообщали: «Станция разгромлена, телеграфные аппараты сняты, несгораемая касса увезена. Служащие разбежались. Есть убитый. Железнодорожный поселок ограблен». Можно было бы погрешить против махновцев, да вот только на налетчиках почему-то были деникинские погоны.

А в 19.00 был совершен налет на станцию Лосево недалеко от Харькова (не исключено, что теми же лицами). В результате налета два человека были убиты, семеро ранены.

Представитель Полтавского комитета КП(б)У И. Науменко подготовил обширную безграмотную докладную записку в центр о своей подпольной поездке в Донбасс: «Юзовка. Подпольная организация очень хорошая… Луганск. Очень хорошая организация и связь имеет по всему Славяносербскому уезду, и они имеют связь с Бахмутом… Послушали пассажиров, приехавших из Ростова. Говорят, что между Ростовом и Таганрогом были обезоружены два эшелона кубанцев, которыми были выброшены на вагонах красные знамена, но офицерством и чеченцами было подавлено».

Меджлис горских народов Кавказа выразил протест в связи с резким заявлением британского полковника Роландсона в поддержку генерала Деникина (см. http://kornilov.name/hronologiya-13-oktyabrya). Меджлис заявил: «В своем воззвании полковник Роландсон находит возможным говорить не только от имени Великобритании, но он присвоил себе право выступать и от имени и других союзных стран и даже от имени России и генерала Деникина. Мало того, названный британский офицер не останавливается и перед прямыми угрозами английскими инструкторами, танками, аэропланами, пушками и пулеметами по адресу горских народов и их аулов, которые уже не раз разрушались генералом Деникиным при помощи, может быть, того же английского оружия… Союзной Меджлис просит Ваше Превосходительство довести до сведения Правительства Его Британского Величества в Лондоне о чувстве глубокого негодования по поводу совершенно недопустимого воззвания полковника Роландсона к населению Северо-Кавказской Республики».

Слухи о «скором падении Петрограда» или даже уже о «свершившимся падении Петрограда» докатились до Юга России. Военный обозреватель харьковской «Новой России» полковник Верин, еще не зная, что красные начали контрнаступление под Питером и обратили войска генерала Юденича в бегство, писал, что Петроград красным оборонять некем: «Большим упорством вероятно будут отличаться рабочие коммунистические части, однако для достаточной стойкости им не хватает самого главного – правильной боевой организации; поспешное сформирование этих организаций, конечно, не дало возможности укрепить дисциплину, порядок, необходимые для настоящей вооруженной силы… Остаются латыши - но их слишком мало для обороны такого обширного города, как Петроград».

 

Хронология: 22 октября

9 октября 1917 г. (22 октября по новому стилю):

В Харькове продолжался 2-й областной съезд Советов Донецко-Криворожской области. Основным докладчиком на этот раз выступил правительственный главноуполномоченный по топливу Карл Кирш. Он представил развернутый доклад о катастрофическом падении добычи угля в Донбассе и призвал рабочих усиленно поработать, пока проблемы будут решены: «Мы должны видеть причины и в отсутствии стимула к заработку: теперь ничего нельзя купить за какие бы то ни было деньги, но рабочие должны помнить, проработав полдня, они дадут возможность существовать всей текстильной промышленности и дадут хлеб всей России; проработав 2 дня, они не только дадут возможность работать всем металлургическим заводам, но и пустить их сильнее… Если вы увеличите число рабочих дней, то мы позаботимся о ваших нуждах, во всяком случае предпочтем вас военнопленным. Итак, кончает Кирш, подумайте о том, чтобы поработать 3-4 месяца интенсивно, а мы в это время разрешим ваши взаимоотношения с промышленниками». После этого доклада весь съезд дружно набросился на докладчика и резко раскритиковал его. По итогу заседания была принята резолюция: «Заслушав доклад гр. Кирша, съезд находит, что его призыв к увеличению добычи угля должен быть направлен не к рабочим, отдавшим и отдающим все свои силы и жизнь на благо революции и России, а промышленникам, саботирующим производство и к коалиционному правительству, поддерживающему их».

Карл Кирш

Газета «Правда» сообщила о росте влияния большевиков в Донбассе: «В отдельных рудничных организациях нашей партии работа в последнее время идет очень успешно, хотя и встречает массу препятствий. Окруженные населением, состоящим из казаков, мы встречаем среди них часто очень враждебное отношение… Повсюду наше влияние возросло и окрепло».

Главное управление по делам милиции доложило в своей сводке о ситуации в Бахмутском уезде: «5 октября в уезде начали наблюдаться насильственные захваты частновладельческих земель и конских заводов; для восстановления порядка вызываются из Харькова вооруженные силы».

22 октября 1918 г.:

В Москве на 2-м съезде КП(б)У в состав Центрального комитета украинских коммунистов избран и лидер Донецкой республики Ф. Артем-Сергеев.

Артем в 1918 г. (видимо, уже после возвращения из Царицына)

Делегаты съезда КП(б)У приняли участие в объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета фабзавкомов и профсоюзов, на котором выступил и Ленин. Тот довольно любопытно охарактеризовал ситуацию на Украине: «Подумайте о положении ее, подумайте, как быть при теперешнем положении рабочим и сознательным коммунистам. С одной стороны, они видят возмущение против немецких империалистов, против страшного грабежа Украины, с другой — видят, что часть германских войск, и большая часть, может быть, ушла. У них, может быть, является мысль дать выражение накипевшим ненависти и злобе и сейчас же, не считаясь ни с чем, напасть на германских империалистов. А другие говорят: мы — интернационалисты, мы должны смотреть с точки зрения и России и Германии; даже с точки зрения Германии мы знаем, что власть там не удержится, мы знаем твердо, что если украинская победа рабочих и крестьян пойдет рядом с укреплением власти в России и с ее успехами, тогда социалистическая пролетарская Украина не только победит, но и будет непобедима! Такие сознательные украинские коммунисты говорят себе: мы должны быть очень осторожны; может быть, завтра от нас потребуется напряжение всех сил и потребуется поставить все на карту ради борьбы против империализма и германских войск. Может быть, будет так завтра, но не сегодня».

Сталин направил из Москвы приветственную телеграмму бойцам, оборонявшим Царицын.

В это время в Царицыне Ворошилов издал приказ № 15 по 10-й армии, в которой приказал своим войскам нанести решительный удар по северной группировке противника, используя для этого Камышинскую дивизию.

К красным войскам, оборонявшим Царицын, подошло подкрепление в виде Вольской дивизии. Вокруг этого момента потом долго спорили сторонники и противники Троцкого, приславшего эту дивизию. Троцкисты заявляли, что именно это подкрепление спасло Царицын, а сталинские историки (в частности, военный историк В. Меликов) доказывали, что Вольская дивизия подошла уже после того, как «гениальный Сталин» со своим верным помощником Ворошиловым предрешили успех операции по обороне «красного Вердена».

Нарком Донецкой республики И. Кожевников, возглавлявший партизанский отряд ВЦИК, телеграфировал Я. Свердлову в Москву: «С 8 октября отряд действует в тылу белочехов. Выбили белогвардейцев из всего Мензелинского уезда. Народ на нашей стороне. Отряд увеличился в 4 раза. Он идет по деревням под крики «Ура!»»

22 октября 1919 г.:

Деникинские войска серьезно потеснили красных возле г. Новосиль. Советский 73-й полк был окружен белыми и почти полностью уничтожен. Кроме того, деникинцам удалось захватить штаб 1-й бригады.

Деникинские сводки вынуждены были признать утрату Орла: «В связи с перегруппировкой, произведенной для встречи наступления противника контрманевром, наши части 6 октября без всякого движения со стороны противника оставили Орел. Вчера противник силою свыше 3 полков при 6 орудиях повел наступление на ст. Золотарево, но был отброшен с большими для него потерями. Нами взято несколько сот пленных».

В ночь на 22 октября возле ст. Явкино некими грабителями захвачен пассажирский поезд Харьков-Николаев. Для блокирования подъездных путей несколько вагонов из состава были сброшены под откос. Среди ограбленных пассажиров имелись жертвы.

В Харькове за номером 515 обнародован замечательный приказ генерала В. Май-Маевского, наглядно демонстрировавший серьезную проблему, с которой Добровольческая армия столкнулась в гостеприимном для себя городе: «Замечено, что некоторые военнослужащие продолжают кутить в ресторанах, устраивают скандалы, появляются в пьяном виде на улице, театрах и клубах, умаляя доброе имя воина и развивая в обществе нелестные отзывы к этому столь высокому, полному доблести званию. Опьянение иногда доходит до такого состояния, что воинские чины не отдают себе отчет в своих поступках и открывают стрельбу из револьверов, врываются в кафе с бранными словами, оскорбляют публику, катаются по городу на извозчиках в непристойных позах с пением песен и вообще ведут себя несоответственно своему званию. Пора положить конец этой разнузданности». Далее генерал, который и сам был горазд выпить, перечислял ряд мер по борьбе с пьянством среди офицеров. Интересно, отметил ли генерал сей приказ рюмашкой-другой?

Одновременно с этим приказом генерал В. Май-Маевский, вознамерившийся положить конец безобразиям в Харькове, обнародовал еще один приказ (№ 514): «Мною замечено, что воинские чины при встрече не всегда приветствуют друг друга отданием чести, как это установлено, иди делают это небрежно… Всем начальникам частей и учреждений обратить серьезное внимание на обязательное для всех отдание чести и взаимное приветствие, которое служит символом единения между всеми чинами армии… Встречаю военнослужащих без погон. Приказываю всем воинским чинам иметь установленного образца погоны. Командирам частей, начальникам гарнизонов и комендантам следить за соблюдением правил ношения формы одежды».

Приказом № 522 генерал В. Май-Маевский наградил Евгению Михайловну Кальмейер (жену генерала В.-А. Кальмейера) Георгиевской медалью 4-й степени. Награда, как гласил приказ, вручалась «за то, что, рискуя жизнью в продолжении 8 месяцев, сохранила полковой Штандарт 7-го Гусарского Белорусского Императора Александра I полка в городе Киеве от петлюровских и большевистских банд, несмотря на неоднократные тщательные обыски с угрозой расстрела, свято исполнила долг свой перед Русской Армией и родным полком». 

Попытка Харькова создать институт ночной стражи прогнозируемо потерпела фиаско ввиду отсутствия средств и людей. В этой связи местные власти объявили о намерении создать что-то вроде советского ДНД: «Ввиду недостаточности кадров ночных стражников комиссия по ночной охране приступила по примеру некоторых западноевропейских городов к организации «гражданских батальонов». Обучение в батальонах будут производить тыловые офицеры. Необходимое вооружение обещано г. губернатором».

Губернатор же Харьковской губернии Е. Богданович принял делегацию сотрудников крупнейших коммунальных предприятий Харькова, которые в категричной форме потребовали прибавки к жалованию в связи с невозможностью содержать свои семьи. Богданович согласился с необходимостью повысить прожиточный минимум для городских служащих до 1500 рублей в месяц, пообещав выбить для этих целей правительственную ссуду.

В Харьковской общественной библиотеке начал свои лекции известный публицист, сотрудник ОСВАГа Петр Рысс. Лекции делились на две части: «Социальные утопии» и «Перед судом истории». Заканчивались обязательными для деникинцев тезисами: «Неизбежность Единой России. Россия как единое отечество». В своей лекции Рысс заявил: «Большевизм – это подлинный марксизм во всей его прямолинейности, и будучи, как и прочие утопии, построен на отвлеченной идее, а не на объективных фактах, он заранее обречен на гибель. Если он смог удержаться столько времени, то лишь благодаря бунтарскому духу, присущему русскому народу, и вследствие потрясений, вызванных войной, а не благодаря поддержке «избранного» класса – пролетариата, которого у нас почти вовсе нет».

Накануне выборов в городскую Думу в Харькове редактор «Новой России» Александр Маклецов обнародовал предвыборную статью, в которой помянул и некоторых деятелей Донецкой республики: «Невольно содрогаешься при мысли, что за тех, чьими руками замучены наши сограждане, в свое время г. Харьков отдал 30000 своих голосов, что Кины и Рухимовичи, вскормившие палача Саенко, были гласными Харьковской городской Думы, и что их звали товарищами все те, кто составлял большинство в этой Думе».

Перед выборами в Харьковскую городскую Думу в город прибыла агитационная литература – книга князя Павла Долгорукова «Национальная политика и партия Народной Свободы». Продавалась по 4 рубля, а весь сбор поступал на партийные нужды кадетов. Тогда еще никто, включая самого Долгорукова, не знал, что спустя 8 лет князь лично прибудет в Харьков (теперь уже нелегально), чтобы окончить в нем свой жизненный путь.

Павел Долгоруков

В Харькове было объявлено о создании новой «демократической украинской партии». При этом подчеркивалось, что «новые украинцы» «поддерживают в украинском вопросе точку зрения декларации ген. Деникина«. Неожиданное появление украинской группы в Харькове объяснялось их желанием поучаствовать в выборах в городскую Думу, для чего они обратились с просьбой включить их в список кандидатов, формируемый кадетами. В числе учредителей этой «украинской» партии значились: бывший гласный Думы Пономаренко, бывший член управы Мереховцев, доктор Писнячевский и инженер Базькевич.

В Харьковском университете возобновила работу кафедра западно-русского права. Первую лекцию прочел заведующий кафедры профессор Федор Тарановский. В присутствии Дмитрия Багалея Тарановский «решительно высказался против известной теории проф. Грушевского о коренном различии западно-русской (украинской) и восточно-русской культуры и весьма ярко отметил моменты общности и взаимодействия двух ветвей русского права». Лекция была встречена аплодисментами, возражений от Багалея не поступило.

С приближением холодов и отсутствия перспектив бесперебойной работы городской электростанции Харьков начал резко преображаться. Как написал местный фельетонист А. Смолянов (он же Замошников), «город растротуаривался и обеззаборивался»: «Боковые и, особенно, окраинные улицы оголяются быстро и неуклонно, с каждым днем все больше утрачивая городской пошиб и сбиваясь на усадебно-деревенский жанр… Чем ближе к зиме, тем работы ведутся порывистее и экстреннее… В некоторых местах работы ведутся настолько экстренно, что за ночь родной улицы не узнаешь… Кладбищенская охрана – старички-сторожа, которые разве чуть-чуть попроворнее охраняемых ими покойников – повествует: «Как свечереет, так такой треск по всему кладбищу идет, что мертвого разбудит. А теперь, покончивши с забором, и кресты уже валять начали». Тротуары, заборы, кресты, ограды, деревья – все на пользу человеку. Потому: зима на носу… Когда еще на том свете за грехи в огне гореть будем, а пока и на этом погреться хочется».

Погодные проблемы вынудили и городского голову Харькова Н. Салтыкова обратиться к начальнику снабжения деникинской армии генералу Г. Дееву с ходатайством о выделении городу галош с целью распределения их среди населения. Не думаю, чтобы сие ходатайство было удовлетворено. Галоши – они и армии были не лишними…

А для нужд Харьковского городского самоуправления было закуплено на ст. Великий Анадоль и в Сватово 10 вагонов… сена!

Потребительское общество Юга России (Поюр) в Харькове постановило выделить 100 тыс. рублей в пользу жертв еврейских погромов.

Небывалый ажиотаж, который вызвала в Харькове «Первая Джиммиада» (см. http://kornilov.name/hronologiya-18-oktyabrya), завершился более чем холодной критикой. «Новая Россия» опубликовала разгромную статью о «Кривом Джимми»: «Поучайтесь, театры: «Кривой Джимми» побил рекорд. Он перещеголял и коньяк Шустова, и знаменитый некогда Спотыкач, крупу Геркулес, и многое из того, что путем широковещательных реклам внедрялось во время оно в наше сознание. Усилия театра не пропали даром, реклама сделала свое дело: театр ломился от публики. Хвосты у кассы, давка в конторе, приставные стулья, переполненный зал. Что и требовалось доказать… Что хуже всего: вся программа – слошь из Агнивцева, писателя насквозь пустого, с привкусом дешевой оригинальности и сентиментальности».

Красные партизаны вечером, когда деникинцы гуляли в здании Полтавского дворянского собрания, неожиданно напали на город, завладев им к утру. К вечеру они были выбиты из города.

За халатность, проявленную при занятии большевиками Киева, командующий белой Средне-Днепровской флотилией капитан 1-го ранга Сергей Лукомский предан военно-полевому суду по приказу главноначальствующего Киевской области генерала Абрама Драгомирова. Военно-полевой суд оперативно разжаловал морского офицера в рядовые.

Начальник Польской военной миссии в Париже генерал Т. Розвадовский пояснил своему командованию причины неприятия Петлюры Лодоном: «Англичане не прощают ГІетлюре того, что он, не желая подчиниться Деникину, явился причиной потери Киева 15 числа текущего месяца, который Деникин сумел отбить лишь вчера».

22 октября 1920 г.:

Первая Конная армия включена в состав Южного фронта.

Хронология: 21 октября

8 октября 1915 г. (21 октября по новому стилю):

На имя городского головы Харькова Д. Багалея поступило письмо на украинском языке, что было редкостью для харьковцев того времени. Было оно написано «группой австрийских подданных галичанами и буковинцами», эвакуированными в Харьков из прифронтовой Галиции. Галичане просили у Багалея выбить для них деньги… у вице-консула США. Вот как объясняла это газета «Утро»: «Заявители указывают, что между правительствами австрийским и Соединенных Штатов существует договор, по которому защита интересов австрийских подданных в России взята на себя американскими консулами, имеющими соответствующие ассигновки для оказания помощи военнопленным австрийским подданным. Заявители просят Д.И. Багалея исходатайствовать им материальную помощь в американском вице-консульстве в Харькове».

8 октября 1917 г. (21 октября по новому стилю):

В Харькове состоялось очередное заседание 2-го Донецко-Криворожского областного съезда Советов. В этот день с большим докладом по экономическим и социальным вопросам выступил хорошо известный харьковцам по событиям 1905 г. Григорий Циперович, тогда еще меньшевик. Доклад своего бывшего (а с 1919 г., когда Циперович вступит в РКП(б), и будущего) соратника резко раскритиковал Артем-Сергеев, заявивший: «Положения т. Циперовича вводят нас в заблуждение. Т. Циперович смотрит сквозь, очки, годившиеся 40-50 лет тому назад… Нужно сказать, что мы встречаемся с подкупом некоторой наиболее организованной части рабочего класса». Завязалась бурная дискуссия (уже по тезисам Артема о грядущей революции), на что ведущий собрания, лидер меньшевиков Арон Сандомирский заявил: «Говоря откровенно, большевики сознают, что не настало время социальной международной революции, а революция в России, во-первых, ничего не даст другим странам, во-вторых, невозможна, ибо если вы вопите об экономической разрухе, то на что же обопрется наша власть?» А до Октябрьской революции, между тем, оставалось 2,5 недели…

Григорий Циперович

Митинг рабочих заводов Нью-Йорка постановил: «Мы, рабочие Нью-Йоркских заводов… постановили требовать немедленного мира без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов». Не переживайте, речь идет не об американском Нью-Йорке, а о поселке Нью-Йорк в Горловском районе Донбасса.

Харьковская гимназистка Мария Вишневская обиделась, что ее не позвали на бал в училище, записав в дневнике: «Скоро будут лунные ночи и вернется тоска и в смертном томлении замечтуся воскреснувшие мечты и надежды. А пока я живо тихо, спокойно». До Октябрьской революции оставалось 4 дня…

21 октября 1918 г.:

В Пятигорске главком советской 11-й армии И. Сорокин арестовал лидеров Северокавказской республики Рубина, Крайнева, Дунаевского, Рожанского и др. Все они были в тот же день расстреляны конвоем (наверняка по приказу того же Сорокина, которого, в свою очередь, большевики объявили вне закна и спустя неделю тоже пустили в расход). Самое поразительное, что в ответ на расстрел, совершенный красным командиром, большевики в качестве ответа расстреляли массу заложников, заподозренных в принадлежности к «контрреволюционным организациям».

21 октября 1919 г.:

В результате упорных боев, длившихся с утра до вечера, белые выбили красных из г. Кроме (южнее Орла). При этом попытки деникинцев отбить Орел окончились неудачей.

Деникинская сводка за 21 октября сообщала: «Наши части находятся в 10 верстах к югу от Ельца… Орловский район. Упорные бои продолжаются. Кромский район. После многодневных упорных боев Кромы остались в наших руках… В районе Севска – упорные бои с превосходными силами противника за обладание городом».

Генерал В. Май-Маевский вернулся в Харьков после поездки на фронт, в район Орла.

Харьковский губернатор Е. Богданович обратился с призывом к населению жертвовать на содержание городской стражи. Губернатор писал: «Командующий Добровольческой армией Генерал-Лейтенант Май-Маевский высказал вчера свое удовольствие по поводу работы Харьковской Государственной стражи; с сожалением отметил, что стража плохо одета, а холода приближаются быстрыми шагами. Указав на невозможность поделиться со стражей тем обмундированием, которое далеко не в достаточном количестве имеется для армии, – Его Превосходительство внес из своих личных средств тысячу рублей на одежду и обувь для стражи и выразил полную уверенност, что его пример найдет последователей во всех слоях всегда отзывчивого населения Харькова и губернии». Пожертвования следовало нести лично губернатору либо же командиру городской стражи в Присутственные места.

Харьковское отделение «Союза Возрождения России», местная ячейка «Национального Центра» и ряд других белогвардейских организаций после бурных дебатов согласились сформировать единый список кандидатов на выборы в городскую Думу.

Харьковская белогвардейская газета «Новая Россия» опубликовала редакционную статью под названием «Гибельное политиканство», в которой обрушилась на донской и кубанский сепаратизм. Газета писала: «Если Россия мыслится в будущем как унитарное государство, речь может идти только о пределах автономии отдельных областей. Если кубанские сепаратисты мечтают о расчленении России, чем объясняется участике кубанской армии в походе против большевиков? Мы можем с уверенностью сказать, что население Кубани честно бьется за общерусское дело, и что поэтому Кубанская Рада не является выразительницей воли народа».

В «Новой России» был обнародован анонимный рассказ некоего господина, который заявил, что был в группе харьковских заложников, увезенных комендантом Саенко из Харькова в момент наступления Деникина. Из повествования, озаглавленного «Чудом спасенные, видно, что рассказчик был священником. Он заявил, что самым тяжелым отрезком следования заложников был маршрут Харьков-Сумы, в ходе которого Саенко выводил по несколько пленных чуть ли не нкаждой станции и лично убивал жертв: «Расстрелы производил Саенко, сам – лично, брал за левую руку и стрелял из нагана в затылок». Якобы после Сум, где Саенко остался в качестве коменданта, заложникам стало полегче. А в Орле, куда их в итоге доставили и где они были освобождены деникинцами, у них был чуть ли не режим вольного поселения.

В деникинском Харькове в течение половины рабочего дня бастовали рабочие паровозо-строительного завода. Благодаря вмешательству профсоюза «Металлист» забастовку удалось приостановить, но рабочие предупредили, что в случае нерешения их проблем в течение семи дней, стачка будет возобновлена.

Командующий советской 12-й армии Меженинов отдал приказ о подготовке к новой атаке на Киев, незадолго до этого оставленный красными: «58-й дивизии с группой Голого закрепиться на линии р. Ирпень, удерживая Фастов, и привести части в порядок для нового удара на Киев по особому приказу… Днепрофлотилии не допускать распространения противника вверх по Днепру, держа связь с левофланговыми частями 58-й дивизии у устья р. Ирпень и ведя налеты на Киев».

Сначала британские газеты сообщили радостную для себя новость о том, что войска Юденича взяли Петроград, а затем эту «утку» подхватили многие деникинские СМИ. На самом деле, с 21 октября началось беспрестанное отступление войск Юденича от Петрограда.

Ленин, подводя итоги «Партийной недели», заявил, что в ходе этой акции в Москве в ряды большевиков вступили 13600 человек.

Махновские отряды заняли Синельниково.

21 октября 1920 г.:

Фрунзе отдал приказ о преследовании врангелевцев в районе Александровска-Пологи.

При поддержке Красной армии махновцы восстановили контроль над Гуляй-Поле.

21 октября 1931 г.:

По личному указанию Л. Берия расстрелян лидер грузинских подпольных меньшевиков Сеит Сан-Девдариани, человек, во многом благодаря которому состоялся как революционер товарищ Сталин. Девдариани родился в 1879 г. в селе Миронцминда в довольно зажитчной семье. Получил шикарное образование (семинария в Тифлисе, юридическое образование в Тарту, Харькове и даже США). Обучаяясь в семинарии, на долгие годы стал покровителем своего однокурсника Иосифа Джугашвили, которого Сан и привел в революционный кружок. Сан спасал Сталина от преследования, предоставляя тому убежище в своем селе. К революции Сан оказался в Харькове, где стал одним из лидеров местных меньшевиков, активным деятелем оппозиции во времена Донецкой республики. Любопытно, что лидеров ДКР меньшевик критиковал за «сепаратизм», что не помешало ему после 1919 г. оказаться в Грузии и активно бороться за ее независимость. В 1921-24 гг. Сан возглавлял подпольный ЦК грузинских меньшевиков. Затем целиком и полностью ушел в философию и историю. Написал глобальный трехтомник «История грузинской мысли». Однако в октябре 1931 г. Сана расстреляли вместе с его тремя братьями, а рукопись книги была уничтожена. До сего дня дошло лишь несколько ее глав.

Хронология: 20 октября

7 октября 1917 г. (20 октября по новому стилю):

В Харькове состоялся второй день работы 2-го съезда Советов Донецко-Криворожской области. Обсуждалась работа областного комитета, контролируемого эсерами и меньшевиками. Соответственно, они поддерживали его работу, а большевики резко критиковали. Из стенограммы съезда: «т. Артем критикует Областной Комитет не за бездеятельность, а за деятельность – она безусловно отрицательна. Комитет был канцелярией Министерства труда. Вместо самостоятельной организационной работы, он посылал своих представителей в различные учреждения для соглашательства. Сам он не занимался организацией, когда же стремления к организации возникли вне комитета (как в Дебальцево), то он препятствовал этому только потому, что там в Дебальцево руководителями были политические противники членов Областного Комитета. Областной комитет был кнутом рабочих, а не их организацией». Тем не менее незначительным большинством (48 против 44 голосов) была принята резолюция эсеров.

Состоялось общее собрание Юзовской организации РСДРП(б), на которой обсуждался вопрос выдвижения кандидатов в Учредительное собрание.

Уездный Екатеринославский Совет постановил открыть в Токмаке украинскую гимназию имени Тараса Шевченко.

В Петрограде состоялось первое заседание Предпарламента, который просуществовал аж две недели. Заседание сразу началось со скандала – от имени большевиков Троцкий огласил резолюцию, в которой объявил, почему его партия не будет участвовать в заседании данного органа. После чего большевики дружно покинули зал под улюлюканье зала. Милюков позже писал об этом демарше: «Они говорили и действовали как люди, чувствующие за собой силу, знающие, что завтрашний день принадлежит им… Так первый день Совета уже бросил луч света на ожидавшую его судьбу. „Когда сопоставляешь начало и финал торжественного дня“, замечала на другой день одна газета, „то невольно приходишь к выводу, что и новый Совет республики, и стремящееся опереться на него правительство только тогда сумеют вывести страну из настоящего состояния всё возрастающей анархии, когда у министров будет столько же решимости и воли к действию, сколько её у товарища Троцкого“».

А в это время Ленин, загримировавшись, в сопровождении финского коммуниста Эйно Рахья выехал из Выборга в Петроград для участия в организации Октябрьской революции.

Эйно Рахья

20 октября 1918 г.:

После успешной ликвидации наступления белых на центральном и южном участках обороны Царицына красные войска начали наступление на северном участке.

20 октября 1919 г.:

Красные войска вновь заняли Орел, покинутый накануне ночью деникинцами. Любпытна карта из воспоминаний командарма А. Егорова, который показал, как всего за полторы недели резко изменились задачи ударной группы советских войск, взявших в итоге Орел.

В тот же день Сталин подписал директориву Реввоенсовета Южного фронта о продолжении преследования деникинских войск с направлением главного удара на Курск.

Деникинская сводка за 20 октября так описывала ситуацию под Орлом: «Противник, сосредоточив значительные силы, повел наступление от Мценска на Орел. Идут упорные бои. По дополнительным сведениям, в период орловской операции во время боевой разведки противником был сбит доблестный командир авиационного отряда военный летчик капитан Бафталевский, который был отвезел в Орел и после истязаний расстрелян». Речь идет о прославленном летчике Николае Бафталовском, по поводу судьбы которого существует немало версий (расстрел большевиками в 1920 г., эмиграция за рубеж и даже служба в советской авиации).

Командир городской стражи Харькова сообщил местному прокурору: «Сего числа на суконной фабрике Шульмана, расположенной в районе 9-й части, на Журавлевке, рабочие прекратили работы на почве неудовлетворения их экономических требований. Рабочие в количестве около 300 человек, 60% коих женщин, неделю тому назад через свой выборный рабочий комитет предъявили требование об увеличении заработной платы от 60 до 120%… По собранным сведениям, все рабочие фабрики Шульмана во время большевизма отстаивали эту фабрику, коммунистов среди них не обнаружено и, по уверениям администрации фабрики, таковых не имеется».

В Харькове после длительного перерыва возобновило работу Общество славянского единения во главе с профессором Степаном Кульбакиным. Тот заявил, что на время правления большевиков общество якобы ушло в подполье. Правда, ничего не рассказал о том, чем оно там, в подполье, занималось. Итогом первого заседания было обращение к школьным властям с просьбой ввести в качестве школьного предмета славяноведение. Кроме того, было принято решение об организации славянского концерта. Собрания общества проходили по адресу: ул. Екатеринославская, 21.

В Харькове на Конторской улице в 18.00 попытка задержания некоего подозрительного лица городской стражей едва не завершилась трагедией. Задержанный вырвался и убежал, бросив гранату в своих преследователей. Граната, к счастью для всех окружающих, не взорвалась. Но судя по тому, что беглец благополучно скрылся, стражники после этого не особенно стремились его преследовать.

Попытка атаковать позиции деникинцев с запада, предпринятая петлюровскими войсками под командованием Кравса, захлебнулась в первый же день без особых усилий самих деникинцев.

Войска генерала Юденича приблизились максимально близко к красному Петрограду. Однако в дальнейшем они лишь отступали.

Деникинская пресса сообщила о ситуации с румынизацией Бессарабии. Сообщалось: «Румынской школьной инспецией уволены все учителя высших началн. уч. в Бессарабии, не принявшие румынского подданства и не знающие румынского языка. На места уволенных назначены молдаване. В правительственных учреждениях русский язык заменен румынским. Вывески допускаются только на румынском языке. Переименовываются даже города и улицы».

20 октября 1920 г.:

Народный комиссариат по военным делам РСФСР выступил с публичным опровержением сообщений французской прессы о сооюзе Врангеля с Махно. В сообщении говорилось: «Несколько недель тому назад Врангель действительно сделал попытку вступить в прямую связь с махновцами и направил в штаб Махно для переговоров двух своих представителей. Как имели возможность убедиться делегаты Реввоенсовета Южного фронта, махновцы не только не вступали в переговоры с представителями Врангеля, но всенародно повесили их вскоре по их прибытии в штаб».

 

Хронология: 19 октября

6 октября 1917 г. (19 октября по новому стилю):

В Харькове, в здании Дворянского собрания, в 18.30 начался 2-й съезд Советов Донецко-Криворожской области. Съезд должен был пройти еще в конце августа, но был отложен из-за корниловского мятежа. По сравнению с первым областным съездом этот зафиксировал резкий рост влияния в регионе большевиков, ведомых Артемом. Они впервые оказались в большинстве (правда, пока относительном): из 130 делегатов 47 были большевиками, 41 —меньшевики, 34 —эсеры, 8 делегатов были беспартийными. С резкой критикой своих оппонентов на съезде выступил будущий глава Донецкой республики Артем-Сергеев, который заявил: «Я критикую Областной комитет не за бездеятельность, а за деятельность, направленную против рабочего класса. Комитет был канцелярией министерства труда». А делегат от Юзово-Макеево-Петровского района обвинил обком в том, что тот занимался исключительно партийной работой: «В своей работе вел однобокую политику, рассылал рабочим литературу, восхвалявшую соглашателей Церетели и Чернова». В итоге съезд избрал новый состав обкома, в который вошел и Артем. Однако большевики, формально имея там большее представительство, не получили контроля за комитетом и продолжали фактическую блокаду его работы.

Место проведения 2-го съезда Советов Донецко-Криворожской области

Макеевский районный комитет РСДРП(б) отказался выполнять директову ЦК партии о включении представителя Центра во главу списка кандидатов в делегаты Учредительного собрания от местной организации. Вместо этого макеевцы потребовали первым номером в списке поставить лидера ростовских большевиков С. Васильченко, будущего наркома управления Донецкой республики, вторым номером – В. Бажанова, будущего главу ЮОСНХ, органа хозяйственного управления Донецкой республики.

19 октября 1918 г.:

Под Царицыном, после тяжелого поражения белой конницы в районе Садовой и Воропоново (см. http://kornilov.name/hronologiya-18-oktyabrya), продолжалось наступление красных войск. Сталин выслал распоряжение Колпакову, командиру боевого участка в районе Гумрака: «Товарищ Колпаков, наши царицынские части пошли в наступление с Рынка на Ерзовку…, прошли 6-8 верст, но под напором противника в количестве 700, главным образом, кавалерии седьмого полка, наши части отступили, продолжают отступать, могут покинуть Рынок. Торопитесь исполнить приказ, данный Вам, установите связь с царицынскими частями и поддержите их».

В Царицыне похоронили погибшего накануне заместителя военного наркома Донецкой республики Николая Руднева. В газете «Солдат революции», издававшейся наркомом ДКР Борисом Магидовым, Сталин написал: «С глубокой скорбью отмечаю герой­скую смерть товарища Руднева на славном посту воина с контрреволюцией. Вечная память беззаветному воину коммунизма. Месть беспощадная царским генералам и их прихвостням-эсаулам».

В тот же день Сталина вновь отозвали из Царицына в Москву.

Оккупационными властями распущена Мариупольская городская Дума.

Австро-венгерские оккупационные войска вытеснили махновцев из Гуляй-поля.

Во Львове Украинская Народная рада провозгласила создание Западно-Украинской народной республики (ЗУНР). Легитимность ее была ничуть не выше легитимности Донецко-Криворожской республики, однако события, связанные с историей ЗУНР в украинских учебниках вовсю изучаются, а вот история ДКР всячески замалчивается.

Декретом Совнаркома РСФСР образована Автономная область немцев Поволжья (затем под названием АССР Немцев Поволжья существовала до августа 1941 г.).

19 октября 1919 г.:

9-я дивизия 13-й советской армии с частями Эстонской дивизии, развивая контрнаступление, окружила Орел с трех сторон, в результате чего в ночь на 20 октября белые вынуждены были оставить город. А конные части Буденнного после упорного боя с конницей Шкуро, длившегося целый день, вышли на восточные окраины Воронежа.

Ленин выступил с обращением «К красноармейцам», в котором заявил: «Товарищи красноармейцы! Царские генералы – Юденич на севере, Деникин на юге – еще раз напрягают силы, чтобы победить Советскую власть, чтобы восстановить власть царя, помещиков и капиталистов… Мы твердо уверены в нашей победе над Юденичем и Деникиным. не удастся им восстановить царской и помещичьей власти. Не бывать этому! Крестьяне уже восстают в тылу Деникина… Будемте же тверды, товарищи красноармейцы!»

Днепровская речная флотилия красных получила приказ: «Приказываю вам, войдя в связь с Правобережной группой, выдвинуться дивизионом к устью р. Десны и, не давая судам противника проникнуть в Десну, обстрелять Киев, расходуя более бережливо снаряды».

Деникинские сводки становились все более тревожными и лаконичными: «В Орловском районе. Наступление противника на Костомарово остановлено нашей контратакой. Воронежский район. Упорные бои с превосходными силами противника продолжаются».

Генерал В. Май-Маевский отбыл экстренным поездом из Харькова в Курск, на подступах к которому разворачивались широкомасштабные бои.

Начальник харьковского гарнизона генерал Челюсткин под угрозой дисциплинарного наказания приказал комндирам частей и воинских подразделений деникинской армии прекатить выпас скота, принадлежащего воинским частям, за пределами специально отведенного в Харькове места – с конца Пушкинской улицы до Журавлевки.

3-й Корниловский ударный полк пригласил «всех инвалидов Корниловцев, как господ офицеров, так и ударников, явиться в полк, чтобы обеспечить и устроить их жизнь».

Архиепископ Харьковский Георгий (Ярошевский) получил от генерала Деникина ответ на приветственную телеграмму: «Сердечно благодарю вас, владыко, за молитвы и привет. Верю, что с помощью Божией исстрадвшийся русский народ скоро окончательно сбросит с себя большевисткое иго. Деникин».

В Харькове состоялось ежегодное общее собрание Общества юридических и экономических знаний при местном Университете. Заседание прошло под председательством профессора Николая Палиенко, который предложил «выразить глубочайшую благодарность нашей геройской армии и ее вождям, самоотверженно спасающим русский народ от жесточайшей тирании и совершающим великий подвиг восстановления и возрождения России». Он же предложил почтить память «всех усопших доблестных организатров, вождей и воинов нашей армии и всех общественных деятелей и граждан, замученных и загубленных большевиками за свою преданность России». Забавно, что сей профессор неплохо затем устроился при Советах, стал академиком АН УССР и был одним из авторов конституции советской Украины.

В деникинском Харькове состоялась акция в пользу санитарных учреждений генерала Шкуро. С каждого увеселительного мероприятия, проходившего в городе, перечислялась часть сборов в пользу этих госпиталей. А сопровождалось все это вот такой вот креативной рекламой:

В пользу госпиталя генерала Шкуро в Харьковской общественной библиотеке состоялся и концерт известного в Киеве цыганского скрипача, профессора Киевской консерватории Михаила Эрденко. Концерты в честь деникинцев не помешали Эрденко стать позже заслуженным деятелем искусств РСФСР.

Михаил Эрденко

В Харькове на углу Рудаковского переулка примерно в 21.00 трое вооруженных бандита ограбили крестьянина Г. Пододименко, отобрав у него неплохую для крестьянина сумму – 185 тыс. рублей.

Белые части генерала Слащова начали наступление на Екатеринослав. Как писал генерал Деникин, «с 14 по 25 октября злополучный город трижды переходил из рук в руки, оставшись в конце концов за Махно».

На правый берег Днестра, контролировавшийся румынами, прибыл С. Петлюра, который встретился там с представителями румынских властей, передавших ему военное снаряжение и медикаменты.

19 октября 1920 г.:

Секретарь ЦК КП(б)У Косиор сообщил Екатеринославскому губкому партию о соглашении с махновцами: «С Махно состоялось чисто военное соглашение о пропуске его отрядов в тыл Врангеля. Для отдыха частей установлен определенный срок. Разрешено Махно это время находиться в Старобельске, не нарушая ничем работы наших органов. Наши задачи внутри отряда Махно остаются прежние – не допускать общения наших частей с махновскими».

В ночь на 19 октября в Москве при обыске на квартире поэта Александра Кусикова чекисты арестовали и Сергея Есенина. Тот позже писал: «Так все неожиданно и глупо вышло. Я уже собирался к 25 окт. выехать в Петроград, и вдруг пришлось… очутиться в тюрьме ВЧК. Это меня как-то огорошило, оскорбило, и мне долго пришлось выветриваться».

А. Кусиков, А. Мариенгоф и С. Есенин в 1919 году

19 октября 1962 г.:

В Донецке родился Дмитрий Владимирович Корнилов, патриот Донбасса, журналист, публицист, педагог, замечательный человек, мой родной брат. Его нет с нами уже 10 лет. Но каждая его мысль, статья, очерк, пронизанные гордость и любовью к Донецкому краю, продолжают быть актуальны как никогда. Я очень надеюсь на то, что Донецк еще не раз вспомнит этого замечательного человека и наконец-то увековечит память о нем, как он того заслуживает.

Дмитрий Корнилов умер в расцвете сил, когда ему еще не было 40 лет. Он умер как профессионал, как артист, умирающий на сцене. Когда уже силы оставили его, умирая на моих руках, он постоянно повторял: «Я должен допечатать 9 строк в статью…»

Он не допечатал эти девять строк. И так не довел до конца дело своей жизни – книгу «Две Украины», которые он мечтал издать. К его 50-летию на этом сайте мы запускаем проект «Две Украины». Это – незаконченная книга Дмитрия Корнилова и целый ряд его статей, которые, на мой взгляд, не теряют своей актуальности до сего дня. Думаю, не потеряют актуальности и в дальнейшем. Потому что это – размышелния об извечной борьбе – ментальной, духовной, идеологической, политической – двух взглядов на судьбу территории, именуемой нынче Украиной, и людей, которые ее населяют. Это – размышления о природе и сути Донбасса.

Хронология: 18 октября

6 октября 1885 г. (18 октября по новому стилю):

В Луганске родился Абрам Захарович Каменский. Профессиональный революционер, большевик с 1905 г. Львиная доля его жизни и карьеры связана с Луганском, где он стал правой рукой Ворошилова. После 6-го съезда партии в 1917 г. публично заступился за сильно критиковавшегося Сталина, после чего сблизился с ним и в течение долгого времени считался доверенным лицом будущего «вождя народов». Именно Каменский открыл исторический съезд в Харькове, провозгласивший создание Донецко-Криворожской республики. В короткий «луганский период» истории ДКР Каменский был наркомом государственного контроля республики. Под Царицыным еще больше сблизился со Сталиным, который взял Каменского на работу в Наркомат по делам национальностей. Сталин же использовал Каменского для пропагандистской работы против Троцкого. Поразительно, но человек, считавшийся другом Сталина и личным врагом Троцкого, в начале 1938 г. в итоге был расстрелян как троцкист. К сожалению, у меня нет изображения Абрама Каменского, есть только фото его надгробной плиты на Новодевичьем кладбище Москвы:

6 октября 1894 г. (18 октября по новому стилю):

В селе Варейки Ковенской губернии (ныне - Литва) в крестьянской польско-литовской семье родился Иосиф (Юозас) Михайлович Варейкис. Уже с 19-летнего возраста – большевик. С 1917 г. – в Екатеринославе, где работал токарем. Там был из бран в местный Совет, войдя в его президиум. Участвовал в провозглашении Донецкой республики, секретарем Донецко-Криворожского обкома (исполнительного органа ДКР), заместителем наркома, а потом – и наркомом призрения республики. Затем где он только не работал на хозяйственных и партийных должностях – в Симбирске, Витебске, Баку, Киеве, Туркестане, Саратове, Воронеже, Сталинграде, на Дальнем Востоке. Благодаря такой мобильности Варейкиса его имя сейчас носят улицы многих городов бывших советских республик. С 1930 по 1937 гг. был членом ЦК ВКП(б). В 1937 г. арестован на основании показаний другого деятеля ДКР – Яковлева-Эпштейна (см. http://kornilov.name/hronologiya-10-oktyabrya/). Расстрелян летом 1938 г.

5 октября 1917 г. (18 октября по новому стилю):

Правление Харьковского общества типографов и литографов нажаловалось губернскому комиссару Временного правительства на захват частной типографии Меркуловой в Ахтырке местным Советом. В письме говорилось: «Правление полагает, что ни в каких дальнейших разъяснениях и комментариях действия лиц, захвативших типографию, совершенно не нуждаются и считает, что вы, господи комиссар, как представитель Временного правительства, должны принять все меры к восстановлению нарушенных прав Л.П. Меркуловой».

«Биржевые ведомости» сообщили: «Открылся съезд представителей профессиональных союзов Донецкого бассейна и Криворожья. Решено организовать единый профессиональный союз горнорабочих Юга России».

Кубанская казачья Рада провозгласила Кубанский край независимой казачьей республикой. Атаманом был избран А. Филимонов.

18 октября 1918 г.:

Сталин выслал телеграмму Ленину об успехе в деле обороны Царицына. После чего выехал в Москву.

Партизанский отряд ВЦИК под командованием наркома почт и телеграфов Донецкой республики И. Кожевникова, двигаясь по тылам колчаковских войск, занял Мензелинск (ныне – Татарстан). Проводя по дороге мобилизацию, первоначально небольшой отряд Кожевникова превратился в 10-тысячное войско, которое стало именоваться «Красной партизанской армией».

В Москве на заседании 2-го съезда Компартии (большевиков) Украины выступили представители с мест, среди которых оказался некий «тов. Николай», якобы представлявший Харьковский подпольный областной комитет. Трудно сказать, кто такой этот Николай и насколько он был вовлечен в дела харьковского подполья, но, судя по его выступлению, он был слабо знаком не только с подпольем, но и с Харьковом. Он заявил: «Харьков номинально остался центром Донецко-Криворожского бассейна, но фактически он от него оторван, и сам по себе бассейн плохо представлен. Заводы почти не работаеют, и поэтому Харьковский комитет не имеет прежнего значения». А между тем Донецко-Криворожский областной комитет продолжал функционировать и даже издавал подпольные листовки и воззвания. Николай также заявил: «На днях выходит № 1 «Дон.-Кривбасс»". В то время, как газеты с таким названием не выходило, зато вышло два номера подпольного тиража газеты ДКР «Донецкий пролетарий», о чем тов. Николай, похоже, не был в курсе.

18 октября 1919 г.:

В ночь на 18 октября командование ударной группы красных, совершенно изолированной от основных сил, самостоятельно приняло решение перенаправить свой основной удар на Орел.

Деникинская сводка за 18 октября сообщала: «В районе Орла противник силою до 3 полков, наступавший на Плещеево, отброшен с большими для него потерями. В районе Кромы упорные бои с превосходными силами противника, между которыми обнаружено много латышей».

Генерал В. Май-Маевский принял харьковских журналистов, пояснив им ситуацию в Киеве: «Уже вчера к вечеру весь город был очищен от красных, за исключением некоторых предместий, из которых красные успешно выбиваются нашими войсками. Я вполне понимаю то внимание, с которым общество следит за ходом боев в районе Киеа, но нельзя преувеличивать их значения. С точки зрения оперативной временный успех, который имели красные в Киеве, ни больше, ни меньше, как частный эпизод, не оказавший никакого влияния на положение фронта и не задержавший нашего успешного продвижения к Москве, продолжающегося прежним темпом». Генерал призвал создавать в тылу отряды самообороны для борьбы с большевистским «бандитизмом»: «Красные вожди, чувствуя свое бессилие ударить по нашему фронту, ассигнуют десятки миллионов на то, чтобы поднять восстания в нашем тылу… На ту же цель работают немецкие и австрийские деньги, щедро рассыпаемые петлюровцам… Имущие классы должны провести широкое самообложение для организации таких отрядов самообороны».

В Харькове бастовали рабочие завода «Гельферих-Саде» и столярного цеха завода Мельгозе. В первый конфликт вмешался лично генерал В. Май-Маевский, пообещавший принять меры к его ликвидации. А по поводу второго прозвучало заявление союза «Металлист» с призывом к рабочим прекратить стачку.

Харьковский комендант полковник Ноздрачев выразил благодарность местной парфюмерной фабрике «Густав Штырмер» за пожертвование ею в пользу Добровольческой армии 480 кусков туалетного мыла и 240 коробок зубного порошка.

Городская управа Харькова призвала предприятия увеличить ассигнования на содержание центральных органов городской власти в 9 (!) раз по сравнению с отчислениями 1917 года.

Конфузом обернулся широко разрекламированный съезд Союза городов Юга России, который продолжался в Харькове. На второй день съезда выяснилось, что на мероприятие прибыли руководители многих городов, но руководства самого Союза не было, а потому некому было отчитываться о работе этой структуры. Поэтому делегаты съезда постановили считать это вовсе и не съездом, а «совещанием».

В очень неприглядную историю попал бывший городской голова Харькова, известный историк, украинист Дмитрий Багалей. По его просьбе в газете «Новая Россия» было обнародовано его письмо по поводу публикации в ростовской газете «Великая Россия», в которой утверждалось следующее: «Академик Багалей позволил себе обратиться к вдове расстрелянного чрезвычайкой проф. Флоринского с письмом на украинской мове, в котором он потребовал от нее в 3-дневный срок продать библиотеку покойного Украинской Академии, угрожая в противном случае отобрать от нее охранный лист. Это при большевиках-то!» Самое поразительное, что Багалей в своем ответе фактически… подтвердил факт наличия такого письма! Но заявил, что подписал его как и.о. председателя комитета для создания Национальной библиотеки Украины. А происхождение письма объяснил стремлением спасти уникальную библиотеку расстрелянного профессора.

Тимофей Флоринский

Руководство Харьковского института благородных девиц призвало харьковцев «жертвовать кровати, посуду, книги, электрические лампочки институту, который был создан харьковским обществом более 100 лет назад и теперь после большевистского разгрома во всем нуждается».

В Харькве произошел редкий для периода войны случай. В городе была издана книга по искусству! Автором ее стал известный харьковский византолог, музеевед Федор Шмит, а называлась книга «Искусство, его психология, его стилистика, его эволюция». Харьковский профессор Е. Кагаров, обозревая книжную новинку, писал: «Перед нами книга весьма оригинальная, в некоторых своих частях даже парадоксальная… Проф. Шмит верит в непререкаемую силу законов, управляющих судьбами народов, в неотразимую причинность событий. История, по убеждению автора, подчинена таким же строгим и точным законам, как и биология. Историк достигнет способности предвидеть будущее, как только добьется познания законов бытия человества в прошлом».

Книги Федора Шмита

После длительных интригующих объявлениях о намерении некоего «Кривого Джимми» перебраться из Киева (см. http://kornilov.name/hronologiya-1-oktyabrya/) в Харькове в театре на ул. Московской, 20 открылась «Первая Джиммиада» – представления некогда популярного киевского театра «Кривой Джимми». В составе харьковского «Джимми» выступали его создатель, известный поэт и драматург Николай Агнивцев, популярный артист Иван Вольский (кстати, дед советской актрисы Ольги Волковой), бывший ведущий артист Литейного театра Григорий Ермолов.

Харьковский публицист, член ОСВАГа Николай Кнорринг опубликовал отчет о выставке ОСВАГа, прошедшей накануне в Ростове и о представленности там харьковского отделения. По словам автора, на Харьков уходили основные расходы ОСВАГа: по состоянию на 14 сентября тамошнее отделение получило ок. 6 млн. рубелй, в то время как Донское отделение – 4,5 млн., на Кубанское – 4 млн. и т.д. Кнорринг уж слишком образно описывал результаты работы ОСВАГа, заявив, что, если только выпущенные плакаты положить на дороге, то можно будет пройти половину пути от Москвы до Ростова, а если сложить их кипой, то она чуток не дотянет до Эйфеловой башни. Кнорринг писал: «По некоторым наблюдениям, можно даже установить к Харькову со стороны Ростова долю ревности. По таблицам было прекрасно видно, какое большое место занимает Харьков в ряду других отделений Отдела. До знаятия Харькова добровольцами, Ростов превалировал, как культурный центр, со включением же в сеть отделений Харькова, последний со своими научными и культурными силами, сразу занял первое место».

Плакат Харьковского ОСВАГа

Одновременно харьковские пропагандисты объявили об учреждении в Ростове «Всероссийского военно-исторического музея освободительной от большевиков войны» и призвали местных художников к активному сотрудничеству с этим музеем. Заявки на участие в проекте надо было отправлять в Ростов, на ул. Казанскую, 42.

В харьковской белогвардейской газете «Новая Россия» напечатана статья известного российского публициста, кадета, сотрудника ОСВАГа Петра Рысса. Статья называлась «Политика фактов» и посвящалась впадению в крайность белого общества: «Мы наблюдаем печальное недоразумение, которое грозит России бесконечной смутой. Вопреки исторической неизбежности, в стране чрезмерно развивается та «правизна», которая толкает родину к старой, казалось – изжитой, утопии. Эта правизна наблюдается в руководящих кругах общества, в интеллигенции, и мозг страны вновь оказывается оторванным от тела, от народа… Сколько бы отрицательного и отталкивающего не было в революции, – несомненно, что одно дала она народу: сознание, что он – народ – имеет право на устроение своей судьбы. И потому: если не последует признания и узаконения новых фактов, – смуте не видно бдует конца. Мужество Добровольческой армии и таланты ее вождей объединят Россию, как физическое тело. Но необходимо единство духовное, и тут уже общество играет первенствующую роль».

В связи с продолжавшимися еврейскими погромами в Киеве и его окрестностях, в связи со страшными слухами о погромах в Фастове, харьковский профессор В. Даватц опубликовал в «Новой России» статью «Когда мы, мертвые, воскреснем». В статье он написал о том, что живет в одной квартире с еврейской семьей и периодически играет с ее трехлетним мальчиком Борей. А в это время в соседней комнате родители Бори постоянно плачут, думая о том, что происходит с их родственниками в Фастове: «Я играю с маленьким Борей, и сидит он у меня на коленях, и я рисую ему домики, гусей и собак… А там, за соседней стеной я слышу сдавленные рыдания: «Что в Фастове? Где же они? Где же они?» И хочется, как раньше, прийти к ним со свежим номером газеты, поделиться радостью последней победы над большевиками…, – но я могу об этом говорить только с Борей. Он не поднимет на меня своих печальных глаз и не спросит в упор: «Что в Фастове? Где они?» Я буду играть с ним по-прежнему. Рисовать домики, гусей и собак. Он не будет задавать мне тяжелых вопросов».

Главноначальствующий Новороссийской Области генерал Н. Шиллинг издал обязательное постановление о запрете продаж спиртного крепостью выше 15 градусов. И начался сбор «вещественных доказательств» по селам вокруг Одессы…

18 октября 1920 г.:

В Харькове с большой помпой под председательством Г. Петровского открылся 1-й Всеукраинский съезд «комнезамов» (комитетов незаможних селян). Съезд, собравший более тысячи делегатов, постановил ликвидировать не только помещиков, но и кулачество.

18 октября 1921 г.:

ВЦИК принял постановление о создании Крымской Автономной ССР (в составе РСФСР, разумеется).

Герб Крымской АССР

Хронология: 17 октября

4 октября 1905 г. (17 октября по новому стилю):

В Харькове началась забастовка трамвайщиков и рабочих железнодорожных мастерских.

Харьковские железнодорожники. 1905 год

4 октября 1917 г. (17 октября по новому стилю):

Будущий лидер Донецкой республики Ф. Артем-Сергеев выступил с докладом на пленуме Донецко-Криворожского обкома РСДРП(б) в Харькове. Преседателем областного комитета был избран В. Ватин-Быстрянский, казначеем – И. Семен-Шварц. Во многом это было вызвано необходимостью убедить большевиков Екатеринослава более активно работать в комитете. Как доложил Артем, «Екатеринослав же обособился в особую единицу и области не помогает». Кроме того, пленум решил проявить самостоятельность и отказать Центральному комитету в выдвижению кандидатом в делегаты Учредительного собрания Андрея Бубнова, не имевшего связи с регионом. Для диалога с ЦК был командирован луганец Абрам Каменский, довольно тесно сотрудничавший тогда со Сталиным.

В Харькове открылась 1-я Донецко-Криворожская областная конференция профсоюза «Металлист», продлившаяся три дня.

Глава Енакиевского комитета РСДРП(б) Яков Друян обратился с письмом в ЦК партии с традиционным ходатайством о кадровом усилении: «Обращаемся к вам с просьбой снабдить нас работниками, которые могли бы поднять нашу органзиацию на должную высоту. В нашей организации имеется около 1200 человек, но нет теоретика, который мог бы оживить нашу организацию».

17 октября 1918 г.:

Белоказаки, занявшие накануне Воропоново и оказавшиеся в непосредственной близости от Царицына, с рассветом начали массированную атаку, пытаясь развить успех. Но в районе Садовой они встретили шквальный артиллерийский огонь батареи примерно из 200 орудий на фронте 3-4 км, которую поддержало до десяти советских бронепоездов с 40 орудиями на борту. Значимость потерь конницы Мамонтова в этой атаке вполне сопоставима со значимостью «атаки легкой бригады» в Крымскую войну. Белые были смятены и вынуждены были оставить Воропоново, началась полная дезорганизация фронта Мамонтова.

Климент Ворошилов официально вступил в должность командующего 10-й армии Южного фронта.

В Москве открылся 2-й съезд Компартии большевиков Украины.

17 октября 1919 г.:

Советская Латышская дивизия заняла переправы через Оку южнее Орла, подготовив плацдармы для развития массирванного наступления против деникинских войск.

Советской 12-й армии приказано с полуночи перейти в состав Южного фронта.

В Харьковской городской управе состоялось очередное публичное траурное собрание «в память погибших за родину». Причем «ноу-хау» данного собрания было то, что оно было… платным. То есть для того, чтобы поскорбеть по погибшим деникинцам, надо было заплатить! Присутствовало все высшее руководство губернии и города, а также генерал В. Май-Маевский. Один из выступавших, В. Елпатьевский, говоря о расстрелах в Москве (см. http://kornilov.name/hronologiya-19-sentyabrya/), заявил: «В русском либеральном движении не было мучеников. Теперь они появились».

В деникинском Харькове начали открытую публикацию списков «лиц, уклоняющихся от уплаты самообложения на нужды Добровольческой армии». Перечисленных в списках торговцев предупреждали об ответственности за уклонение от этой «добровольной» акции: «К лицам, не внесшим самообложения после указанного срока, будут приняты меры принуждения». Представляю, как указанные в данных «черных списках» люди спустя несколько месяцев, после возвращения в Харьков большевиков, радостно демонстрировали эти объявления для доказательства своей борьбы против Деникина.

Один из лидеров харьковских меньшевиков С. Девдариани (Сан) начал читать лекции «по истори общественного мировоззрения» в Народном университете деникинского Харькова.

В Харькове с задержкой на день открылся съезд Союза городов Юга России. Задержка была вызвана тем, что представители целого ряда городов не смогли доехать до Харькова вовремя ввиду бардака, царившего на железных дорогах. К дню открытия съезда прибыли представители Ялты, Пятигорска, Чугуева, Юзовки, Купянска. Затем подтянулись представители Курска, Полтавы, Екатеринослава, ряда поселений Северного Кавказа. Понятно, что присутствовало руководство Харькова и городов Харьковской губернии. Съезд прошел под председательством главы Харьковского комитета Союза городов П. Сергиевского.

Городские власти Харькова, испытывавшего серьезные проблемы с продовольствием, отправили в Орел, незадолго до этого занятый деникинцами, поезд с продуктами питания – мукой, солью, сахаром, конфетами, рисом, брынзой, мылом, кофе, табаком, чаем. Если поезд и доехал до места назначения, то скорее всего аккурат к возвращению большевиков в Орел и прибыл…

Харьковская таможня начала регулярную торговлю конфискованного товара. Любопытен перечень продуктов, выставленных на торги (цитирую полностью): «олеин, опий, пуговицы, машинки для стрижки, бритвы, ножницы, чай, квасцы, табачные изделия, спички, тесьма, ткань бумажная и шерстяная, конфеты, чулки, перчатки и другие галантерейные товары». Самогон деникинцы, как герой «Зеленого фургона», почему-то на продажу не выставляли. Видать, решили, что опия будет достаточно…

В деникинском Харькове ввиду приближения холодов начали нормированную продажу керосина. Для людей, живущих без электричества, выделялось по 3 фунта керосина на нос, для электрифицированных – по 2 фунта.

Глава Харьковского института судебной медицины, известнейший профессор Николай Бокариус призвал городскую управу разрешить захоронение трупов, поступавших в местный трупный покой, без гробов, так как стоимость самого дешевого гроба превысила уже 400 рублей. Профессор призвал также выделить трупному покою повозку для похорон, указывая на то, что трупов скопилось уже достаточно много.

Николай Бокариус

Харьковский ветеринарный институт утвердил в качестве профессора на кафедре ботаники известного исследователя и путешественника Владимира Арнольди.

Владимир Арнольди

Слобожанская учительская спилка объявила об открытии в Харькове на Нетеченской ул., 59 украинской «Учительской хаты». Было объявлено: «При доме имеется информационный отдел, библиотека, читальня и дешевая столовая. Учителям, приезжающим на время из уездов, отводится в доме бесплатное помещение».

Деникинские войска в результате тяжелейших уличных боев вытеснила красных из Киева. Сразу же начались еврейские погромы. Поручик В. Шульгин, вошедший в Киев 17 октября, вспоминал по этому поводу: «Над городом повисло разложение…Мы владели Киевом и не владели. Владели им герои „волчанцы“ и прочие „герои“. Они не повиновались уже „Драгомировскому особняку“…» Отчет Еврейского комитета помощи гласил: «Погром в Киеве, как массовое явление, продолжался 4 дня, шел на всех улицах города, на окраинах и в окрестностях, сопровождался массовыми убийствами, изнасилованиями и преимущественнно ограблениями еврейских квартир… Так продолжалось 4 дня и главным образом 4 ночи».

В тот же день деникинская пресса опубликовала интервью с генералом А. Драгомировым, главноначальствующим Киевской губернии. Интервью явно давалось еще до вступления советских войск в Киев. Генерал заявил: «Задача высшей местной власти состоит в осуществлении декларации Главнокомандующего ген. Деникина к народам Малороссии. Со всякого рода самостийничеством будет вестись самая решительная борьба. Но это отнюдь не означает, что власть намерена посягать на культурные ценности, созданные краем. Власть не ставит никаких препятствий преподаванию малороссийского языка в школе, но считает необходимым обеспечить права русского языка как государственного, который должен иметь преимущество перед другими языками».

Северо-Западня армия генерала Юденича вплотную подошла к Петрограду. В 7.30 утра Ленин телеграфировал: «Защищать Петроград до последней капли крови, не уступая ни одной пяди и ведя борьбу на улицах города». В тот же день в город для организации обороны прибыл Троцкий.

Строительство баррикад в Петрограде при подходе Юденича

17 октября 1937 г.:

Бывший нарком финансов Донецкой республики Валерий Межлаук назначен заместителем председателя Совета народных комиссаров СССР Вячеслава Молотова и одновременно – председателем Госплана СССР.

Хронология: 16 октября

3 октября 1917 г. (16 октября по новому стилю):

На конференции промышленников в Харькове директор Юзовского металлургического завода Адам Свицын заявил, что его предприятие ежедневно теряет сотни тысяч рублей и заявил о намерении закрыть завод – как минимум до тех пор, пока рабочие не согласятся пересмотреть условия оплаты труда.

Адама Свицын с семьей

В то же время Горное управление Южной России доложило о Екатеринославскому губернскому комиссару труда о проблемах на Юзовском заводе: «Окружной инженер Юзовского горного округа телеграммой от 2 сего октября донес Горному управлению о начавшейся на заводе Новороссийского общества частичной забастовке. Требования экономические».

В тот же вечер означенный инженер Юзовского округа В. Белов сообщил дополнительную информацию: «Имею честь донести, что забастовка в Новороссийском обществе отчати ликвидирована… В прибавке платы отказано. Надежда на миролюбивый исход не предвидится, и возможны осложнения вплоть до закрытия завода».

16 октября 1918 г.:

От боевых ран, полученных накануне в бою на подступах к Царицыну (см.  http://kornilov.name/hronologiya-15-oktyabrya), в госпитале скончался заместитель военного наркома Донецкой республики Николай Руднев.

Белоказаки продолжили массированную атаку на Царицын, заняв к вечеру Воропоново.

Сталин и Ворошилов подписали «Письмо к Донской бедноте», в котором писали: «Вас еще держат в цепких лапах и не хотят выпускать: насильно мобилизуют и, чтобы сделать из вас покорных рабов, набивают головы генеральско-кулацкими побасенками… Час возмездия близок, и страшен будет суд рабоче-крестьянской России против холеных барчуков, дворянских последышей, поднявших руку на Красное знамя труда».

Советская газета «Беднота» сообщила сенсационную информацию о якобы состоявшейся в Харькове массовой манифестации немецких солдат: «Через Харьков проходил поезд с немецкими войсками. Войска ехали на Западный фронт. На вокзале солдаты избили офицеров и отправили к заведующему передвижением германских войск депутацию с требованием указать, куда их везут. Заведующему депутаты заявили, что они не желают по-прежнему оставаться немыми рабами и делать все, что им прикажут. Когда солдатам сказали, куда их везут, они вместе с присоединившимся к ним немецким гарнизоном Харькова (около 30 тыс. человек) прошли по городу с развернутыми красными знаменами. По окончании шествия солдаты разошлись по казармам. Разгонять их было некому, так как в шествии участвовал весь гарнизон». Честно говоря, даже советские историки, упоминая обо этой информации, признавали, что она явно «преувеличена», так как столь массовое 30-тысячное шествие солдат не осталось бы незамеченным в самих харьковских СМИ.

Отряды Нестора Махно заняли его родное Гуляй-Поле внутри гетманской Украины, гетманом совершенно не контролировавшейся.

16 октября 1919 г.:

Продолжались тяжелейшие уличные бои за Киев. Деникинская пресса сообщала 16 октября: «Сегодня к 1 часу большая часть города была в наших руках. Красные занимают пока пассажирский вокзал Киев-1 и некоторые окраины города; Лукьяновку, часть Подола и места, прилегающие к шоссе».

Деникинская сводка 16 октября гласила: «Продолжая наступление, наши части заняли ряд деревень в 20 верстах юго-западне г. Ельца… Продолжая наступление, крупные силы красных потеснили наши передовые части из г. Кромы. Меры для ликвидации этого наступления приняты».

Накануне выборов в Харьковскую городскую Думу местная газета «Новая Россия» опубликовала интересные цифры, связанные с избирательным процессом (статья подписана «В.», но не приходится сомневаться, что автором являлся профессор В. Даватц, который в одном лице был и редактором «НР», и фактическим главой избирательной комиссии, и кандидатом в гласные Думы). Оказалось, что число избирателей в Харькове по сравнению с первыми демократическими выборами в 1917 г. сократилось вдворе – с 152471 чел. до 76959 чел.! В то время, как расходы на выборы выросли более чем в 5 раз – с 128 тыс. руб. в 1917 г. до 690 тыс. в 1919-м! Особенно обезлюдели рабочие кварталы. Так, в 12-м избирательном участке (район ул. Чеботарской) осталось лишь 24% от списочного состава избирательных списков образца 17-го года!

Деникинцы после взятия Орла настолько были уверены, что через несколько дней они будут в Москве, что 16 октября в харьковской белогвардейской прессе было опубликовано «сенсационное» сообщение: «Из Вашингтона сообщают, что советская власть обратилась к союзным державам с предожением начать мирные переговоры при условии освобождения от наказания 12 их лидеров, среди коих Ленин, Троцкий, Зиновьев и другие, которым должно быть разрешено поселиться в Южной Америке»… Во как! Жаль, не было сообщено, кто в Вашингтоне был источником информации для харьковских белых журналистов…

В Харькове состоялось заседание Совета съездов горнопромышленников Юга России, на котором был заслушан доклад об экономическом состоянии Донецкого бассейна.

Во всех синагогах Харькова состоялось заупокойное богослужение по жертвам еврейских погромов, которые продолжались по всему Югу России, занятому деникинцами и петлюровцами.

Харьковская городская управа обратилась с грозным воззванием »К населению». Воззвание было преподнесено в том же стиле, в каком в те грозные годы гражданской войны власти обычно объявляли всеобщую мобилизацию или сообщали о нависшей угрозе над городом. На самом деле, повод оказался прозаичным – настолько прозаичным, что он остается актуальным и по сей день. Городская власть сообщила: «В Управу поступают заявления от жителей о злоупотреблении кондукторов с билетами на трамвае. Для пресечения в корне этих злоупотреблений Управа просит г.г. пассажиров трамвая при уплате за проезд требовать билет обязательно отрываемый от катушки-рулона и ни в коем случае уже оторванных билетов кондуктору не возвращать». Вот такая вот проблема времен гражданской войны…

В театре Харьковского коммерческого клуба состоялся вечер чтения новых рассказов популярного в городе эксцентрика, шоумена, сатирика Ивана Руденкова. Судя по названиям рассказов, носили они слишком уж актуальный характер: «Жизнь и нравы народов, живших в Восточной Европе в период мировой войны», «Политком от Совнаркома», «В красных казармах», «Агитационная панорама Совнаркома» и т.д. Наверное, неудивительно, что после возвращения в Харьков Руденков рассказов уже публично не читал, переключившись на кукольный театр, а вскоре и совсем покинул Харьков, став в итоге известным как создатель профессионального кукольного театра Латвии.

Иван Руденков

Известный поэт, драматург, сатирик Николай Агнивцев, прибывший в Харьков со своим театром «Кривой Джимми», опубликовал в местной прессе забавное объявление: «В некоторых местных «подвалах» идут мои пьесы, не только без моего разрешения, но и без моей фамилии. Разрешите воспользоваться вашей любезностью для того, чтобы разъяснить этим подвальным предпринимателям, что: во-первых, пьеса – не носовй платок, и, во-вторых, авторское право на все мои пьесы пока что принадлежит только мне, ибо пятидесятилетия со дня моей смерти еще не исполнилось».

Николай Агнивцев

В полдень в Харькове на Старо-Московской улице, 61/63 произошла крупная кража. Подобрав ключи к квартире, воры вынесли одежды на сумму более 150 тыс. рублей.

Отряд Харьковской городской стражи обстрелял банду грабителей, пытавшихся в 2 часа ночи обворовать склад в саду «Труд» на Москалевке. Грабители скрылись, отстреливаясь, причем они увезли и часть награбленного.

Кстати, в тот же день харьковские власти постановили организовать ночную охрану города. Было решено ввести 750 ночных охранников. Правда, осталось решить несколько «пустяковых» вопросов: где брать финансирование на это (а требовалось до 1 млн. рублей) и где брать людей.

Ленин выступил на митинге с балкона Моссовета, провожая бойцов Красной армии, отправлявшихся на деникинский фронт.

Ленин выступает с балкона Моссовета 16 октября 1919 г.

16 октября 1920 г.:

Ленин направил телеграмму Фрунзе в ответ на его отчеты об успехах на врангелевском фронте: «Получив Гусева и Вашу восторженные телеграммы, боюсь чрезмерного оптимизма. Помните, что надо во что бы то ни стало на плечах противника войти в Крым. Готовьтесь обстоятельнее, проверьте – изучены ли все переходы вброд для взятия Крыма».

16 октября 1937 г.:

В Москве арестован Эммануил Квиринг, бывший деятель Донецкой республики, бывший глава Екатеринославского комитета РСДРП(б), а на момент ареста – директор Экономического института Коммунистической академии при ЦИК СССР.

Хронология: 15 октября

2 октября 1917 г. (15 октября 1917 г.):

Будущий лидер Донецкой республики Федор Артем-Сергеев написал своей сестре Дарье Чернице в село Екатеринославской губернии очень личное письмо, в котором видно, что он еще скучает по своей британской жене, оставленной в Австралии. При этом по адресу видно, что Артем в Харькове уже жил у своей будущей жены – Елизаветы Репельской, по адресу ул. Ботаническая, 12, кв. 5. Артем написал, что исходатайствовал для своей жены все проездные документы через российского консула в Австралии, однако в последний момент она отказалась ехать. Артем писал: «Почти невероятно, чтобы она приехала сюда, да еще с дочерью, которая вряд ли  согласится на лишения и неудобства, связанные с жизнью в России, как бы привязана она ко мне не была… Я жалею, что я утерял ее. Но продолжаю идти своим путем». При этом Артем понимал, что путь в Австралию для него также закрыт: «Я или погибну здесь, что наиболее вероятно (люди моего типа не переживают революций), или я останусь здесь, привязанный условиями работы». Революцию он пережил, но… погиб.

Письмо Артема от 2 октября 1917 г.

В письме киевским большевикам Секретариат ЦК РСДПР(б) изложил свое видение того, как должна выглядеть административная структура Юга России: «Вы почти не связаны с Симферополем, Евпаторией, Севастополем, а Николаев примкнул к Донецкой области. Нам кажется, было бы вообще целесообразнее в вашу область включить губернии: Киевскую, Черниговскую, Полтавскую, Волынскую, Подольскую. Это и была бы Юго-Западная область. Губернии же Херсонскую и Таврическую с присоединением Кишиневской выделить в особую, Южную область». Как видите, еще меньше чем за месяц до Октябрьской революции руководство большевиков и не собиралось создавать никакой Украины, видя Юг России разделенным на три области – Донецко-Криворожскую (на карте – 2), Южную (3) и Юго-Западную (1).

Областное деление Юга России по видению большевиков

15 октября 1918 г.:

Белоказаки, развивая наступление, оказались в непосредственной близости от Царицына (см. карту положения линии обороны на 15 октября):

День 15 октября подробно, по часам, был описан во многих сталинских учебниках истории и считался чуть ли не одним из решающих, переломных в истории гражданской войны. Всю ночь на 15-е вокруг Царицына курсировали советские бронепоезда, обстреливавшие позиции белых в предместьях города. С самого рассвета начались ожесточенные бои. Южнее Сарепты белыми отрезано сообщение Царицына по Волге с Астраханью.

В этот раз спасение красного Царицына пришло в виде неожиданного удара «Стальной дивизии», вовремя прибывшей после длительного перехода с Северного Кавказа. Она развернула атаку на тылы войска атамана Краснова в районе Ивановке, заставив их отступить. Самое интересное, что в некоторых источниках 30-х годов заслугу в своевременном приводе «Стальной дивизии» к Царицыну приписывают лидеру Донецкой республики Артему-Сергееву: «Еще ранее к Стальной дивизии пробрался т. Артем по поручению товарищей Сталина и Ворошилова. Он подготовил почву для того, чтобы эта дивизия, с большим числом анархистски настроенных людей, пошла на помощь Царицыну». Версия интересна, хотя и не подтверждена документальными источниками.

В районе Бекетовки, где в результате перехода на сторону белых двух крестьянских полков, красные ввели в бой резервную бригаду, которую подготовил 23-летний заместитель военного наркома Донецкой республики Николай Руднев. Завязалась рукопашная схватка, в которой был смертельно ранен сам Руднев. Советская легенда гласила, что последними словами Руднева были: «Передайте Ворошилову – приказ его выполнил. Напишите отцу – умер за революцию». Его смерть была воспета многими советскими летописцами гражданской войны. Правда, существует и версия гибели от рук своих.

Гибелью Руднева завершил свою знаменитую повесть «Хлеб» и Алексей Толстой: «Сталин не выходил из окопов, руководя оттуда посылкой резервов, подвозом огнеприпасов, отправкой нового бронепоезда, вооруженного только что отлитыми тяжелыми пушками. В окоп спрыгнул Ворошилов, — он вернулся на броневике с передовой линии, был весь в грязи, в машинном масле. Он молча глядел на Сталина, — губы у него тряслись. — Убит Коля Руднев, — сказал он и с минуту стоял молча. — Патронов нет… Отбиваемся одними штыками… Потери большие… Ну, иду в цепь… – Вылез из окопа. Сел в броневик (приехавший за новыми пулеметными дисками), умчался. Когда мамонтовцам уже казалось, что они еще одним последним усилием ворвутся в город, — против них выступил сформированный на рабочих окраинах свежий Новоникольский полк. Сталин сказал им несколько слов, и они пошли без выстрела. Двигавшийся впереди них бронепоезд огневым шквалом расчищал путь. Новоникольцы дошли до окопов врага и бросились в штыки. Мамонтовская пехота, не ожидавшая удара свежих частей, дрогнула и побежала. Ее встретили свои же казачьи сотни, кинувшиеся рубить бегущих. Но и эти сотни были сметены огнем бронепоезда и батарей, стоявших под городом. Усилие, с которым белые рвались к городу, сломилось, как это часто бывает, о неожиданно введенную против них новую силу. Белые, как обожженные, отскочили от Царицына». 

В Волгограде долго чтили память Руднева, в 1968 году ему открыли симпатичный памятник работы скульптора Н. Васильева:

Памятник Николаю Рудневу в Волгограде

Правда, нынче он находится, мягко скажем, далеко не в лучшем состоянии:

Гибель Руднева затмила другие потери того дня. А ведь в тот же день, 15 октября, погиб командир 1-го сводного кавалерийского Коммунистического полка Ивана Будникова (бывшего кузнеца). Согласно советским летописцам гражданской войны, Будников погиб, пытаясь прийти на выручку своему эскадрону на броневике в районе Садовой. Броневик был захвачен белыми, которые вытащили комполка, раздели его догола и гнали его перед собой. В итоге он, изрешеченный пулями, умер.

15 октября директор Новороссийского акционерного общества (ныне – Донецкий металлургический завод) Адам Свицын сообщал в гетманское министерство внутренних дел: «Работа завода, рудников в Юзовке, налаженная большими затратами, нарушается наводнениями окрестностей – поселков, деревень большевиками, ведущими усиленную пропагаду через профессиональные организации и непосредственно. Агитация имеет успех ввиду отсутствия твердой власти на местах и индиферентности соответствующих военных властей. Промедление в принятии решительных мер грозит серьезными осложнениями. В Харькове начались забастовки заводов».

15 октября 1919 г.:

Сталин написал письмо Ленину с требованием отказаться от плана наступления против Деникина через Донскую область и начать наступление через дружественные большевикам Харьков и Донбасс. Сталин писал: «Необходимо теперь же, не теряя времени, изменить уже отмененный практикой старый
план, заменив его планом основного удара из района Воронежа через Харьков – Донецкий бассейн на Ростов. Во-первых, здесь мы будем иметь среду не враждебную, наоборот – симпатизирующую нам, что облегчит наше продвижение. Во-вторых, мы получаем важнейшую железнодорожную сеть (донецкую) и основную артерию, питающую армию Деникина, – линию Воронеж – Ростов (без этой линии казачье войско лишается на зиму снабжения, ибо река Дон, по которой снабжается донская армия, замерзнет, а Восточно-Донецкая дорога Лихая – Царицын будет отрезана). В-третьих, этим продвижением мы рассекаем армию Деникина на две части, из коих: добровольческую оставляем на съедение Махно, а казачьи армии ставим под угрозу захода им в тыл. В-четвертых, мы получаем возможность поссорить казаков с Деникиным, который (Деникин) в случае нашего успешного продвижения постарается передвинуть казачьи части на запад, на что большинство казаков не пойдет, если, конечно, к тому времени поставим перед казаками вопрос о мире, о переговорах насчет мира и пр. В-пятых, мы получаем уголь, а Деникин остается без угля».

Ударная группа советских войск, развивая наступление в районе Кромы, оказалась фактически отрезанной деникинцами от основных сил Красной армии.

В Киеве продолжались упорные уличные бои. В районе полудня сражение шло непосредственно в центре города – на Крещатике и Фундуклеевской улице.

Деникинская сводка за 15 октября гласила: «Продолжая преследование противника, наши части подходят к ст. Долгоруково (25 верст южнее Ельца). В этом районе коннце разведчики одного из полков в числе 14 человек под командой поручика Челинского атаковали трех-орудийную батарею и, зарубив прислугу, взяли всю батареию в полной боевой готовности… Занявшие Орел части продолжают наступление».

А сводка за подписью начальника штаба 1-го армейского корпуса генерала Е. Достовалова дополняла эти сведения: «На Брянском направлении. Идут упорные бои со значительными силами вновь прибывших латышских, китайских и коммунистических частей противника. На этот фронт также прибыла мадьярская кавалерия… Не надеясь на части, составленные из мобилизованных русских рабочих и крестьян, которые в последнее время часто отказываются воевать с Добрармией, красные подвозят новые дивизии, составленные исключительно из китайцев, латышей и мадьяр, которым поручают защиту советской России».

В Харьков с фронта прибыл генерал А. Шкуро, который сообщил прессе: «После взятия Воронежа, Чернигова и Орла наше положение блестяще. Конечно, впереди могут быть отдельные временные неудачи, но мы не боимся их. Всякая новая крупная операция красных, хотя бы вроде Волчанского прорыва, заранее обречена на неуспех. Красным совершенно не удается стратегия прорыва. Они спешат зарваться далеко вглубь, теряя в то же время всякую связь с тыловыми базами. Дело красных, конечно, проиграно. Я не берусь ничего предсказывать ни о времени взятия Москвы, ни о зимней кампании, но совершенно очевидно, что конец близок».

В тот же день в Харьков прибыл командир 5-го кавалерийского корпуса генерал Я. Юзефович.

Состоялась церемония передачи денег, собранных подданными Персии, проживавших в Харькове, на нужды Добровольческой армии. Пожертвования в размере 17260 руб. генералу В. Май-Маевскому передал генеральный консул Персии В. Дубинский

В то же время генерал Май-Маевский принял делегацию местных профсоюзов, которые пожаловались деникинскому главноначальствующему о вмешательстве администраций заводов в работу рабочих организаций, попросив у него заступничества. Кроме того, делегация просила «о скорейшем расследовании и освобождении неправильно арестованных».

Не успел Харьков оправиться от тяжелейшей железнодорожной катастрофы у ст. Беспаловка (см. http://kornilov.name/hronologiya-8-oktyabrya/), как очередной харьковский поезд попал в аварию. 15 октября в 2 часа ночи возле станции Шебелинка пассажирский поезд № 7, шедший по маршруту Харьков-Никитовка, столкнулся с товарным поездом. Власти сообщили: «Силой удара разбито около 15 вагонов товарного и 4-х пассажирского поезда. По приблизительному подсчету, убитых 72, ранено 74″. «Стрелочником» в этой аварии сделали… стрелочника. В буквальном смысле. Расследование выявило, что ошибку совершил начальник поста на 272-й версте дороги М. Мещеряков, который, поняв свою вину, якобы скрылся сразу после аварии.

В Харькове умер один из основателей местного спортивного и футбольного движения Константин Заболотный, являвшийся соучредителем главной футбольной команды города – «Феникс». В ней он до революции был вратарем. Представлял Харьков во Всероссийском футбольном союзе. 6 мая 1914 г. играл за сборную России в матче против Шотландии. А на момент смерти Заболотный числился добровольцем на деникинском бронепоезде «Грозный».

В зале Харьковской общественной библиотеки начался цикл лекций известного всей России священника, общественного деятеля, публициста, бывшего депутата Госдуарственной Думы Григория Петрова. Первая лекция называлась «Распятая Россия», вторая – «Кровавый фарс». Деникинская пресса довольно критично отнеслась к выступлению гостя, написав: «Лектор говорил о латышах-»интернационалистах», которых направляет невидимая рука немца, о садизме «чекистов», о нравственном вырождении советской власти, которой, по мнению Г. Петрова, бытия осталось от десяти до двенадцати недель, и о многом другом. Но все сказанное, как и заключительный призыв к творческой работе, звучало и неново, и недостаточно определенно. Внутренняя логика отсутствовала в лекции, и она не дала здоровой пищи уму слушателя. Слишком много слов, слишком много «интеллигенщины»…»

Григорий Петров

В театре Харьковского коммерческого клуба состоялся концерт известнейшего российского оперного певца, бывшего солиста «Ла Скала» и директора Большого театра Леонида Собинова.

Леонид Собинов. Партия Ленского

А харьковский театр Муссури на три дня был уступлен под спектакли оперной труппы Киевского городского театра. Ею давались «Евгений Онегин» и «Севильский цирюльник».

Примерно в 18.00 около десятка вооруженных грабителей совершили налет на квартиру по Ивановской набережной, 8. Связав жильцов (включая детей), бандиты унесли денег и имущества на сумму около 100 тыс. рублей.

Махновцы, продолжая продвижение по тылам деникинцев, захватили в Донбассе Юзовку, Гришино, Авдеевку. Мало кто из дончан знает, что среди жертв, захороненных в братской могиле в Сквере Павших Коммунаров, есть и рабочие, погибшие во время махновских налетов на Юзовку и следовавших за этим грабежей города.

Надгробная плита в Сквере Павших Коммунаров в Донецке

Находясь в Москве, ЦИК Украины принял постановление о самоликвидации в связи с «занятием большей части территории Украины белогвардейскими бандами».

В Полтаве деникинскими властями закрыта украинская газета «Рідне слово». Было объявлено, что газета «закрыта за самостийническое направление». Члены редакции были арестованы, но вскоре отпущены. Мало того, вскоре газета возобновила выход, а члены редакции заявили: «Газета никаким репрессия не подвергалась».

Донской атаман Богаевский написал генералу Деникину: «…Если бы Дон изменил матери России, я швырнул бы атаманский пернач в лицо своему преемнику, который повел бы мою Родину на самоубийство, а сам ушел бы к Вам хоть рядовым в свой Партизанский полк. Не верьте сплетням и будьте справедливы к Дону: падая и подымаясь, борясь с огромными силами противника, он несет тяжкую службу Родине, и без него едва ли возможны были бы блестящие успехи доблестных добровольцев…»

15 октября 1923 г.:

46 старых большевиков направили в Политбюро ЦК ВКП(б) письмо с поддержкой позиции Троцкого (так называемая «Декларация 46-х»). Среди подписантов, для многих из которых спустя полтора десятилетия этот документ станет смертным приговором, были два бывших наркома Донецкой республики – С. Васильченко и М. Жаков.

15 октября 1937 г.:

Уволен с поста народного комиссара оборонной промышленности СССР бывший военный нарком Донецкой республики Моисей Рухимович. На следующий же день он был арестован по обвинению во вредительстве.