Хронология: 2 декабря

19 ноября 1917 г. (2 декабря по новому стилю):

Для обсуждения конфликта с Центральной Радой состоялось экстренное заседание Харьковского Совета, на котором выступил будущий лидер Донецкой республики Артем-Сергеев. Он заявил: «Отношение к Центральной Раде у большевиков такое же, как и к бывшему правительству Керенского». Любопытно, что среди выступавших харьковцев нашелся и один защитник Рады. Представитель украинских социалистов Петренко бахвалился: «Если большевики желают померяться силами с украинцами, то украинцы вызов принимают. Украинские социалисты всеми силами будут защищать Раду от чьих бы то ни было посягательств». Самое веселое, что когда вопрос дошел до принятия резолюции, выяснилось, что кворума уже не набирается, а потому обсуждение животрепещущего вопроса было решено перенести на потом.

Одновременно Артем направил послание в Московский военно-революционный комитет с просьбой срочно прислать в Харьков оружие для вооружения рабочих и красногвардейцев.

Ворошилов в письме в ЦК РДСРП(б) смачно описал отношение луганцев к украинскому вопросу и к Центральной Раде: «Мы волею судьбы проживаем в пределах «Катеринославщины», которую наше «вильне казацтво» объявило принадлежностью Украинской республики. Отсюда наши доморощенные украинизаторы делают такие практические выводы, от которых нашим товарищам приходится круто. Так, например, они на некоторых рудниках потребовали роспуска Советов и создания их на новых условиях — с 70% украинцев и 30% других национальностей, не беда, что в этих Советах, избранных на основе всеобщего избирательного принципа, не оказалось ни одного украинца, их теперь у нас думают фабриковать… Нам уже навязывают Раду и запрещают признавать Петроградское правительство. Конечно, пока мы плюем на всю эту шумиху». Фабриковать украинцев – как это типично для Украины!

Обнародованы результаты выборов в Учредительное собрание в Екатеринославе. Победу одержал список большевиков – 26,4%. Затем шли: Еврейский национальный избирательный комитет – 18,4%, украинские партии – 16,4%, кадеты – 11,7%, эсеры – 11,6% (они потеряли почти две трети голосов по сравнению с выборами в городскую Думу), Бунд – 5,8%, объединенные социал-демократы – 2%.

Ростовский «военно-революционный комитет объединенной демократии» обнародовал приказ № 1, которым «объявлял себя высшим органом власти в Донской области». Правда, по настоятельному требованию городской Думы приказ этот вскоре был отменен.

По распоряжению и.о. верховного главнокомандующего Русской армией генерал Н. Духонин отдал приказ об освобождении из Быховской тюрьмы генералов Корнилова, Деникина, Лукомского, Маркова и Романовского, будущих лидеров белого движения. Генерал Духонин был на следующий день смещен и растерзан солдатами. А освобожденные генералы начали пробираться на Дон. Некоторые из них по дороге остановились в Харькове.

В Петрограде начался 1-й съезд левых эсеров, окончательно закрепивший раскол в эсеровской партии на левых и правых.

«Нью-Йорк таймс» опубликовала статью американского сенатора Уильяма Бора «Должны ли мы бросить Россию?» В ней политик дал любопытное описание процесса формирования «независимых республик» внутри Российского государства: «Абсолютный хаос, который следует за попыткой миллионов людей, лишенных разумного руководства, без должного понимания идей свободы, тщетно предпринять попытки собственными силами установить самоуправление».

Карта к статье У. Бора

2 декабря 1918 г.:

Харьковский Совет, объявивший всеобщую забастовку в городе в ответ на арест петлюровским атаманом Болбочаном президиума Совета, провозгласил: «Товарищи! Сегодня, в понедельник, ни один завод, ни одно предприятие не работает. Сегодня рабочий класс Харькова демонстрирует свою организованность, свою сплоченность, свою волю стальной стеной стоять за свой Совет. Рабочие с полным сознанием своей силы ответят на покушение на их Совет». Таким образом, петлюровская власть, даже не успев появиться в Харькове, сразу же продемонстрировала, что она не может контролировать ситуацию в городе, где уже фактически власть брали в руки большевики, не дожидающиеся подхода советских войск из-за демаркационной линии.

В Одессу прибыли польские легионеры.

2 декабря 1919 г.:

Деникинская сводка за 2 декабря сообщала: «Юго-западнее Корочи наша конница выбила противника к дер. Стрелицы. В районе железной дороги мы заняли дер. Клейменово… Под давлением превосходных сил противника нами оставлена ст. Готня».

В 7 часов утра в Харьков прибыл глава французской военной миссии на Юге России генерал Ш. Манжен. Прием оказался гораздо более скромным, чем прием, оказанный британскому генералу Ч. Бриггсу, приезжавшему в Харьков всего за пару недель до француза (см. http://kornilov.name/hronologiya-14-noyabrya/). Представитель городской управы Ф. Иваницкий в этой связи, встречая Манжена на вокзале, посетовал, что «при создавшейся обстановке и сравнительной близости фронта к Харькову, город не может встретить представителя Франции, как это подобает». В 10.00 Манжен посетил генерала Май-Маевского, испив с тем по бокалу шампанского. Обменявшись тостами, оба генерала в 10.45 прибыли во французское консульство. Там Манжен распорядился выдать «угощение» корниловцам, охранявшим здание, после чего пообщался с харьковской прессой. В 17.00 он принял делегацию французских граждан, проживающих в Харькове (остались еще и такие, оказывается). В 19.00 там же, в консульстве, состоялся торжественный обед, на котором присутствовали генерал Май-Маевский и небезызвестный «адъютант его превосходительства» П. Макаров. На следующий день Манжен уехал из Харькова. И больше туда не возвращался…

В Харькове состоялось первое заседание вновь избранной городской Думы. Первое заседание стало, похоже, и последним – Думе этой было отведено всего несколько дней. До прихода большевиков. Уже через шесть дней деникинская администрация Харькова эвакуировалась из города. А пока что гласные избрали последнего председателя харьковской городской Думы. Им стал бывший депутат Государственной Думы, некогда крупный помещик Николай Николаевич Ковалевский. За него проголосовали 43 гласных, против – 12. Заместителем его был избран заместитель городского головы М. Игнатищев.

Последний глава Харьковской Думы Николай Ковалевский

Сразу после избрания Ковалевский обратился к харьковской Думе с проникновенной речью, заявив: «Первая речь, произнесенная с этой кафедры, должна быть посвящена тем, кто несет тяжкие лишения и страдания за возрождение Единой Великой России – тем, кто льет кровь и отдает жизнь за восстановление чести и достоинства России, тем, кто ведет борьбу не на жизнь, а на смерть с людьми, надругавшимися над нашими святынями, залившими наши поля, села и города кровью, подвергнувшими Россию разорению, а русский народ страданиям и унижениям… Настал час населению города Харькова поставить пред собою вопрос о том, выполнило ли оно свой долго перед теми, кто в страданиях – плохо одетый и обутый – в эти тяжелые дни стужи и ненастья защищает нас… С тяжелым чувством  должен констатировать, что долга мы не выполнили… Мы не обеспечили, до призыва власти и до принуждения тех элементарных удобств борцам за Россию и за нас… Население проявляет недопустимое равнодушие к добру и злу и в этом главная наша опасность – в этом равнодушии истинная причина тех тяжелых испытаний, которые несут граждане Орла, Курска, Воронежа, Чернигова и которые, может быть угрожают многим из нас».

Похоже, это была последняя публичная речь Ковалевского. После этого о нем в Харькове никто ничего не слышал. Правда, неожиданно фигура Ковалевского возникает в дневниках В. Вернадского за 1934 г. (если быть точнее – за 26.11.34). Почти никаких сомнений, что речь идет именно о бывшем депутате Госдумы: «Утром Н.Н. Ковалевский с письмом…; не видел после революции. Старые земские связи… Старик 75 лет, бодрый, сейчас в трагичном положении. Служил экономистом в Петровске (Махач-Кала). Внезапно учреждение его раскассировано… Отказали ему в пенсии и теперь он очутился в положении изгоя! Ищет места, боится, что не примут – хотя по паспорту ему 65 лет. Голодная смерть грозит. Перед революцией – он человек богатый – базировался на свободную, независимую от службы жизнь – садоводство в Сухуми и земская работа. Харьковский земец. Хочет в Мурманск, Хибины. Один сын его, слышал, был года два-три назад расстрелян в числе бывших офицеров здесь, в Ленинграде: таких случаев бывало много. Пришли, арестовали и пристрелен скорее (чем) расстрелян. Н.Н. (Ковалевский) говорит, что из ненавистника большевиков пришел к заключению, что это единств[енная] сила, которая может сохранить Россию. Деревня – крепостное право, забита вся инициатива; население терроризировано. Особенно Украина. Смотрит со страхом на войну.
Думает, что будет».

Кадетская газета «Свободная Речь» подвергла анализу результаты выборов в Харьковскую городскую Думу: «К Харькову из всех освобожденных за минувшее лето городов скорее всего может быть приложено название «добровольческого» по преимуществу. Здесь отряды освободителей встретили с самого начала восторженный прием, молодежь тысячами хлынула в ряды войск, самое занятие города прошло очень гладко, совместная работа власти и общества сложилась сносно. Этому, веротяно, немало способствовала наличность в Харькове, в отличие от других южных городов, довольно обширных кадров русской культурной интеллигенции, способной восприять добровольческую идею в полной ее чистоте, без ограничительных оговорок областного или национального происхождения».

А одним из первых представителей местной власти, который драпанул из Харькова, был, само собой Ющенко (ну, а кто ж еще?). Речь идет о прокуроре Харьковской судебной палаты А.С. Ющенко, который уехал в Ростов якобы «для участия в особой комиссии для изыскания мероприятий, направленных к обеспечению независимости суда и улучшению материального положения судебного ведомства». Это за несколько-то дней до сдачи Харькова! Да уж, Ющенки – они такие!

Верховный правитель России адмирал Колчак выслал генералу Деникину телеграмму: «Обстановка требует предоставления генералу Деникину всей полноты власти на занятой им территории; я прошу передать генералу Деникину полную уверенность мою, что я никогда не разойдусь с ним в основаниях нашей общей работы по возрождению России».

От имени своей, уже разбежавшейся, Директории Петлюра издал воззвание к населению, в котором всю вину за очередное свое поражение повесил исключительно на предавших его галичан: «Переход Галицкой Армии на сторону Деникина поставил нашу армию в чрезвычайно тяжелое стратегическое и материальное положение, потому что одновременно с передачей врагу силы военного имущества для его наступления была открыта наша главная коммуникационная линия. Это вынудило государственный аппарат нашей Республики и войско оставить район Каменца, Проскурова и Староконстантинова и перейти в местность, где б наша армия могла отдохнуть». В тот же день «сечевые стрельцы» были распущены «до лучших времен». Сам Петлюра, которого чуть не арестовали собственные атаманы, на автомобиле перебрался из Любара в Черторию.

2 декабря 1920 г.:

В связи с действиями по ликвидации махновщины советские военные власти объявили Мелитопольский, Бердянский и Мариупольский уезды на осадном положении.

Социальные сети:           


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>