Его вспомнят в будущем

Игорь Сычев

С Дмитрием Корниловым я познакомился в конце сентября 1990 года. Это было сложное время. В стране нарастали тревожные события, с которыми я смириться не мог. Вылезли из всех щелей националисты, не встречая никакого особого сопротивления, открыто требовали выхода Украины из Союза, уверяя, что самостийность – главное и непреложное условия для наступления «золотого века». Среди моих тогдашних знакомых, а также среди тех, с кем я работал, не нашлось людей, способных оценить обстановку и объединиться для отстаивания антинационалистических позиций. Таких людей надо было искать.

От одного хорошего, знавшего меня, преподавателя Донецкого университета я узнал, что в газете «Вечерний Донецк» от 18 октября появилась коротка информация, буквально в две строчки, предлагавшая всем, кто проявил интерес к созданию политической организации под названием Интернациональное движение Донбасса, звонить – дальше следовал номер телефона. Об интернациональных движениях в прибалтийских республиках мне приходилось читать, прочел я и документ под названием «Манифест интернационального фронта Донбасса», опубликованный в газете Интернационального фронта Латвии в августе того же, 1990 года. Саму газету привезла моя мать, успевшая съездить в Латвию незадолго, как теперь принято говорить, «известных событий». Как стало известно позже, «Манифест интернационального фронта Донбасса» был проектом политического заявления, а газета латвийского Интернационального фронта опубликовала его на свой страх и риск. Впрочем, сейчас в этом никакой проблемы нет, во всяком случае, это было первым информационным свидетельством, что и в Донбассе есть люди, понимающие всю серьезность складывающегося положения.

Я позвонил по указанному в информации телефону. Трубку поднял сам Дмитрий Корнилов. Разговаривали мы недолго, инициатор создания Интердвижения Донбасса объяснил только, что дело идет к тому, что, видимо, вскоре станет вопрос или-или, перед которым отойдут на второй план все различие во взглядах на будущее социального строя и разница в оценках прошлого: с одной стороны останутся сторонники собственного союзного государства, а на другой – валивший Союз Ельцин и примкнувшие к нему националисты в остальных республиках. Я с этим согласился и мы договорились о встрече. Но первая запланированная встреча не состоялась. Мне пришлось уехать хоронить мою бабушку. Вернувшись в Донецк, позвонил Корнилову снова и мы договорились о встрече на перекрестке улицы Университетской и проспекта Мира, около троллейбусной остановки. После первого телефонного разговора у меня определенного впечатления о внешности и характере моего собеседника не сложилось. Почему-то я решил, что он старше меня на несколько лет, а манера разговора показалась какой-то флегматичной. Но перед встречей, чтобы мы друг друга узнали, мы обменялись словесными портретами. Корнилов сказал, что он носит небольшую бороду и усы, роста не слишком высокого, сообщил также, что ему 28 лет. Вопреки первому впечатлению от разговора по телефону, я оказался старше его.

В условленном месте мы встретились, если не ошибаюсь, часов в пять вечера и отправились пешком по городу, обмениваясь мнениями о ситуации в стране и в нашей области. Выяснилось, что почти по всем вопросам мы единомышленники, а из разговора на общие темы узнали, что у нас даже есть общий знакомый. Мой однокурсник Виталий Заблоцкий. К тому же мы были однокашниками по Донецкому университету, только Дмитрий закончил факультет романо-германской филологии годом позже, чем я исторический. В конце встречи Дмитрий сообщил, что все желающие участвовать в основании Интердвижения Донбасса приглашены собраться в ближайшую среду в тогдашнем Доме политпросвещения. Во времена перестройки и гласности многие заведения такого типа, где раньше проходили только официальные мероприятия, открыли свои двери для возникавших многочисленных организаций самого разного толка, причем бесплатно.

Там же 18 октября 1990 года прошла и первая публичная дискуссия, организованная Интердвижением. Она была посвящена исторической роли Донецко-Криворожской Республики. Дискуссия стала, наверное, первым в Донбассе альтернативным, антинационалистическим мероприятием, идущем «снизу». Местные украинские националисты, уже привыкшие к тому, что они монопольно митингуют на центральной площади Донецка, переполошились. Некоторые, наиболее «озабоченные» из них, сами явились на акцию Интердвижения и попробовали устроить скандал. Корнилов без лишних церемоний потребовал от них убираться вон. Для всех, мало знавших не столь уж далекую историю Донбасса, мероприятие оказалось полезным, но по поведению руховцев и прочих к ним примкнувших, чувствовалось, что они выполняют лишь роль «свистков» более широкого и поэтому гораздо более опасного плана, не исчерпывавшегося уличными сходками.

Общаться с Дмитрием Корниловым, как выяснилось уже в ходе первых встреч, было очень интересно. Я, например, впервые в жизни непосредственно познакомился с человеком, говорившем на английском языке ничуть не хуже, чем на русском. К Дмитрию можно было обращаться за ответом на любой вопрос, относящийся к филологии. Он и историю знал так, что мог заткнуть за пояс многих дипломированных историков. Кроме этого Дмитрий Корнилов еще в 1988 году успел опубликовать в региональном литературном журнале «Донбасс» большую статью под названием «Про обгорелый пень и среднего брата». Смысл статьи был в том, что нечего вспоминать, кто и когда провел в наших краях межу и установил на ней в виде пограничного знака обгорелый пенек, как свидетельствовал некий документ до наших дней исторический источник, спустя столетия все жители Донбасса живут у себя дома и новых границ городить нечего. Спустя всего два года этот вывод аукнулся более чем актуально. А всем нам, кто тогда не опубликовал еще ни одной строки, Дмитрий казался «маститым литератором».

Учредительная конференция Интердвижения Донбасса состоялась 18 ноября 1990 года в том же доме политпроса. Уже по составу прибывших участников стало ясно, что новая организация будет «разлогинской» по социальному облику, различными оказались и исходные политические взгляды будущих «интеров», но неприятие национализма и угрожающего раскола страны объединило всех. Конференция приняла Манифест Интердвижения. Написан он был Корниловым и, надо признать, в неожиданном для многих оригинальном ключе. Главные тезисы Манифеста – Свобода, Справедливость, Стабильность, Развитие – составляли из своих заглавных букв аббревиатуру СССР. Манифест предупреждал, что авторитарные замашки новоявленных националистических лидеров грозят любой республике Союза новым типом тоталитаризма, который лишит все народы страны надежд на стабильную свободную жизнь, при которой только и возможно реальное прогрессивное развитие. Насколько оправдались эти предупреждения спустя 13 лет после создания Интердвижения Донбасса, есть возможность судить каждому. Собрания Интердвижения, начавшиеся уже далекой осенью 1990 года, продолжаются и по сей день. За это время в организацию приходили разные люди, но, вероятно, каждый уносил с собой частицу причастности к исторической альтернативе окружающей действительности.

Еще весной 1990 года Дмитрий вместе со своим младшим братом Владимиром ездили в одну из первых «горячих точек» Союза – Южную Осетию, а в августе 1991 года они побывали в Абхазии, где годом прежде путем выборов к власти пришло местное Интердвижение – Народный форум Абхазии. После этого республика не пожелала покориться националистическому режиму Гамсахурдии, восстановившем конституцию меньшевистской Грузии 1921 года, упразднившей, кстати, все автономии. Из Абхазии Дмитрий вернулся накануне августовского путча. Тогда же он заявил, что Интердвижение, если добиться успеха, должно быть другим, в нем необходимо участие депутатов разных уровней и прочих влиятельных людей.

Пленум Интердвижения, состоявшийся 28 августа 1991 года, был, вероятно, самым бурным за всю его историю. Обсуждался одни вопрос: что делать дальше? Сошлись на том. что, невзирая на обстоятельства, будем отстаивать интересы Донбасса, даже уже без Союза. Тогда к неизменному требованию Интердвижения о придании русскому языку статуса государственного прибавились еще два: федеративно-земельное устройство Украины с автономией Донбасса и интеграция с Россией. На этих трех базовых принципах, всеобщего антинационалистического фронта Интердвижение действует и до сих пор.

После «Обгорелого пня и среднего брата» Дмитрий не оставил своих журналистских занятий, хотя писать приходилось «в стол». Уже после январских событий 1991 года в Вильнюсе интердвиженцам стало практически невозможно публиковаться в прессе. Было видно, что в «верхах» вехи окончательно склонились в пользу самостийности. Дмитрию ничего не оставалось другого, как писать в ожидании лучших времен, тогда же у него созрел замысел написать книгу о «донецкой идее», другими словами – о месте и роли Донбасса в изменяющейся истории. Но в практической плоскости было непонятно, где могли бы публиковаться плоды его стараний.

Так продолжалось до первых месяцев 1993 года, пока в Донецке не стала выходить новая газета «Донецкий кряж». Ее позиция оказалась почти во всем созвучна взглядам Дмитрия и уже весной 1993 года он опубликовал в ней свои статьи. В этой же газете стали время от времени помещать свои материалы и другие участники Интердвижения, в том числе и автор этих строк. Летом 1994 года, проработав 10 лет в школе и заслужив ранг учителя-методиста английского языка и истории, Дмитрий Корнилов перешел работать в «Донецкий кряж». Шесть лет работы на журналистском поприще стали вершиной всей деятельности Дмитрия Корнилова. В газете он «тянул» вся текущую политическую аналитику, помещал и небольшие информационные материалы, но главным делом стала публикация статей исследовательского, программного характера. Не будет преувеличением сказать, что после появления статей «Приватизированная держава», «Две Украины», «Так кто же больше любит Украину?» вся донецкая журналистика наконец-то заявила о себе, как об отдельном, не вписывающемся в диктуемые «сверху» рамки. Отдельного слова заслуживают большие статьи Дмитрия по историческим вопросам, обретшим на рубеже веков злободневное звучание: «Конотопская битва», в которой он развенчал ниционалистический миф о будто бы выдающейся победе над русскими войсками. Статья «Азбучные войны» раскрывала суть и обстоятельства «языковой агрессии», предпринятой австрийскими противниками русско-украинского единства и унаследованной современным украинским национализмом. И, конечно же, статья «Отчаянная республика», опубликованная в Донецком кряже» в феврале 2000 года. В этой статье, как никогда раньше, было заявлено о том, что Донбасс имеет собственную историческую судьбу. Возможно, придет время, когда эти труды Дмитрия Корнилова будут служить примером будущим поколениям журналистов Донбасса, как нужно с профессиональным мастерством подходить к освещению сложным, затрагивающих жизнь каждого человека, исторических проблем.

Все, кому посчастливилось знать Дмитрия лично, запомнили его веселым, отзывчивым человеком. Он был один из немногих людей, с которым можно было обсуждать любые житейские вопросы, зная, что тебя поймут правильно. Сам Дмитрий всегда был переполнен разными идеями и соображениями, о которых мог рассказывать часами. За это я его в шутку прозвал «мастером художественного монолога». Вместе с тем характер Корнилова оставался сложным, не лишенным «острых углов». Он любил работать, даже чувствовал себя не в своей тарелке, когда в его планах возникали неожиданные перерывы, связанные с различными обстоятельствами. Неприязненно относился к разным гулянкам, застольям и фуршетам, пользующихся вообще-то популярностью у пишущей братии. Подобные мероприятия Дмитрию представлялись пустопорожней тратой времени. Дмитрий как-то мимоходом относился даже к собственным дням рождения. Как-то я просил, не забыл ли он об очередном таком дне, а он ответил, что ему о нем напомнила запись в компьютере.

Компьютеры – вообще отдельная тема в его жизни. Компьютерной грамотой он овладел в совершенстве в середине 90-х годов и мог часами играть в «цивилизацию» или отыскивать в Интернете какие-нибудь далеко скрытые сведения. Иногда за компьютером он мог засиживаться сначала в редакции, а потом дома, целыми ночами.

Дмитрий был увлекающимся человеком. Увлечение тем или иным вопросом помогало ему знать его в совершенстве. Но не исключено, что это же обстоятельство послужило причиной его жизненной драмы, с которой Дмитрию пришлось столкнуться в молодые годы жизни. У Корнилова не было, видимо, склонности, заниматься некоторыми микропроблемами современной истории. Он сам, да и мы все, долгое время не могла во всей полноте разобраться, с чем нам пришлось столкнуться в политике. Поэтому и некоторые из тех идей, которые были впервые выдвинуты Дмитрием Корниловым для Донбасса в начале 90-х годов прошлого века, спустя более десятка лет получили несколько неожиданное воплощение, которое ему вряд ли бы понравилось. Подробнее рассказывать об этом еще рано. Но уверен, что к личности Дмитрия Корнилова и к его творчеству будут возвращаться еще не раз.

После неожиданной смерти Дмитрия прошло полтора года. Инсульт оборвал его жизнь в неполные 40 лет. Его мучительно не хватает рядом. Особенно это чувствуется, когда что-нибудь важное происходит в политике и просто в жизни. Вновь и вновь задаешь себе вопрос: что сказал бы по этому поводу Дима? Пусть эта книга послужит началом его второй жизни, которая будет продолжаться в памяти знавших Дмитрия людей, а также в новых поворотах истории, где каким-нибудь неожиданным образом получат развитие его идеи и дела.

Социальные сети:           


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>