Гибель броневика «Товарищ Артем»

Вечером 24 июня 1919 г. (во многих советских источниках и, кстати, на мемориальной доске на горсовете датой взятия Харькова значится 25-е, что не верно) в центре Харькова погиб экипаж советского броневика, носившего название лидера Донецкой республики – «Товарищ Артем».

Вот как это события описывает создатель броневых войск ДКР Алексей Селявкин:

Алексей Селявкин

«25 июня 1919 года, когда бронедивизион вел тяжелые бои под Новомосковском,
командир броневика имени Артема — Юзеф Станкевич выполнял приказ военного коменданта Харькова П. А. Кина. Броневик был выдвинут на окраину города по Чугуевскому шоссе, чтобы задержать казачьи части Деникина и прикрыть отход советских войск из города.

Сдерживая огнем разведывательные казачьи отряды и непрерывно их контратакуя, броневик медленно отходил через Конную площадь и далее по Старомосковской улице к центру города, чтобы присоединиться к частям Красной Армии в районе Холодной Горы. Но уже в центре около пяти часов вечера броневик встретил крупные белогвардейские подразделения, вошедшие в Харьков с разных направлений, и вступил с ними в бой.

Под перезвон колоколов местная буржуазия, бывшие офицеры, чиновники с оркестром, цветами и трехцветными флагами готовились торжественно встретить деникинских «освободителей».

Увидев броневик, на башне которого красными буквами было выведено «Артем», устроители торжеств оцепенели. А когда пулемет брызнул огненной очередью по коннице, оцепенение сменилось паническими воплями и бегством. Броневик носился по площади, врезаясь в колонны врага. Торжественная встреча не состоялась. Но деникинцы оправились от шока и стали окружать броневик, поливая его пулеметным огнем.

Во время движения по Московской улице, на подъеме, остатки горючего отлились в задние отсеки бака и подача бензина в двигатель прекратилась. Броневик
остановился на перекрестке Московской улицы и Петровского переулка (ныне
переулок Короленко), продолжая отбиваться от врага.

Когда кончились патроны, экипаж вывел из строя пулемет и двигатель броневика, а затем вступил в рукопашную схватку с казаками. Окровавленных героев белогвардейцы потащили на Николаевскую площадь и здесь, после истязаний под озверелый рев контрреволюционного отребья, расстреляли.

Трупы расстрелянных четырех бойцов и командира Юзефа Станкевича пролежали на площади несколько суток. Деникинцы хотели запугать людей жестокостью расправы. Но подвиг экипажа броневика имени Артема вызвал у харьковских пролетариев чувства восхищения и гордости, стал примером беззаветного служения революции, делу партии Ленина».

Антон Туркул

Генерал Антон Туркул, входивший в Харьков в передовом отряде дроздовцев, в своих воспоминаниях также подробно останавливается на приключениях «Товарища Артема» в центре Харькова. Правда, делает иные оценки, само собой:

«Вдруг из-за угла с рычанием вылетела серая броневая машина. Броневик
застопорил в нескольких шагах от меня, по борту красная надпись: «Товарищ
Артем».

Броневик открыл огонь по батальону у электрической станции. Я прижался к
стене, точно хотел уйти в нее целиком. «Товарищ Артем» гремит. Вся моя связь
попрыгала с набережной под откос, к речке, точно провалилась сквозь землю.

В батальоне наши артиллеристы заметили меня у броневика и не открыли
стрельбы. Если бы у «Товарища Артема» был боковой наблюдатель, меня мгновенно смело бы огнем. Но бокового наблюдателя не было; «Товарищ Артем» меня не заметил.

Под огнем я стал пробираться вдоль домов, ища какой-нибудь подворотни,
выступа, угла, где укрыться. Дверь одного подъезда поддалась под рукой,
приоткрылась, но на задвижку накинута цепочка. Я перебил цепочку выстрелом из
маузера, вошел в подъезд.

Все живое кинулось от меня в ужасе. Мой выстрел, вероятно, показался взрывом.
Обитатели квартиры лежали ничком на полу. На улице гремел «Товарищ Артем». Мне некогда было успокаивать жильцов. Я пробежал по каким-то комнатам, что-то
опрокинул, поднялся по лестнице на второй этаж и там открыл окно.

Наконец-то с этой наблюдательной вышки я увидел всю свою связь, восемь
дроздовцев, залегших под откосом на набережной. И они увидели меня;
разгоряченные лица осклабились, а старший связи, подпрапорщик Сорока,
замечательный боец, литой воин, махнул мне малиновой фуражкой и вдруг со связкой ручных гранат стал подниматься по насыпи к броневику.

Не скрою, у меня замерло сердце. «Сорока, черт этакий, да что же ты делаешь!
— хотелось мне крикнуть подпрапорщику. — Ведь это верная смерть».

Сорока выбрался на набережную, стал бросать в броневик гранаты, метя в
колеса. За ним выбралась и вся связь. Вокруг «Товарища Артема» поднялись такая грохотня и столбы взрывов, что «Товарищ» струхнул, дал задний ход и с рычанием умчался по Старомосковской…

Батальон уже выходил на Николаевскую площадь. Тогда-то на его хвост, на
подводчиков-мужиков, снова вынесся из-за угла «Товарищ Артем», пересек колонну, разметал, переранил огнем подводчиков и лошадей. Скрылся. Я приказал выкатить четыре пушки на улицы, во все стороны города, и ждать «Товарища Артема».

Человеческое море колыхалось на площади. Над толпой стоял какой-то светлый
стон: «А-а-а». Где-то в хвосте у нас шнырял броневик; многочисленная толпа при
малейшей панике могла шарахнуться на нас, смести батальон. На всякий случай,
чтобы иметь точки опоры, я приказал занять часовыми все ворота и подъезды на
площади.

«Товарищ Артем», спятивший с ума, вылетел снова. Со Старомосковской он
помчался вверх к Сумской, в самой гуще города поливая все кругом из пулемета.

Когда я подошел к нашей пушке на Старомосковской, артиллеристы под огнем
«Артема» заряжали орудие. Улица узкая, покатая вниз. У лафета опоры нет. Пушка, сброшенная с передка, все равно катилась вниз. Выстрелили с хода. На улицу рухнули рамы всех ближайших окон, нас засыпало осколками стекол. Мы открыли по «Товарищу Артему» пальбу гранатами вдоль улицы. «Артем» отвечал пулеметом, нас обстреливали и сверху: многие артиллеристы были ранены в плечи и в головы. Наши кинулись с ручными гранатами на ближайшие чердаки. Там захватили четырех большевиков с наганами. Сгоряча уложили всех.

Черные фонтаны разрывов смыкались все плотнее вокруг «Товарища Артема».
Здесь-то он и потерял сердце. Он дал задний ход, а ему надо было бы дать ход
вперед, на нас, и завернуть за ближайший угол. Но он, отстреливаясь из пулемета, подался назад, в надежде скрыться в той самой улице, откуда выскочил.

На заднем ходу «Товарищ Артем» уперся в столб электрического фонаря. Он
растерялся и толкал и гнул железный столб. Потом его закрыло пылью и дымом
разрывов, он перестал стрелять. Тогда я приказал прекратить огонь. Дым медленно расходился. Броневик застрял внизу, посреди улицы, у погнутого фонарного столба. Он молчал.

Я послал связь проверить, что с противником. С ручными гранатами связь стала
пробираться к броневику, прижимаясь к стенам домов. Вот окружили машину. Машут руками. Броневик молчит. Или в нем все перебиты, или бежали. Мы окружили трофей: внутри кожаные сиденья залиты кровью, завалены кучами обгоревшего тряпья. Никого. Бежали.

На Сумской, неподалеку, нашлась москательная лавка. Я приказал закрасить
красную надпись «Товарищ Артем». Тут же, на месте боя, мы окрестили его
«Полковник Туцевич». Когда мы выводили нашу белую надпись, подошел старик еврей и вполголоса сказал мне, что люди с броневика прячутся тут, в переулке, на
чердаке третьего дома.

Все тот же удивительный Сорока со своей связью забрался на чердак. Его
встретили револьверной стрельбой. Чердак забросали ручными гранатами. Команда «Товарища Артема» сдалась. Это были отчаянные ребята, матросы в тельниках и кожаных куртках, черные от копоти и машинного масла, один в крови. Мне сказали, что начальник броневика, коренастый, с кривыми ногами, страшно сильный матрос, был ближайшим помощником харьковского палача, председателя чека Саенко.

Толпа уже ходила ходуном вокруг кучки пленных. Я впервые увидел здесь ярость
толпы, ужасную и отвратительную. В давке мы повели команду броневика. Их били палками, зонтиками, на них плевали, женщины кидались на них, царапали им лица. Конвоиры оттаскивали одних — кидались другие. Нас совершенно затеснили. С жадной яростью толпа кричала нам, чтобы мы прикончили матросню на месте, что мы не смеем уводить их, зверей, чекистов, мучителей. Какой-то старик тряс мне руки с рыданием:

— Куда вы их ведете, расстреливайте на месте, как они расстреляли моего сына,
дочь! Они не солдаты, они палачи!..

Но для нас они были пленные солдаты, и мы их вели и вывели команду «Товарища Артема» из ярой толпы. Проверка и допрос установили, что эти отчаянные ребята действительно все до одного были чекистами, все зверствовали в Харькове. Их расстреляли».

По поводу дальнейшей судьбы броневика есть разные версии. Одни утверждают, что он был подорван своим экипажем перед его оставлением. Сам Туркул доказывает, что надпись «Товарищ Артем» закрасили, после чего броневик под именем «Полковник Туцевич» служил Деникину. По сообщениям харьковской прессе данный броневик даже якобы участвовал в параде белых войск, состоявшемся в Харькове через день – 26 июня.

В Харьковском историческом музее есть неплохой макет броневика «Товарищ Артем». Буду признателен харьковцам и харьковчанам, если сфотографируете и поделитесь фотографией.

 

Социальные сети:           


Гибель броневика «Товарищ Артем»: Один комментарий

  1. «Дроздовцы в огне». В этой книге Туркул как бы оправдывается за свои действия в гражданской войне. И много противоречий. Так что я ему не верю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>