Хронология: 19 апреля

6 апреля 1917 г. (19 апреля по новому стилю):

На заводе Гельферих-Саде в Харькове (в будущем – завод «Серп и Молот») состоялся мтинг рабочих, на котором выступил опытный большевик Матвей Муранов, в свое время избиравшийся от харьковцев депутатом Госдумы. Митинг принял резолюцию, «в которой требовалось от Временного правительства предпринять меры к скорейшей ликвидации войны».

Матвей Муранов

В Екатеринославе (Днепропетровск) состоялось первое более или менее массовое собрание большевиков (654 человека).

19 апреля 1918 г.:

Утром немцы начали широкомасштабное наступление в районе Изюма, Святогорска и Богодарово. Войска Донецкой республики оттуда сообщали в штаб 3-й армии: «Немедленно высылайте поддержку. Наши части отступают. Левый берег Оскола занимается противником. Вам грозит удар в тыл. Если подкрепления не будет оказано, части отступят на Лиман». Антонов-Овсеенко сообщает, что в наступлении участвовали до 4 тыс. пехоты, 3 кавалерийских полка, 2 конных полка разведчиков, 3 легких и 3 тяжелых батареи, 6 броневиков. К вечеру войска ДКР откатились к Славянску.

Командующий советскими войсками В. Антонов-Овсеенко с инспекционной поездкой посетил возле Иловайска позиции 1-й армии, отступавшей с запада. Антонов приказал командарму Карпову вернуть свои войска на станцию Волноваха.

Главный штаб армий, защищавших Донецкую республику, получил из Харцызска уникальную телеграмму от представителя французской военной миссии капитана Борда, наблюдавшего за продвижением немцев. Тот писал: «Эвакуация продолжается довольно успешно. Штаб Егорова отрезан, эшелоны отступают без боя. Чтобы эвакуацию продолжать, надо упорное сопротивление на линии Волноваха – Мелитополь и Царево-Константиновка – Александровск. Отрядов достаточно, дисциплины нет. Если согласны, я берусь за защиту этих линий. Пришлите телеграфное распоряжение». Власти ДКР не решились доверить командование своими войсками французскому офицеру.

Боевой отряд известной авантюристки, анархистки Маруси Никифоровой был арестован большевиками по дороге в Таганрог, куда она с согласия командования советскими войсками направлялась за пополнением. Отряд был обезоружен. И лишь личное вмешательство Антонова заставило красноармейцев отпустить анархистов и вернуть им отобранное оружие.

Маруся Никифирова

В оккупированной немцами столице Донецкой республики обнародовано сообщение о состоявшемся накануне большом митинге рабочих Харьковского паровозостроительного завода. Митинг длился более 5 часов. Рабочие с горечью отмечали, что впервые с начала 1917 года митинг проходит «с дозволения властей». А одна из выступавших по фамилии Кричевская, «касаясь украинизации, отметила, что силой штыков украинский язык вводить недопустимо».

Украиноязычная же газета «Рух» писала о «саботажике», который якобы устраивали харьковские чиновники по отношению к украинизации местных учреждений. Газета писала: «Они, видите ли, принципиально ничего не имеют против Украинизации только… вот это «только». Ну куда это люди спешат, ну, украинизируйте, и мы, бюрократы, поможем вам, только не немедленно, а постепенно. Вы думаете, легко бюрократическому сердцу, воспитанному в Российском централизме и привыкшему к «трепету и поклонению» бегать на задних лапках и учить тот язык, которого по их разумению «не было, нет и быть не может»? Что ж, уважаемые, сочувствуем вам, искренне сочувствуем, но посоветовали бы вам: заячьего саботажика не устравайте и бланчиков, которых вы так боитесь, не заказывайте, под шумок, на Русском языке, потому что они не нужны и деньги, потраченные на них, пропадут напрасно». Ошиблась газета-то. Всего-то год прошел, а деникинцы в Харькове уже запрещали украинский язык. Тут и «бланчики» пригодились…

В той же газете «Рух» появились первые частные объявления, написанные как бы на украинском языке. Вот полюбуйтесь, это первое такое объявление, которое я обнаружил в харьковской прессе (на языке оригинала): «Негайно потрібний фаховець – знавець лїтературної української мови для навчення. Адреса: Доврянська д. № 12. Присяжний повіренний Леонид Константинович Берман».

В харьковской газете «Возрождение» опубликована статья В. Кондратьева «Украина и Россия». Автор вспоминает о том, как посещал за границей лекции опального профессора М. Грушевского: «Мы, русские, над ним смеялись, а поляки негодовали, даже наши хохлы в вышитых рубахах, подвязанных ленточками, и те были недовольны: «Хватил… хватил многовато, – говорили они, – да, шовинизмом прпахивает…» Вот прошло с того времени лет 15-16 и мы стоим перед границами Украины… Вот как сейчас помню обводил их палочкой по карте Грушевский, а теперь проведены они острой сталью по живому телу».

Автор, разбирая возможные последствия отделения Украины от России, предрекал полную и тяжелую зависимость Украины от других государств, заключая: «Украина и Россия – свободные и слиянные, вот к чему мы должны стремиться».

В Таганроге состоялось совещание бывших членов ЦИК Украины во главе с Н. Скрыпником и представителей украинских эсеров (всего 71 человек). С этого совещания многие украинские историки начинают отсчет истории Компартии большевиков Украины. Представителям ДКР, само собой, было не до подобных совещаний в момент, когда они организовывали оборону последних рубежей республики. В Таганроге оказалось лишь несколько представителей Екатеринослава, включая Э. Квиринга (они отступали из своего города вместе со скрыпниковцами). Однако когда Скрыпник и Ко протолкнули резолюцию о создании обособленной от РКП(б) украинской партии коммунистов, екатеринославцы в знак протеста покинули заседание.

Немецкие войска вошли в Крым. В этот же день глава турецкого Генштаба немец Ханс фон Зект сообщил германскому командованию: «Политическим желанием Турции… является построение самостоятельного мусульманского государственного образования в Крыму».

Ханс фон Зект

В Москве Конституционная комиссия ВЦИК обсуждала проект будущего государственного устройства Российской Федерации. Комиссия отбросила проект Конституции, предложенный профессором М. Рейснером, который предлагал отказаться от национального принципа построения будущего советского государства (на чем настаивали и идеологи Донецкой республики). За основу был принят проект Свердлова-Сталина «Тезисы о принципах федерации», предполагавший создание национальных республик.

19 апреля 1919 г.:

Белые отряды атамана А. Шкуро прорвали линию обороны советских войск в районе Волновахи.

Хронология: 18 апреля

5 апреля 1917 г. (18 апреля по новому стилю):

Киевский комитет РСДРП(б) заслушал вопрос «Об украинцах» и постановил: «Ввиду того, что украинские социал-демократы поддерживают буржуазную украинскую Центральную раду в ее стремлении к образованию федеративной Украинской республики, не вступать с украинской социал-демократией ни в какие блоки». При этом впервые киевские большевики поставили вопрос о том, чтобы их партийная литература выпускалась и на украинском языке.

18 апреля 1918 г.:

Р. Сиверс, бывший до этого командующим 5-й советской армией, получил приказ: «Ваша армия переименовывается во 2-ю особую. 5-й армией является армия тов. Ворошилова, штаб – Кабанье. Ваша бездеятельность у Купянска губительна».

Рудольф Сиверс (в центре) в 1918 году

Советские войска отбросили мощную атаку немцев возле Барвенково. Сводка 3-й армии гласила: «Неприятель в беспорядке спешно отступает…В Богодаровке обнуржено 20 трупов убитых немцев. Под Александровской взяты нами четыре неприятельских пулемета… Действовали против нас немцы, при большом наличии пулеметов и артиллерии, обстреливавшей одно время уже Барвенково и заставившей временно дрогнуть наши части».

Немецкий аэроплан сбросил три бомбы на Славянск. Сводка гласила: «Стрельбу противника корректирует его летчик, производящий ежедневно глубокую разведку. За отсутствием противоаэроплановых орудий, а главное артиллеристов, мы не в силах противодействовать ему. Наши летчики, несмотря на неоднократные приказы, не летают». Стоит предположить, что, видимо, для полета аэропланов приказов было недостаточно.

Войска Донецкой республики оказались фактически отрезанными от остатков армий Южного фронта, спешно отступавших на Крым. Красноречивыми являются воспоминания Антонова-Овсеенко, пославшего 18 апреля для наведения порядка на Южном фронте некоего Лазарева. Антонов пишет: «Уже через пару дней он исчез из Донбасса… След Лазарева обнаружился в Москве. Тов. Муралову сообщено об обвинениях (растрата, самовольный уход), тяготеющих на Лазареве».

Немецкие войска взяли Енакиево.

В ночь на 18 апреля украинскими гайдамаками был схвачен харьковец Лещинский, которому без всяких на то оснований «было предъявлено обвинение в большевизме». Он был жестоко избит в участке. От расстрела его спасло вмешательство прокурора судебной палаты.

Харьковская украиноязычная газета «Рух» вынуждена была признать равнодушие местных жителей к судьбе Украинской Народной Республики. Газета писала: «Среди широких рабочих масс уже замечается апатия по отношению к собственному творению, которую (апатию, что ли? – авт.) социалисты, «тоскующие по единой России», называют «угнетенностью»".

Между тем, украиноязычная пресса нашла верный источник заработка, организовав в Харькове первое бюро перевода на украинский язык. За перевод одного печатного листа украинизаторы брали бешеные по тем временам деньги – 20 карбованцев. Перевод осуществлялся прямо в редакции, на Пушкинской, 34. При этом обратите внимание на занятный язык, которым пользовались переводчики! Одно слово «сповіщиє» чего стоит!

В Таганроге большевистский ЦИК Украины (Цикука) вместе с левыми эсерами создали «Временный повстанческий народный секретариат» (котрый, правда, просуществовал несколько дней и так ничем себя и не проявил). После этого Цикука приказала долго жить. Заметьте, при этом правительство Донецкой республики существовало, принимало самостоятельные решения и как-то даже не вспоминала о том, что имеет какое-то отношение к советской Украине. Я хочу в этой связи спросить тех украинских историков, которые с пеной у рта доказывают, что с марта 1918 г. ДКР слилась с УССР: а если ЦИК Украины самоликвидировался 18 апреля, то чьей составной частью в этот момент была боровшаяся с немцами Донецкая республика???

18 апреля 1919 г.:

Деникинцами на несколько дней взята Волноваха.

Ленин ответил на запрос главы правительства советской Украины о возможности введения в состав правительства эсеров: «Насчет эсеров советую не давать болше трех и хорошенечко окружить этих трех надзором большевиков, а если не согласятся – им же хуже, мы будем в выигрыше». Кроме того, Ленин посоветовал ударить на Ростов и Таганрог силами Махно.

И в тот же день Реввоенсовет 13-й армии доложил Совету обороны республики: «Из докладов и донесений командиров частей и командиров 9-й дивизии, находящейся в распоряжении комбрига Махно, видно, что войсками Махно по отношению к красноармейским частям проявляется самое возмутительное поведение, как то: насильственное отобрание оружия, срывание красноармейских знаков, открытая противоармейская агитация, отрицание регулярного строя, требование выборного начала… Кроме этого части дивизии возмущены теми грабежами, разгулами, поголовным пьянством, которые царят в махновских частях».

Командующий 2-й Украинской советской армии А. Скачко направил объемное и эмоциональное письмо в адрес командующему Украинским фронтом В. Антонову-Овсеенко, в котором упрекал того за то, что он увлекся операцией по «освобождению» чуждой Галиции, оставив без прикрытия Донбасс, на который наступали деникинцы. Скачко писал: «Когда я сейчас получаю известия, что Каменец-Подольск взят, что мы уже в пределах Галиции, не радостное, но злобное чувство овладевает мною. Мы сами уходим туда, куда нас вытесняет из России реакция, мы побеждаем для того, чтобы в чужих странах, в которые мы сейчас входим как победители, оказаться в роли жалких изгнанников, потерявших свою страну, отдавших ее во власть реакции, благодаря увлечению широкими планами. Оставьте запад, снимайте оттуда все силы и бросайте их на восток… Забыть запад! Заключить какой угодно мир с Галицией и Польшей и всеми силами обрушиться на восток и Дон. Вот единственный путь к спасению революции». Как видите, по мнению советского командарма Скачко, российский Донбасс был предан в угоду иностраннной Галиции.

18 апреля 1922 г.:

ЦК КП(б)У постановил: «Настоятельно рекомендовать тов. Рухимовичу для поправления здоровья воспользоваться отпуском и поехать для лечения за границу». На тот момент бывший военный нарком Донецкой республики Моисей Рухимович занимал должность главы Донецкого губернского исполкома. Позже, в 1937-38 гг., когда Рухимович был обвинен в шпионаже на множество иностранных государств, ему вспомнили все его вояжи за кордон…

Хронология: 17 апреля

4 апреля 1908 г. (17 апреля по новому стилю):

Андрей Арефьевич Сергеев, отец будущего лидера Донецкой республики Артема-Сергеева, обратился с прошением в Пермское жандармское управление относительно судьбы своего арестованного сына. Он просил ускорить судебный процесс над сыном и выслать его «под родительское попечение» в Ак-Булак, где в тот момент проживали родители Артема. Само собой, прошение не было удовлетворено.

Рисунок Журавлева "Артем в Пермской тюрьме" (Артем - крайний справа)

В тот же день начальник Харьковского губернского жандармского управления полковник Рыковский уведомил Харьковского окружного прокурора о том, что «по получении фотографической карточки обвиняемого Сергеева» из Перми в Харькове вновь возбуждено дознание по делу Артема, давно закрытое в связи с тем, что харьковской полиции так и не удалось ни схватить его, ни узнать его настоящего имени.

4 апреля 1917 г. (17 апреля по новому стилю):

В Екатеринославе (ныне Днепропетровск) местные большевики начали выпуск газеты «Звезда», которая претендовала на то, чтобы стать главной большевистской газетой Донецко-Криворожского бассейна. Эти планы не осуществились, поскольку Артем-Сергеев решил выпускать в Харькове газету «Донецкий пролетарий».

17 апреля 1918 г.:

Под Сватово произошел тяжелый бой войск Донецкой республики с наступавшими немцами. Бой длился с 3 часов ночи до 14 часов. Довольно долго мощной немецкой атаке противостоял небольшой отряд матросов во главе с В. Годлевским. Многие советские источники сообщают, что в этом бою сам Годлевский «пал смертью храбрых» (правда, Антонов-Овсеенко указывает иные причины гибели: якобы вскоре после сватовского боя Годлевский поехал в Таганрог, где «подвыпил, буйствовал, зарубил бессудно одного контрреволюционера и был расстрелян соввластью»). Когда станция Сватово фактически была взята немцами, из Луганска со своим отрядом подоспел новозначеннй командующий 5-й армии Ворошилов. Ввиду почти полного отсутствия у него артиллерии, контратака на Сватово не увенчалась успехом.

Современный вид станции Сватово, за которую разгорелось ожесточенное сражение в апреле 1918 года

Ленин приказал разоружать отряды Донецкой республики, переходящие границу Екатеринославской и Харьковской губерний. Само собой, приказ был вызван тактическими соображениями – чтобы показать немцами, что Россия, мол, с ними не воюет, а соответственно, преследовать тех, кто сражался с германцами, на территори России нет смысла. На деле отряды ДКР вливались в Красную армию России, а в области Дона и вливаться было некуда – большевистские силы фактически его не контролировали.

Немцы заняли Валуйки и Изюм.

В оккупированном немцами Харькове обнаружен очередной труп – во дворе дома по адресу Конюшенная ул., 30 найдено тело Федора Куприянова, которого расстреляли «как большевика».

Харьковская украиноязычная газета «Рух» набросилась на своих местных коллег из русскоязычных изданий. Украинцы раскритиковали газету «Южный край» за то, что та писала: «Равноправие языков в местностях со смешанным населением есть эелементарная гражданская свобода, которую истинно-демократическая власть должна охранять, а не нарушать». А газете «Наш Юг» досталось за то, что она призвала «объединить сейчас всю демократическую Россию».

Царицынский Совет принял решение о создании Царицынского военного комиссариата. Вскоре к Царицыну двинутся войска Донецкой республики.

Большевистский отряд «червонного казачества» под руководством Виталия Примакова подавил казачий мятеж в Новочеркасске.

В Москве подписан декрет «Об организации государственных мер борьбы с огнем», который принято было считать началом создания пожарной службы СССР.

17 апреля 1919 г.:

Войска УНР покинули территорию Украины, перейдя через Бендерский мост на территорию, контролировавшуюся Румынией. Все военное имущество желто-блакитных было отобрано румынами. Это ж надо, все, что петлюровцы с таким трудом награбили у своих же украинцев и уволокли за границу, оказалось в руках румынских пограничников! Интересно, кричали ли те в этот момент «Бранзулетка!», как Остапу Бендеру?

Хронология: 16 апреля

3 апреля 1902 г. (16 апреля по новому стилю):

В Ростове-на-Дону арестован рабочий Семен Васильченко, один из будущих лидеров Донецкой республики. Причиной ареста стала организация им политического митинга в театре Асмолова (см. http://kornilov.name/hronologiya-12-aprelya).

3 апреля 1909 г. (16 апреля по новому стилю):

После нескольких лет бесплодных попыток поймать будущего лидера Донецкой республики Артема-Сергеева харьковская полиция, наконец, узнала настоящее имя того, за кем они так долго охотились. Начальник Харьковского губернского жандармского полковник Рыковский отправил телеграмму с пометкой «Секретно»: «Препровождая при сем отношение Начальника Пермского Губернского Жандармского Управления от 21 марта сего года за № 1760 и формальное дознание по делу некоего Артема ТИМОФЕЕВА, приостановленное производством за не розыском последнего, предписываю доследовать настоящее дознание… в виду обнаружения в гор. Перми Артема Тимофеева, который содержится там в Губернской тюрьме под настоящим своим именем Федора Андреева СЕРГЕЕВА и предан суду Казанской Судебной Палаты». В этот же день в Харькове было возобновлено уголовное дело против Артема.

3 апреля 1917 г. (16 апреля по новому стилю):

На Финляндском вокзале в Петербурге состоялась торжественная встреча прибывшего из эмиграции лидера большевиков Ульянова-Ленина. Среди встречавших был и Сергей Петриковский, ставший вскоре одним из активных деятелей Донецкой республики.

Броневик, с которого на Финляндском вокзале выступал Ленин

На Луганском патронном заводе введен 8-часовой рабочий день. Рабочие целого ряда луганских заводов начали кампанию по введению такого же графика на своих предприятиях.

16 апреля 1918 г.:

Правительство Донецкой республики на совещании в Луганске в присутствии Антонова-Овсеенко вынесло лаконичное постановление: «Советом народных комиссаров Донецкой республики назначается командующим 5-й армией т. К. Ворошилов».

Нарком ДКР Каменский из Луганска провел прямой телефонный разговор со Сталиным. Министр заявил: «Я нарком Донецкой республики Каменский… Сегодня мы с Ворошиловым направляемся на фронт».Сталин отдал распоряжения «о необходимости отстаивать Донбасс до последней возможности, превратить весь Донецкий бассейн в единый боевой военный корабль, мобилизовать все силы на его оборону, создать мощные укрепленные районы и опорные пункты и опоясать ими весь Донбасс, превратить Луганск и Юзовку в главные центры всего бассейна».

Хочется обратить внимание на характерную деталь: никто уже и не упоминает о советской Украине, к которой всего за месяц до этого Москва требовала присоединить ДКР. Решения принимаются Совнаркомом Артема-Сергеева по согласованию непосредственно с Москвой, с главковерхом Антоновым и с представителем ЦК Орджоникидзе, который в это время находился в Ростове. Это начисто опровергает байки многих украинских историков о том, что ДКР якобы прекратила свое существование и слилась с УССР.

Чрезвычайный комендант станции в Бахмуте издал приказ № 1 о конфискации всех железнодорожных грузов, которые не забираются со складов. Объяснялось это действие борьбой со спекуляцией:

А в это время в оккупированной столице Донецкой республики рабочие Харьковского паровозостроительного завода вышли на митинг в знак протеста против расстрела их коллеги Смолаковского. Тот был расстрелян накануне в Аптекарском переулке всего лишь из-за необоснованного доноса его домовладельца, обвинившего рабочего в большевизме. Еще несколько дней назад рабочие ХПЗ бастовали в знак протеста против «репрессий большевиков» в связи с арестом их коллег. Теперь же повестка дня уже изменилась!

А украиноязычная пресса Харькова, поняв, что харьковцы не очень-то понимают языка, на котором выходят данные газеты, решила каждый номер сопровождать разъяснениями того, как нужно читать этот незнакомый язык. Газета «Рух», скажем, с 16 апреля начала на первой полосе постоянно пояснять: «Читати треба: «и» як руське «ы», «е» як «э», «є» як «е», «ї» як «йи»:

16 апреля 1919 г.:

Спустя год ситуация со знанием украинского языка в этих местах не шибко изменилась. Бывший нарком Донецкой республики В. Межлаук сообщил наркому по военным делам советской Украины Н. Подвойскому: «Считаю нужным несколько украинизировать политотдел Наркомвоена, приславший мне в качестве белогвардейского воззвания отношение Малинской волостной управы за № 1063, написанное по-украински и содержащее инструкцию образования Советов». То есть в наркомате военных дел Украины не нашлось людей, способных понять суть воззвания, написанного на непонятном языке.

В тот же день ВУЦИК (при участии Ворошилова) принял постановление «О недопустимости сожжения сел во время подавления кулацких восстаний». Постановление было направлено на пресечения беспредела, который творили отряды анархистов.

Екатеринославский губернский съезд принял резолюцию о строительстве Красной армии. Среди пунктов был и такой: «Решительно пресекать выборное начало в армии как явно разрушающее боевую дисциплину».

16 апреля 1920 г.:

ЦИК Советов Украины утвердил границы Донецкой губернии, в которую включались Старобельский, Бахмутский, Луганский, Мариупольский уезды, части Изюмского и Купянского уездов, Таганрогский округ, части Донецкого и Черкасского округов.

16 апреля 1944 г.:

В Берлине погиб бывший военный министр Центральной Рады Николай Порш, который в конце 1917 г. пытался убедить Сталина в том, что Харьковский Совет якобы признал юрисдикцию Украинской Народной Республики.

Хронология: 15 апреля

2 апреля 1917 г. (15 апреля по новому стилю):

Киевские большевики впервые рассмотрели вопрос об отношении к Центральной Раде. Вопрос в повестке дня назывался «Об украинцах». «Заслушав доклад т. Крейсберга о поступившем к нему предложении представителя еврейских социалистических организаций созвать межпартийную конференцию всех социалистических организациий, работающих на Украине, для обсуждения вопросов о сепаратистских стремлениях украинской Центральной Рады», большевики решили направить делегацию для переговоров с украинской социал-демократией. Сами они в тот момент не собирались не только провозглашать Украину, но и применять термин «украинский» по отношению к себе.

15 апреля 1918 г.:

Климент Ворошилов по предложению Антонова-Овсеенко и правительства Донецкой республики согласился принять командование 5-й советской армией, приняв командование у Рудольфа Сиверса. Ворошилов в этот день отправил телеграмму Антонову: «Сообщаю народным комиссарам Донецкой республики о разговоре с Вами и предложении принять на себя командование 5-й армией. Я согласен и прошу о телеграфном предписании т. Сиверсу сдать мне армию со всеми поездами снабжения, вооружения, обмундирования, штаба и денежных сумм. Сегодня выезжаю в направлении Купянска».

Памятник Ворошилову в Луганске

В оккупирванном немцами Харькове возобновил работу Совет съездов горнопромышленников Юга России (ССГЮР), который был закрыт большевиками Донецкой республики. В присутствии помощника начальника милиции города В. Ковалевского промышленники сбили печати на дверях в здании ССГЮР на Сумской ул. Одновременно объявили о возобновлении своей работы «Монотоп» и «Донком».

По распоряжению из Киева главой Харьковского учебного округа назначен бывший председатель «Слобожанской учительской спилки» А. Синявский, перед которым поставлена была задача перевода делопроизводства округа на украинский язык. При этом Синявский признавал, что украинизировать учебные заведения ему не по силам. В интервью местной прессе он заявил: «Относительно смены языка обучения в средних и высших учебных заведениях, ввиду неимения учебников и знатоков украинского языка пока готовых решений нет и в какую форму выльется дальнейшая их жизнь, предугадать сложно».

При этом местная пресса оккупированного Харькова категорически выступала против украинизации. «Южный край» писал: «Равноправие языков в местностях со смешанным населением есть элементарная гражданская свобода, которую истинно-демократическая власть должнаохранять, а не нарушать. Русскому языку, глубоко и прочно распространившемуся в Слобожанщине, должно быть обеспечено равноправие в школе, в самоуправлении, в администрации, в суде, в армии и в законодательстве». Ничего не напоминает? А ведь почти сто лет уже прошло с начала украинизации Харькова!

В Мариуполе, из которого отступили большевики, в период безвластия избран новый властный орган – временный исполнительный комитет.

Отряд Дроздовского, пробивавшийся из Бессарабии на Дон, подступил к границам Донецкой республики. Правда, когда уже львиную долю ДКР заняли немцы. По итогам дня Дроздовский записал в дневнике: «К вечеру были передопрошены все пленные и ликвидированы; всего этот день стоил бандитам 130 жизней, причем были и «матросики» и 2 офицера, до конца не признавшиеся в своем звании».

15 апреля 1919 г.:

ВУЦИК издал декрет о введении на Украине продовольственной диктатуры.

15 апреля 1920 г.:

В Компартии большевиков Украины создано Политбюро, в котором для харьковцев отводилось фактически одно место – для Я. Яковлева (Эпштейна).

Яков Яковлев-Эпштейн

15 апреля 1931 г.:

В Москве расстрелян бывший нарком почт и телеграфов Донецкой республики Иннокентий Кожевников. Личность была уникальная, скажу я вам. Успел побывать членом правительства Донецкой, Дальневосточной республик, создавал Гилянскую республику, а закончил жизнь… «императором Иннокентием I». Бунтарь и партизан по натуре, он был арестован еще в 1926 г. и отправлен на Соловки. Был одним из немногих, кому удалось оттуда бежать. Перед этим объявил себя «Соловецким императором», даровав заключенным свободу и обнародовав план боевого похода на Петроград.

Хронология: 14 апреля

14 апреля 1918 г.:

Немецкая армия, наступающая от Харькова, подступила к Сватово. В это время там находился небольшой отряд Донецкой республики в 300-400 штыков и 100 сабель, 2 орудия и бронеплощадка с двумя орудиями. В этом отряде проходили непрерывные митинги, которые требовали скорейшей эвакуации на юго-восток. Отряд Ворошилова в это время подтягивался к станции Кабанье, обороняя железнодорожную линию, ведущую к Луганску, где располагалось правительство ДКР.

В Харькове немецкими властями введен комендантский час.

В оккупированном немцами Харькове продолжались расстрелы людей, заподозренных в «большевизме». Газета «Южный край» писала 14 апреля: «Изо дня в день повторяются на улицах Харькова случаи ужасных находок человеческих трупов. Трупы находят преимущественно в глухих местах города, на берегу рек, в тупиках, на пустырях и левадах, на полотне железной дороги. Все убитые —мужчины, большинство в солдатской одежде. Иногда находят сразу группу убитых людей, связанных одной веревкой. Почти все трупы (за единичными исключениями) имеют огнестрельное ранение, большей частью в затылок и в спину. Вчерашний день дал несколько новых случаев расстрелов; всего за последние дни в городе обнаружено до 100 трупов».

Немецкий комендант Харькова Фишер выпустил воззвание к населению, в котором фактически списал все убийства, совершаемые в городе на… украинские части. В обращении было сказано, что «убийства и бесчинства творятся темными элементами, действующими под прикрытием солдатских шинелей». Появление этих банд Фишер объяснил тем, что «не ведется строгий учет прибывающих в Харьков украинских частей, согласно предписанию германской комендатуры».

А украиноязычная пресса Харькове в это время взывала «Слава войне!», публикая гимны украинских… калек:

Харьковская пресса опубликовала «Приказ о введении украинского языка» на железной дороге, процитировав телеграмму товарища (заместителя) министра почт и телеграфов УНР Штефона: «Особым приказом украинского министра почт и телеграфов Сидоренко предписано по всем учреждениям заменить в продолжение трех дней все вывески, надписи, плакаты и объявления украинским языком… Заявления начальников о невозможности замены надписей в три дня признаны не убедительными, ибо есть уже некоторые учреждения, где это распоряжение выполнено… Всем же начальникам округов и почт напоминаю, что если и после этого не будут немедленно заменены в учреждениях вывески, плакаты, объявления и пр. написанными на государственном языке, то означенные начальники округов или отделов перевозки и почт будут сурово караться по законам Украинской Народной Республики». Похоже, мы сейчас переживаем дежа-вю…

Но украинский язык тогда представлял собой что-то любопытное. Газета «Рух», понимая, что харьковцы совершенно не знают украинского языка, устроила на своих страницах курсы мовы, поясняя следующее (пишу как это приведено в оригинале): «Коли між шелестівкою та я, ю, є, ї чуеться й, тоб-то коли ті шелестівки не зливаються з ними так, як вони зливаються в словах, скажемо, зять, люд, синє, – то між шелестівкою й я, ю, є, ї ставлять протинку (‘): з’явився, б’ють, в’ється, у пір’ї і т.п. Можна тут писати і ь: зьявився, бьють і т.п.» Ох, представляю, как подобые раъяснения помогали ошалевшим харьковцам овладеть держмовою!

Тут же давался словарик украинских слов. Некотрые очень интересны. Например, «иго» переводилось как «кормига», «существование» – «істнування», «параграф» – «пакт» и т.д.

14 апреля 1919 г.:

И. Межлаук (родной брат наркома Донецкой республики В. Межлаука) в качестве главного начальника Центрального управления по снабжению Красной Армии РСФСР подписал соглашение с военным наркомом УССР Н. Подвойским о снабжении советской армии Украины.

Хронология: 13 апреля

13 апреля 1918 г.:

Юзовская организация РКП(б) обсуждала вопрос, связанный с эвакуацией. В протоколе сказано: «Относительно эвакуации было указано, что эвакуация проходит в полном беспорядке и хаосе. Даже не имея данных об эвакуации, она проходила, как в угаре, без всякой надобности и даже неизвестно куда и что вывозится».

Командующий оккупационными немецкими войсками в Харькове генерал Клаузиус в «Гранд-отеле» дал интервью местной прессе. Корреспондент «Возрождения» напрямую спросил, собираются ли германские войска идти на Курск, Воронеж и Ростов. Ответ был расплывчатым: «Мы дойдем только до границ Украины, признанных мирным договором, и ни шагу дальше». Из ответа видно, что сам генерал не был уверен, где наступление должно остановиться, поскольку в Брестском договоре российско-украинская граница не была обозначена. Что же касается сроков пребывания на Украине, генерал ответил: «Мы уйдем назад, как только ваше правительство признает себя достаточно сильным, чтобы удержать порядок в своей стране».

"Гранд-отель", где жил генерал Клаузиус

Харьковская газета «Возрождение» вышла с редакционной статьей «Не надо крови», в которой выразила возмущение по поводу горы трупов, которыми были завалены улицы оккупированной столицы Донецкой республики. Газета писала: «Улицы города обагрены кровью, неубранные трупы валяются на площадях, плавают в реках… Кто они, эти погибшие? Мы этого никогда не узнаем, как не узнаем вину, за которую они поплатились жизнью… В Харькове война кончилась. Здесь нет преступников, здесь могут быть лишь пленные… Город, отданный на милость победителя, вправе взывать к его великодушию. Кто бы ни был победитель, он не может руководствоваться чувством мести, не может поступать, как завоеватель-варвар».

Бесследно исчез юный ученик 1-го Харьковского реального училища Федор Капустин. Накануне украинскими оккупантами он был арестован «по подозрению в большевизме» (хотя не имел никакого отношения к большевикам), после чего его буднично повели на расстрел за ограду Озерянской церкви. Вовремя вмешались местные дружинники, которые поручились за студента. После вмешательства немецких властей Капустин был отпущен, однако несостоявшийся расстрел так на него подействовал, что ученик помешался рассудком и, как пишут газеты, «стал бродить по городу, крича всем встречным, что он большевик и анархист».

В оккупированном немцами Харькове состоялось заседание городской Думы. Обсуждался вопрос перевыборов всех управляющих структур, а также продовольственный вопрос.

После двухнедельного перерыва возобновил работу харьковский завод ВЭК.

Центральная Рада заключила с немцами договор о поставке в Германию картофеля и овощей.

Малая Рада УНР осудила аннексию Бессарабии Румынией и приняла заявление, в котором потребовала «осуществление волеизъявления жителей тех частей Бессарабии, которые выявили или свободно выявляют свое желание присоединиться к Украинской Народной Республике». Любопытно, что УНР выборочно подходила к идее «осуществления волеизъявления». Когда того же от Украины потребовала Россия относительно земель Донецкой республики, представители УНР выступили категорически против данной идеи.

Под Екатеринодаром погиб генерал Л. Корнилов. Во главе Добровольческой армии становится генерал А. Деникин.

13 апреля 1919 г.:

Советские войска на время отбили у белых Авдеевку в Донбассе.

В харьковской газете «Коммунист» опубликована статья Артема-Сергеева «На свежую воду».

ЦК КП(б)У издал постановление о «воспитании командного состава, по духу и мыслям близкого к рабоче-крестьянским массам».

Хронология: 12 апреля

30 марта 1902 г. (12 апреля по новому стилю):

Будущий нарком Донецкой республики Семен Васильченко организовал политический митинг в театре Асмолова в Ростове-на-Дону (сейчас на этом месте – рынок «Новый быт»).

Театр Асмолова в Ростове (фото arch-heritage.livejournal.com)

12 апреля 1918 г.:

Немецкие войска, овладев Купянском, двинулись на Сватово. Туда в это время прибыл отряд Ворошилова, уже получивший громкое наименование 5-й армии.

Харьковская пресса обсуждала «экономическое значение отделения Украины от России» и приходила к выводу, что для экономики это отделение будет означать полный крах. Профессор Я. Диманштейн, сотрудничавший с Советом съездов горнопромышленников Юга России писал 12 апреля 1918 г., что «политическая изоляция Украины от Великороссии будет означать и изоляцию экономическую», что обернется «последствиями трагического значения».

В Харькове закрыты винные склады.

В связи с продолжающимися в Харькове повальными расстрелами на кареты для перевозки трупов образовались значительные очереди. Власти вынуждены были констатировать, что труповозок катастрофически не хватает.

В связи с тем, что немцы начали устраивать экскурсии с осмотром достопримечательностей Харькова, газета «Возрождение» предложила им маршрут экскурсии по памятным местам Донецко-Криворожской республики! В частности, предлагалось посетить здание Революционного трибунала ДКР, здание «парламента ДКР» (бывшее губернское присутствие), «где с легкой душой подписывались убийственные декреты по борьбе с правом и справедливостью», здание Чрезвычайного штаба ДКР на Садово-Куликовской, 7, ресторан «Версаль», «где безрассудно тратились собранные с харьковской буржуазии контрибуции».

Здание Присутственных мест, которое немцам предлагалось посмотреть как на парламент ДКР

12 апреля 1919 г.:

Командующий 2-й советской армии Скачко, находясь в Екатеринославе, распорядился перебросить войска с крымского направления в район Волновахи для ликвидации прорыва атамана Шкуро. В тот же день он сообщал начдиву Дыбенко: «Бригада Махно осталась в полном Вашем подчинении».

Старобельская организация КП(б)У постановила организовать военное обучение для всех членов партии.

Хронология: 11 апреля

11 апреля 1918 г.:

В оккупированном Харькове на Павловской площади состоялся торжественный парад германской 91-й пехотной дивизии. Принимал парад ее командующий генерал-лейтенант Х. фон Клаузиус. Немцы позволили присутствовать и представителю украинских «войск» генералу Зурабу Натиеву. Атаман П. Болбочан в это время получил приказ перебрасывать свой отряд в Крым.

Генерал Клаузиус (справа) принимает парад в Харькове. В центре - З. Натиев

Немцы назначили своего коменданта города – подполковника Астера. Оккупационная комендатура располагалась в здании Дворянского собрания. Одновременно Натиев назначил украинского коменданта – полковника Шаповала.

По распоряжению германских властей время на оккупированных территориях Донецкой республики (включая Харьков) было переведно на полтора часа назад – с тем, чтобы уравнять его с берлинским. Как видите, только по этим распоряжениям прекрасно видно, кто был хозяином на оккупированном немцами Юге России – уж точно не Украинская Народная Республика и Центральная Рада.

Атаман 1-й Запорожской дивизии Зураб Натиев объявил о себе в Харькове приказом, написанном на суржике. В приказе, в частности, говорилось (на языке оригинала): «Всіх осіб, котрі одержали посвідчення від большевиків в чах іх понування, не можно лічити большевиками, але – ж ці особі повинні як найскоріші здержати посвідчення від місцевого коменданта. Згідно наказу Війскового Міністра все майне відібране від большевиків, а також залишено іми не повинно лічитись війсковими трофеями, позаяквено э державне майно і повинно здаватись Місцевим продовольчим Управам».

Представляете, как аджарец Натиев сочинял данное послание! Судя по языку данного приказа, это выглядело примерно так: http://www.youtube.com/watch?v=UyFFQulR3Cg

В оккупированном Харькове появилась украиноязычная пресса – в частности, вышла газета «Рух» и бюллетень к ней в виде приложения. Поскольку публика еще не совсем понимала сей язык, газете приходилось порой в скобках вставлять общепринятые русские слова. Например, слово «квітень» пришлось снабдить переводом. Редакция «Руха» расположилась на ул. Пушкинской, 34.

В оккупированной столице Донецкой респбулики продолжались расстрелы без суда и следствия любых подозрительных лиц. Газеты сообщали: «У Химического корпуса утром 11 апреля валялись три трупа расстрелянных неизвестно кем людей». Сообщалось также, что в ночь на 11 апреля «в разных местах Харькова расстреляно 24 большевика – из них в Петинском и Змиевском районах – 12 человек; у Харьковского моста – 9 человек». По каким признакам определялся «большевизм» расстрелянных, газеты умалчивали.

Центральная Рада, надеясь убедить немцев продолжить свое наступление на Кубань с тем, чтобы предъявить свои права и на нее, постоянно тянула с началом переговоров с Москвой, которые должны были бы установить российско-украинскую границу. 11 апреля наркоминдел России Чичерин вынужден был пожаловаться Берлину (в Москве прекрасно понимали, кто управлял Радой и кому, соответственно, надо жаловаться): «Возложенная на нас Брестским договором обязанность заключить мир с Киевской Радой остается невыполненной по причине, не зависящей от Русского Правительства».

Восстановлено железнодорожное сообщение между оккупированными Киевом и Харьковом.

Пресса оккупированного Харькова продолжала искать ответы на вопрос «Что делать?» Редакционная колонка газеты «Возрождение» передавала настроения харьковской интеллигенции: «Тяжкое зрелище униженной родины оставило свой след в настроениях массы: те, кто вчера еще с упоением пели интернационал, сегодня ищут яркие и сильные слова к новому гимну национального возрождения… Кто подскажет народу эти слова?.. Кто напомнит ему забытые дни величия и славы?.. Достойных вождей должен обрести себе народ Пушкина и Гоголя, Суворова и Скобелева». Тот факт, что Харьков оказался за пределами России, похоже, еще не укладывался в голове у харьковцев, поэтому они еще не писали о себе как о «народе Шевченко и Грабовского, Грушевского и Петлюры»…

11 апреля 1921 г.:

Артем-Сергеев принял участие в работе 1-го Донецкого съезда горняков в Бахмуте (ныне – Артемовск).

Хронология: 10 апреля

28 марта 1906 г. (10 апреля по новому стилю):

Начальник Харьковского охранного отделения доложил директору Департамента полиции о неоднократных безуспешных попытках арестовать будущего лидера Донецкой республики Артема-Сергеева. Донесение гласило: «Подорванный арестованием за последнее время нескольких серьезны революционных деятелей, Харьковский объединенный комитет Российской социал-демократической рабочей партии обратился в Петербург за присылкой ему подкрепления, причем указывалось главным образом на присылку «Артема». Кличка эта известна отделению и под ней подразумевается нелегальный Тимофеев, скрывшийся после неудачного обыска в земской больнице на Сабуровой даче, где скрывался «Артем» и подлежал аресту».

28 марта 1917 г. (10 апреля по новому стилю):

Один из лидеров большевиков Харькова Емельянов-Сурик выпустил в газете «Пролетарий» статью «РСДРП и харьковские меньшевики», отвечая на призыв последних объединиться на местном уровне, вопреки разногласиям, существовавшим между ЦК обеих партий. По словам Сурика, «другими словами, нам предлагают уйти из партии и создать «автономную» Харьковскую социал-демократическую рабочую партию». Большевики отвергли этот призыв «автономистов». Кстати, Емельянов-Сурик стал затем одним из основателей советской военной разведки.

10 апреля 1918 г.:

Примерно в этот день Совнарком Донецкой республики во главе с Артемом-Сергеевым прибыл в Луганск (некоторые указывают дату 9 апреля, некоторые – 11-е). Правительство ДКР разместилось в здании бывшего начальника патронного завода генерала Зурабова (ныне – ул. Даля, 7).

Здание, где расположилось правительство ДКР, прибыв в Луганск

Сразу же Совнарком ДКР слился с Луганским Совнарком, сформировав новый состав правительства Донецкой республики – на этот раз многопартийный. К старым харьковцам Артему-Сергееву (он сохранил пост председателя и наркома иностранных дел), Межлауку, Рухимовичу, Каменскому и Магидову присоединились луганчане. Заместителем председателя и наркомом без портфеля стал Лутовинов, правая рука Ворошилова в Луганске (позднее Лутовинов сыграл роковую роль в уничтожении ДКР). Вошли представители местных меньшевиков и левых эсеров. Биографии некоторых из этих наркомов до сих пор не изучены. Память о них сохраняется в мемориальной табличке, висящей на здании по улице Даля (ныне – здесь областная физиотерапевтическая клиника):

фото - с сайта http://yadocent.livejournal.com

В оккупированный Харьков прибыл командир 1-го германского корпуса генерал-лейтенант Т. Менгельбир со своим штабом.

Командование немецкими оккупационными силами во главе с генералом фон Клаузиусом совершили экскурсию по оккупированному Харькову. Гидом выступил консул Дании в Харькове Нильсен. Немцы посетили городскую Думу и ряд предприятий города. Газеты сообщали, что «генерал неоднократно выражал удовлетворение, находя, что существующие предприятия имеют достаточно оборудованный вид для «русского города»". Затем Клаузиус посетил лагерь для военнопленных на Салтовском шоссе, где под крики «ура» передал привет пленным немцам и австрийцам привет «от дорогой родины».

Руководители городской думы эсер Агабеков и меньшевик Рубинштейн объявили о сложении с себя полномочий в связи с тем, что германское оккупационное командование фактически прибрало к рукам всю муниципальную собственность, изъяло продовольствие, а грузы на железной дороге считает своей «военной добычей». Впервые после долгого перерыва на публике появился Д. Багалей, принявший участие в заседании городской Думы. Агабеков доложил, что представители Думы потребовали у украинской власти ответа по поводу необоснованных повальных арестов и погромной агитации, начавшейся в городе. Меньшевик Девдериани (Сан) заявил, что в Харькове «сейчас не найдется ни одного человека, преданного новым властям».

Появилось первое обращение главы оккупационных украинских войск в Харькове атамана П. Болбочана. В обращении, в частности, говорилось: «Граждане Украинской земли! Пробил час суда народного над большевиками, которые грабили Украину и мучали лучших сынов ии. Разбитые под Бердичевым, Ромоданом и Полтавой, они пробовали защищать Харьков, чтобы как можно дольше вести свою подлую и преступную работу. Но окрыленные любовью родного края наши войска не дали им тут долго задержаться и прогнали их». Далее объявлялся набор в Украинскую армию. Набор осуществлялся в «Большой Московской гостинице» (располагалась на Клочковской улице). Любопытно, что Болбочан вел отсчет времени по Берлину…

В оккупированной столице Донецкой республики начались повальные расстрелы людей, заподозренных в большевизме. Вот как выглядел Харьков утром 10 апреля: «Жители Набережной, возле виллы Жаткина, утром нашли на берегу реки 9 трупов молодых людей. Все убиты огнестрельным оружием. Возле трупов толпился народ все утро. По расположению трупов видно, что расстреляны все в одно время и одним залпом… Личности расстрелянных, как и виновники расстрела, не выяснены. Зрелище валяющихся трупов было ужасное. Все расстрелянные по виду рабочие. В массе зрителей царило возмущение варварской расправой со своими противниками, посылались проклятия убийцам, плакали. За Нобелевским переездом, около поселка Южный… в течение полудня лежали 12 трупов с огнестрельными ранами. Из них 11 одеты в солдатскую форму, а один в штатском и в пенсне».

Украинскими гайдамаками арестован харьковец Яков Порч, проживаший в Михайловском переулке, 3 (недалеко от места, где распологался штаб украинцев). Вскоре он был найден среди 12 трупов, найденных возле железнодорожного парка Харькова.

Начались конфликты украинских казаков с дружинниками городской управы Харькова, которые исполняли милицейские функции в городе. Девять дружинников были арестованы гайдамаками, и те уже собирались расстреливать арестованных, но вовремя вмешались городские власти, вызволив дружинников.

В это время харьковская либеральная пресса стала размышлять о будущем страны. Газета «Возрождение» определила главную задачу интеллигенции – «воссоединение единой здоровой России». Мысль о том, что Харьков оказался за пределами России, пока еще не укладывалась в головы харьковцев.

10 апреля 1920 г.:

Всероссийский комитет помощи больным и раненым красноармейцам отчитался о проведении в Харькове «Недели больного и раненого красноармейца». Согласно отчету, за эту неделю в бывшей столице Донецкой респбулики в помощь раненым было собрано до 500 тыс. рублей.