Две рекомендации

Ван дер Стул о Донбассе

Неизвестные места из переписки Верховного комиссара ОБСЕ по национальным меньшинствам и шефа украинского МИДа

И зачем он приехал?

Весной 1994-го Верховный комиссар ОБСЕ по национальным меньшинствам Макс ван дер Стул посетил Донецк. Журналисты, которые имели возможность пообщаться с комиссаром в ту бурную пору (только что закончились парламентские, а на носу уже были президентские выборы), вынесли о комиссаре не самые приятные впечатления. Чистенький, прилизанный дедушка, учтивый до приторности, вежливо улыбается, но ничего конкретного не говорит: ни одобрения, ни осуждения от него не добьешься. Ну европейский дипломат до мозга костей с его дежурными и совершенно бесполезными поездками…

“От европейских структур нам не дождаться ни защиты, ни просто понимания”, – сделали тогда малоутешительный вывод русские активисты в Донбассе и надолго забыли про комиссара, про ОБСЕ и вообще про правозащитные европейские конторы. Все равно мы им не нужны, мы – не косовские албанцы, на помощь которым можно и бомбардировщики послать, не крымские татары, с которыми мировое сообщество уже десять лет как с писаной торбой носится… А кому какое дело до краинских и боснийских сербов, жителей Приднестровья, курдов, абхазов или до тех же русских в Прибалтике? Дело спасения утопающих – дело рук самих утопающих.

В принципе, это верно. Но все равно хотелось бы, чтобы и на мировом уровне наши проблемы поняли и учли. От этого хоть теплее стало бы. А так – как об стенку головой бьешься – но все упирается в такого себе холеного западного дипломата, который даже говорить на эту тему не хочет. Нет, дескать, с русскими проблем на Украине; нет ущемления русского языка; нет угрозы победы фашиствующих сил в обществе; ничего такого нет… Год назад я с неприятным удивлением обнаружил, что именно таких взглядов придерживается один американский дипломат, который во всем остальном более чем глубоко разбирался в украинских делах.

Да, ван дер Стул, казалось, был таким же. По крайней мере, лет шесть-семь он решал на Украине лишь вопросы крымских татар да Крымской Конституции (в Симферополе мне в 1995-ом пришлось жить в гостинице, в которой размещалась даже специальная миссия ОБСЕ в Крыму). Но Донбасс и русские в Донбассе – кому они нужны?

Справка “ДК”. Пост Верховного комиссара по национальным меньшинствам Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) создан в конце 1992 г. С самого начала его занимает Макс ван дер Стул, бывший министр иностранных дел Нидерландов, бывший представитель этой страны в ООН. Его пребывание в этой должности несколько раз продлевалось решениями ОБСЕ. В Стамбуле в декабре прошлого года решено, что преемник ван дер Стула будет назван в конце 2000 года.

Офис комиссара находится в Гааге. При нем состоит международный штат в 11 человек.

Задача комиссара – выявлять и по возможности предотвращать угрозу возникновения этнических конфликтов на самой ранней стадии. Строго говоря, комиссар не есть защитник этих нацменьшинств. Он относится к сторонам в возможном конфликте на равных – как к большинству, так и к меньшинству. Комиссар взаимодействует с ними и пытается примирить стороны, готовые к стычке. По крайней мере, способствует началу диалогу между ними.

Комиссар активно работал в Албании, Венгрии, Казахстане, Киргизии, Латвии, Македонии, Румынии, Словакии, Хорватии, Эстонии, на Украине. Особой его заботой являются цыгане в европейских странах. Комиссар в своей деятельности не подчиняется странам-членам ОБСЕ, но лишь Постоянному Совету ОБСЕ – это положение обеспечивает ему независимость и оперативность. Однако, доклад по итогам миссии в конкретной стране комиссар сначала представляет именно руководству этой страны и лишь затем – Постоянному Совету, что позволяет заодно и определить, готова ли страна делать какие-то выводы.

В работе комиссара есть два серьезных ограничения: он не может заниматься индивидуальными случаями нарушения чьих-то прав; он не может вступать в переговоры с силами, применяющими террористические методы в своей работе.

Мандат комиссара также не содержит четкого определения, какая именно группа людей является национальным меньшинством. Такого рода международных документов вообще нет. Один из основополагающих документов ОБСЕ – Копенгагенский документ (1990) – утверждает, что “принадлежность к национальному меньшинству – вопрос личного выбора”. Потому сам ван дер Стул считает, что меньшинство в принципе может состоять и из одного человека.

Ну скажите, наконец, украинизировать будут?

Совершенно неожиданно, интересуясь визитом ван дер Стула на Украину в этом году, я обнаружил среди обнародованных архивов комиссара его письмо министру иностранных дел Украины (тогда им был А. Зленко), в котором пристальное внимание уделено… русским Донбасса. Вот, что писал 15 мая 1994 года Верховный комиссар из Гааги в Киев:

“Я считаю весьма позитивным то, что в нынешней ситуации на Украине нет существенных этнических конфликтов между украинцами и русскими. Другой положительный момент – то, что украинское законодательство, касающееся вопросов меньшинств, соответствует, в целом, международным обязательствам, взятым на себя Украиной”.

Ну это место ничего нового из себя не представляет. Мы как раз хорошо знаем, что с законами у нас почти все хорошо, и также то, что эти законы заезжим комиссарам очень любят предъявлять на проверку. Довольный комиссар пишет, что “в целом все соответствует” и едет обратно. Но на сей раз комиссар попался необычный. Он, оказалось, вник в детали и сделал предупреждение:

С другой стороны, перед вашим правительством стоит ряд проблем, связанных с регионами, в которых русские составляют сильное меньшинство (восточные области Украины) или большинство (Крым). Если не будут найдены взаимоприемлемые решения этих вопросов, возникнут негативные последствия для межнациональных отношений.

Как я обнаружил во время своей поездки в Донецк, языковой вопрос – особенно деликатная проблема для региона. На мой взгляд, вполне объяснимо то, что после столь долгого периода пренебрежения, прилагаются усилия по возвращению украинского языка на его законное место, а также то, что украинский – сейчас один из обязательных предметов в учебном плане русских школ. Таким образом появились возможности, при которых устойчиво росло бы число людей, владеющих украинским языком, без какого-либо ущемления русских школ и статуса русского языка как языка обучения в этих школах. Хотя нынешнее украинское законодательство и не дает повода беспокоиться, было бы желательно, тем не менее, объяснить русскому населению на востоке, что для тех, кто не имел возможности ранее выучить украинский язык в школе, не возникнет никаких негативных последствий в плане трудоустройства, и что у них нет оснований опасаться насильственной украинизации.

Вот тебе и “равнодушный прилизанный дипломат”. Здесь содержится важнейшее признание: комиссар фактически объявил языковой вопрос особо чувствительным, деликатным (clearly a sensitive issue) для Донбасса и Востока Украины в целом. А как быть с теми – отнюдь не заезжими – нашими земляками, которые недовольно морщатся при упоминании языковых проблем и объявляют их “семистепенным” вопросом?

Кроме того, по сути, ван дер Стул в одном абзаце предельно четко обозначил главную проблему функционирования украинского языка. Никто же не станет отрицать того, что и в советские времена исправно выходили книги на украинском языке, печатались газеты, ставились спектакли. И даже больше, чем сейчас. Но был один неприятный момент: практически любой желающий родитель мог освободить свое чадо от изучения украинского языка в школе. Надо было написать заявление, и при этом не считалось обязательным даже указывать какое-нибудь сносное обоснование. В Донецке даже будущие националисты-руховцы не гнушались писать такие заявы и не “мучить” своих детишек “лишним” предметом в школе.

Эта практика была отменена, если мне не изменяет память, министерским приказом еще в далеком 1989-ом, даже до принятия приснопамятного Закона о языках. Ничего больше делать, формально говоря, было не нужно. Все, что последовало, уже не было борьбой с дискриминацией в отношении украинского языка. Это была борьба за дискриминацию всех остальных языков, прежде всего русского. Вероятнее всего, ван дер Стул также сделал такой вывод.

Потому первая сделанная комиссаром рекомендация как раз и состояла в том, чтобы официальный Киев четко и однозначно высказался в том духе, что насильственная украинизация не маячит на горизонте. Но на этом комиссар не остановился. И в следующем абзаце он совершил еще более “крамольный”, с точки зрения Киева акт. Он сослался на областной референдум…

Ух попался бы мне этот комиссар…

На тот самый областной референдум 27 марта 1994 г., на котором донецкие избиратели ответили с огромным перевесом (80-90% “за”) на четыре вопроса – о федеративно-земельном устройстве, об укреплении связей с Россией и СНГ, о двуязычии как на уровне области, так и на уровне Украины.

Многие избранные в тот же день депутаты Верховной Рады божились, что “идут в Парламент ради того, чтобы претворять в жизнь итоги этого народного волеизъявления”. Но, рассевшись под куполом Рады, в подавляющем большинстве своем про этот референдум забыли. Все, кроме генпрокураторы.

Тогдашний замгенпрокурора Ольга Колинько потянула в суд за этот референдум и объявивший его облсовет, и по сути всех избирателей области, принявших в нем участие. Дескать, изначально действо сие было незаконно. Мало ли, что почти 90% “за”…

А вот, что, оказывается, писал про этот референдум Верховный комиссар ОБСЕ:

В ходе консультативного опроса, прошедшего в один день с парламентскими выборами в Донецкой области около 89% населения высказалось за то, чтобы русский сделали официальным языком региона. Поскольку в опросе приняло участие свыше 70% населения, и процент избирателей, поддержавших это предложение, превышает процент лиц русского происхождения в регионе, следует сделать вывод, что помимо русских значительная группа украинцев тоже голосовала “за”.

Сделаем замечание. Это мы тут знаем, что донецкие украинцы в основном куда больше отличаются от галицких украинцев, нежели от своих русских земляков. Но для того, чтобы иностранец сделал такой же вывод, ему следует приложить немало усилий. О глубинных различиях внутри самого украинского этноса на Западе очень мало знают. Но вернемся к тексту письма комиссара:

Статья 8 Закона о национальных меньшинствах гласит: “В работе государственных органов, общественных организаций, а также предприятий, учреждений и организаций, расположенных в местах, где большинство населения составляет определенное национальное меньшинство, его язык может использоваться наряду с украинским языком”. Я думаю, что пределы этой статьи можно расширить, например, применив ту же формулу к местам, где национальное меньшинство составляет значительную часть населения и не обязательно достигает 50%.

По всей видимости, ван дер Стул – человек все-таки мудрый. Вероятно, он не знаком с Декларацией прав национальных меньшинств, которую Верховная Рада приняла накануне референдума о независимости 1 декабря 1991 г. – об этом документе неясного статуса сейчас напрочь не вспоминают, и комиссару его, наверное, даже не показывали. Так вот нам, русским и другим национальностям, в той Декларации гарантировалось именно то, что предложил Верховный комиссар ОБСЕ три года спустя. Ну чтобы мы проголосовали как следует… А потом, естественно, обо всем забыли. Однако, лишь пару дней проведя в Донбассе и вникнув в суть вопроса, ван дер Стул сам предложил расширить права языков нацменьшинств именно таким же образом.

Просто любопытно, если бы пани Колинько узнала об этом письме ван дер Стула, она подала бы на него в суд за явную поддержку “преступного” областного референдума? Как можно в официальной переписке ссылаться на такое “непотребное” деяние? Приговорили бы тогда ван дер Стула, и не разъезжал бы он сейчас по Украине.

Но дело в том, что о письме комиссара мало кто шесть лет тому назад узнал. Оно так и осталось похороненным в недрах украинского МИДа. Впрочем, 7 июня 1994 г. тогдашний министр Зленко комиссару таки ответил.

Да ну их, этих русских… но денег дайте

В основном министр писал про Крым и татар. Но и Восток Украины вниманием не обошел:

Мы тоже обеспокоены языковыми вопросами в восточных областях. Украинская Конституция, законодательный механизм и правительственная национальная политика в целях утверждения гармоничного межнационального мира обеспечивают защиту прав не только национальных меньшинств, но также и украинского этноса, ослабленного в течение столетий насильственной русификации.

Далее министр ссылается на ряд положений из Закона о языках и Закона о национальных меньшинствах в том смысле, что там и так много прав дадено этим москалям и прочим зайдам. Чего их еще защищать? Тут министр вовсю эксплуатирует наивность западных инспекторов, которые считают само собой разумеющимся, будто все нормы украинского законодательства исправно выполняются. Мало кто на Западе верит в то, что у нас есть законы и статьи, которые существуют лишь для предъявления зарубежным комиссарам.

А потому, дескать, нет надобности нам выполнять вашу, пан комиссар, вторую рекомендацию, основанную на итогах областного референдума. Ничего в нашем законодательстве мы менять в пользу русских и пр. не станем.

А вот первая рекомендация любопытна. Та, что касается разъяснения среди русского населения “мирных целей” правительственной национальной политики:

Мы считаем необходимым широко разъяснить положение статьи 8 Закона Украины о языках, которое, в частности, предполагает, что незнание украинского языка не может быть основанием для отказа в трудоустройстве граждан.

Вы, часом, не помните, когда украинские власти широко развернули разъяснительную кампанию на предмет широких прав, предоставленных нацменьшинствам? Вот и я не помню. То есть и первую рекомендацию комиссара лишь на бумаге пообещали выполнить.

А, кстати, почему хоть в этом вопросе надо было расшаркаться перед комиссаром? Дело в том, что ван дер Стул в своем письме деликатно намекнул на некоторое западное вспомоществование на предмет обустройства репатриируемых крымских татар. И вот, проявив на словах озабоченность языковой проблемой в Донбассе и пообещав что-то сделать в этой сфере, министр не менее деликатно осведомился, мол, вы там что-то о финансовой помощи, пан комиссар, писали, нам бы поподробнее, будь ласка, на эту тему…

Вот такая состоялась мало кому известная переписка на наш счет между официальным Киевом и ведомством Верховного комиссара ОБСЕ в Гааге. Весьма показательная…

Социальные сети:           


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>