Идея общей судьбы

Россияне, евразийцы, советский народ?

Об идеологии воссоединения, или будем ли на общую стройку вместе с кирпичом завозить и диван…

Этот процесс остановить, видимо, уже нельзя. Называть это можно по-разному: реинтеграция, воссоединение, восстановление и т. д. Смысл один – объединение всех или нескольких республик разрушенного Союза в некое государственное образование, будь то Евразийский Союз, новый СССР, “просто” Россия или даже Российская империя. Уже созданы и активно действуют Межпарламентская ассамблея, Межгосударственный экономический комитет, заключен единый таможенный союз Белоруссии, Казахстана и России.

Кто против?

Конечно, чем сильнее раскручивается центростремительный процесс, тем больше бьются в истерике те, кто хотел бы его остановить. Существует три типа противников интеграции.

Есть те, кто уже успел приспособиться к ситуации – к границам и кордонам, кто не упускает шанса нажиться на всенародной беде, на разрыве семейных уз, на разнице курсов валют, на расхождениях в законодательстве. Помимо огромной армии ярых приверженцев самостийности “по должности”, начиная с послов, консулов, министров и кончая таможенниками и менялами, есть еще масса некогда провинциальных, заштатных секретарей райкомов, историков КПСС, “научных коммунистов” и марксистско-ленинских философов, которые волею судьбы в один прекрасный (для них) миг превратились в “ведущих политологов и политиков”. Понятное дело, они панически боятся, что в другой миг они могут лишиться званий и постов, содержащихся на народные деньги, их перестанут обхаживать иностранные корреспонденты, их перестанут приглашать “с лекциями” за кордон. Кое-кто из них достаточно откровенен и циничен настолько, чтобы не скрывать в частных беседах истинные причины своего самостийничества, исчисляемые в долларах и марках. С этими, как их называли Иван Франко и Леся Украинка, “патентованными патриотами”, самостийниками по должности, нет смысла спорить, их двуличие и своекорыстие можно лишь разоблачать.

Но есть и две другие категории противников интеграции. Одни свято верят официальной пропаганде и националистическим агиткам. Они убеждены в том, что “в империи жилось хуже”. Напрасно думают слишком горячие сторонники Союза, что таких людей мало. Их очень много. И каждый день сонм патентованных патриотов из телерадио и прессы трудится, не покладая рук, отрабатывая зарплату, только чтобы поддерживать на должном уровне неверие в Союз. Однако переубедить их вполне возможно.

Другие не воспринимают никаких аргументов. С младых ногтей они усвоили лишь одно: даже, если будет неоспоримо доказано (а действительность убеждает в этом сейчас каждый день), что союз Украины и России взаимовыгоден, все равно они согласны быть голодными, но самостийными. Твердость веры этих людей можно уважать, но их ненависть ко всему русскому настолько велика, что здесь бесполезны любые дискуссии. Их идеологии, идеологии самостийничества, можно противопоставить лишь другую идеологию, идеологию воссоединения. Что она из себя представляет?

Что противопоставить?

Этот вопрос уже давно задан. Происшедшее в Москве с перерывом в две декабрьские недели два конгресса – более “красных” и более “розовых” сил, выступающих за реинтеграцию, показали, что разные их участники видят по-разному сам процесс воссоединения. Мало того. складывается даже впечатление, что сторонники разных путей восстановления единства обращают копья не против всякого рода самостийников, а друг против друга.

На конгрессе народов СССР сопредседатель Комитета народов СССР А. Мельников заявил, что объединительные процессы все равно идут, но какие? Он обратил внимание делегатов на то, что главы республик обсуждают проблемы совместных инвестиций, антимонопольной политики, межхозяйственной кооперации, то есть, как многозначительно выразился докладчик. проблемы “капиталистической интеграции”. А такая интеграция докладчику не нужна. Категорически отверг мыль о какой-либо иной интеграции, кроме социалистической, и другой известный участник Конгресса – Егор Лигачев.

Итак, практически никто не оспаривает самой идеи интеграции. Необходимость объединения с кем-то понимают даже самостийники. кто-то лихорадочно мечется в поисках мифического Межморья, Балто-Черноморского Содружества. Кто-то из кожи вон лезет, чтобы протиснуться в Европейское Сообщество или обрести спокойствие под крылом НАТО. Большинство же убеждено, что естественнее и надежнее пути, чем восстановление связей в рамках разрушенного Союза, просто нет.

Однако многими этот путь воспринимается исключительно как проявление коммунистической или социалистической идеи. Но возможен ли такой путь?

Отметим сразу, что таким образом “левые” противопоставляют себя не только самостийникам, но и многим сторонникам восстановления единства. Тем, которые, в отличие от “левых” полагают, что о том, какой должна быть роль государства в управлении экономикой, каким будет соотношение производительных сил и средств производства, какой – система перераспределения ценностей и прочие увлекательные, по мнению “левых”, вопросы можно будет рассмотреть позже, в рамках уже единого государства. А уж вопрос о том, какая из политических сил будет править в едином государстве, должно определяться всенародными выборами каждый раз через конкретный промежуток времени. Может быть, Великобритания и не разваливается на части потому, что ее жители имеют возможность выбора: в 1945, 1964 и 1974 годах они выбирали социалистов из Лейбористской партии и имели возможность строить свой собственный социализм. Может быть, Шотландия и Уэльс уже давно откололись, если бы британцы не имели возможность время от времени корректировать государственный курс?

Хотят ли “левые” в Союз?

Так что у коммунистов и социалистов всегда остается возможность доказывать в ходе всенародных демократических выборов преимущество собственных взглядов без того, чтобы делать свои взгляды непременным условием существования государства. Мол, не будет социализма, не надо нам и Союза.

А ведь такое чаще всего приходится действительно слышать от вождей “левого” движения. В программах и планах их партий воссоединение отнюдь не значится в качестве первоочередных задач. Например, в предвыборных программах таких депутатов-коммунистов от Донбасса, как Людмила Пасечная (Константиновка) или Борис Кожевников (Куйбышевский район Донецка) напрочь отсутствует соответствующий пункт.

Иной раз кажется, что слова о воссоединении братских народов, о воссоздании Союза для современных украинских “левых” партий – не более, чем лампочки в павловских опытах. Бросил в толпу модный лозунг – лампочка зажглась. Народ “выделил слюну” – отреагировал. Теперь под это дело можно говорить все что угодно, в том числе и оправдывать предательскую позицию “левых” в отношении Крыма или регионального бюджета. После того, как зажглась соответствующая лампочка, народ все переварит. Не этим ли объясняется чрезвычайно холодное отношение верхушки КПУ и СПУ к кампании по сбору подписей за Союз по формуле “четыре плюс все”, инициированном ГКУ?

Порой кажется, что некоторые последователи крайних коммунистических течений вполне готовы примириться с самостоятельной Хацапетовкой, лишь бы она была социалистической. На одном из собраний Интердвижения состоялась любопытная беседа членов ИДД с неким большевиком, который утверждал как раз, что Союз может быть только советским и обязательно социалистическим. В качестве последнего довода ему прочитали цитату из одного документа. Среди прочего там значилось: “Что касается социальных целей нашей борьбы, то мы… (здесь было специально пропущено одно слово) боремся за построение бесклассового общества. Мы – за уничтожение на Украине нового эксплуататорского паразитического класса… Мы за общественную собственность на орудия и средства производства… За построение в независимом украинском государстве бесклассового общества, за действительное уничтожение на Украине эксплуатации человека человеком, за победу идеи бесклассового общества…”. Большевик одобрительно кивал головой, соглашаясь со всеми пунктами. Под общий смех ему было названо пропущенное слово – “мы, бандеровцы…”. Да, цитата взята из документа под названием “Хто такi бандерiвцi, та за що вони боряться”, изданного в 1950 г. Организацией украинских националистов. Неожиданно для всех большевик однако не сконфузился и не стал оправдываться, а откровенно заявил, что готов объединиться с бандеровцами.

Представитель другой “левацкой” группировки, известный под названием “Одесской КПУ”, созданной в феврале 1993 г. на митинге в Одессе, когда ему попытались объяснить, что обычно люди вначале строят дом, а уж потом начинают спорить, в какой комнате поставить диван, стал пламенно и с подкупающей искренностью убеждать собеседников, что “нельзя строить дом, не зная заранее расположения мебели”.К счастью, таких ортодоксов, готовых сотрудничать и с бандеровцами, среди “левых” немного. Но они есть. Они наотрез оказываются слушать о воссоединении с Россией (“Как же, там ведь Ельцин!”) и даже, бывает, поддерживают идею об отключении “Останкино”, поскольку это телевидение, по их мнению, слишком “буржуазное”.

Справедливости ради, следует отметить, что и среди противоположной части сторонников интеграции есть люди, не допускающие даже мысли о возможном союзе с “красными” по вопросу о воссоединении. Мол, “они нас потом загонят в овраг и перестреляют, как махновцев”. Прискорбно. но существует и такая точка зрения, хотя, надо признаться, исторические примеры свидетельствуют в пользу этих сомнений. Впрочем. вредна любая ортодоксия.

Также нелишне будет напомнить и то, что “левые” уже принесли 24 августа 1991 г. единое государство в жертву своим идейным принципам. Ни для кого сейчас не секрет, что Акт о независимости был принят не только, чтобы сделать подарок ко дню рождения Левка Лукьяненко. За этот Акт голосовало подавляющее большинство депутатов-коммунистов, тогда как многие из их оппонентов (включая Вячеслава Чорновила) воздержались или вовсе не голосовали. Речь не о тех партфункционерах, которые перетрусили за свои кресла, а о тех убежденных марксистах, которые хотели ценой развала страны сохранить социализм хотя бы в отдельно взятой Украине.

Прежде всего это относится к нынешнему руководству Украины социалистической партии Украины. Сейчас просто бессмысленно отрицать, что лидеры этой партии играли не самую последнюю роль в развале Союза.

“Это проблема: Украина и Союз. Тенденция к суверенной Украине нами определена. Отступления здесь не будет… Мы стремимся к суверенности и будем ее иметь”. Это не Чорновил, и не Лукьяненко. Нет, это нынешний глава Верховной Рады и лидер социалистов Александр Мороз в мае 1991 года. Цитата заимствована из выступления Мороза в качестве тогдашнего лидера большинства Рады того самого состава, который принял и Декларацию о суверенитете, и провозгласил независимость Украины.

В принципе, социалисты и сейчас не будут отрекаться от тех заявлений своего лидера, они всегда подчеркивали свою приверженность более чем сомнительному лозунгу “суверенная но… в составе Союза”. В лучшем случае они станут сетовать на то, что не совсем просчитали последствия и пр.

Хотя вот, к примеру, заявление Григория Самойлика, руководителя первой ячейки Соцпартии в Донецке в сентябре 1991 г., а ныне секретаря обкома СПУ и референта народного депутата Сергея Кияшко, сделанное им 26 сентября 1991 г.: “Надеюсь, что 1 декабря 1991 года мудрый украинский народ выскажется за независимую Украину”. Он, правда, добавил: “В составе обновленного Союза на федеративной, конфедеративной или только экономической основе”. Помилуйте, но ведь это был уже сентябрь, текст вопроса референдума уже был хорошо известен. В нем и не думали спрашивать мнение народа о Союзе. Сколько людей было обмануто подобными заявлениями! Они честно оправдали надежды пана Самойлика и “мудро” проголосовали “за независимую Украину”. А потом, бросив бюллетень в урну, недоуменно оглядывались, а где бы теперь поставить свою подпись “за обновленный Союз на любой основе”.

Уже тогда было ясно, что выдвинутый коммунистами, ставшими социалистами, лозунг “суверенная, но в составе…” был обманом, притягательной наживкой. Было очевидно, что воплощать в жизнь Киев намерен лишь первую часть этой формулировки. Что и случилось.

Было бы наивно предполагать, что кто-либо из соучастников Великого Обмана 1991 г., которые в благодарность получили высокие посты, станут теперь бороться за воссоединение разваленного ими единого государства.

Какие же есть модели?

Существуют ли уже разработанные теории единства, которые могли бы служить идеологической основой грядущего воссоединения?

Всем нам хорошо известна коммунистическая концепция о “новой исторической, социальной и интернациональной общности людей”, именуемой “советским народом”. Эта идея относительно нова – она была сформулирована 24-м съездом КПСС в 1971 г. Исходя из этой концепции, возрождать следует непременно СССР, а мы все – “советские люди”.

Концепция триединства русского народа гораздо древнее. Она предполагает, что великороссы, малороссы и белорусы – суть три части одного народа, создавшего единое великое государство. Согласно этой концепции, все мы, соответственно, – русские люди, а воссоздавать следует только Россию, или даже Российскую империю.

Концепция евразийства была сформулирована в 20-е годы нашего столетия и явилась “белогвардейским” аналогом будущей версии “советского народа”, своеобразным ответом российской эмиграции на революцию. Среди основателей евразийства – филолог и культуролог Николай Трубецкой, историк Георгий Вернадский, географ Петр Савицкий, искусствовед Петр Сувчинский, философ Лев Карсавин и другие. Они полагали, что существует некая, совершенно самобытная этническая общность – Евразия, объединяющая европейские и азиатские элементы и предполагающая особый исторический путь России. согласно этой концепции, мы – евразийцы, строить нам предстоит, скажем, Евразийский союз или нечто в этом же роде.

Одни обвиняют евразийцев в отсутствии русского патриотизма, в том, что в их учении растворяется, исчезает и Россия, и русский народ. Другие, наоборот, не могут простить евразийцам чрезмерного, по их мнению, русского национализма и даже обвиняют евразийцев в родстве с фашизмом. Вместе с тем. то, что интерес к евразийству в последнее время резко возрастает, видно хотя бы из огромной популярности теории Льво Гумилева, весьма близкого к евразийству.

Помимо этих основных концепций воссоединения существует масса всевозможных их модификаций и комбинаций. Кто-то настаивает на том, что в основе нового единого государства должно лежать единство в православной вере. Другие изобретают собственные концепции с любопытными названиями. Эдуард Лимонов, например, предложил термин “советский национализм”, а герой аксеновского романа “Остров Крым” Лучников вынашивал т. н. “Идею общей судьбы”.

Какая концепция должна в конечном итоге победить? Или будет создано нечто новое? А, может быть, неумолимая сила экономической необходимости расколет ныне существующие весьма произвольно очерченные и выкроенные остатки Союза, оттолкнет какие-то фрагменты и перегруппирует оставшиеся в совершенно непредсказуемой манере, создав новую державу, а то и не одну. Не исключено и появление совершенно новых этносов и наций.

Предсказать сейчас точно что случится невозможно. Но ясно, что какую-нибудь концепцию следует или создавать или воссоздавать вновь.

Долгий шлях самостийников

И всем тем. кто искренне надеется на скорейшее разрешение этого вопроса – по-боевому, лихим кавалерийским наскоком, с помощью одного референдума или простого голосования в каком-либо органе, хотелось бы напомнить: прежде чем идея украинской самостийности нашла свое воплощение в независимом украинском государстве, прежде чем “научный украинский национализм” стал по сути господствующей идеологией, его даже предлагалось преподавать в вузах, – М. Грушевскому понадобилось создать “самостийную историю”, С. Рудницкому – “самостийную географию”, О. Огоновскому – историю “самостийной литературы”, И. Огиенко – историю “самостийной культуры” и т. д. То есть десятки и сотни людей трудились над тем, что впоследствии создало корпус фундаментальных основ самостийнической идеологии. Многие не увидели и даже не имели надежды увидеть когда-либо плоды своего труда.

И все это полтораста лет тому назад практически начиналось с нуля. Ибо до сих пор, несмотря на повторяемую постоянно сказку о “тысячелетней борьбе украинского народа за самостийность”, ни один самостийник не в состоянии внятно объяснить почему классик украинской литературы в Малороссии Тарас Шевченко свои самые сокровенные мысли в личном дневнике записывал на самом что ни на есть великорусском языке, а зачинатель украинской литературы в Галичине Маркиан Шашкевич личные письма матери, брату и жене писал по-польски. Когда Шашкевич с товарищами в 1834 г. попытались издать первую украинскую книгу в Галичине (альманах “Зоря”), во всем Львове (!) не нашлось ни одного цензора, понимавшего по-украински.

Прежде чем самостийники 90-х годов нашего столетия удобно уселись в парламентских и министерских креслах, въехали в посольские апартаменты и уютно расположились в престижных пансионатах, Тарасу Шевченко пришлось десять лет тянуть солдатскую лямку в выжженных солнцем приаральских степях, а Маркиан Шашкевич, умерший в 32 года, всю жизнь нуждался так, что даже просил мать выслать жившему с ним маленькому братишке какие-нибудь сапоги, чтобы тот мог ходить в школу. Когда Шашкевич закладывал краеугольный камень в здание будущей самостийности, мог ли он хотя бы предугадать сегодняшние успехи своих наследников (другое дело – одобрил бы он их, ведь, будучи австрийским подданным, Шашкевич никогда не был врагом России)? После его смерти не осталось даже портрета национального героя, а то, что нам сейчас известно. как портрет Шашкевича, рисовалось по воспоминаниям его друга и фотографии его сына.

За Родину или за Сталина?

Мне могут возразить, что теме единства восточных славян посвящены сотни трудов выдающихся историков, филологов, политологов, публицистов, не в пример самостийникам, более талантливых? Но, во-первых, их все равно следует собрать воедино, обобщить и осмыслить. А во-вторых, стали ли они составной частью политической культуры нашего народа, насколько основательно впиталась “идея общей судьбы” в кровь единокровных братьев?

Иначе говоря, за что прежде всего умирали наши прадеды в первой мировой? За веру? За царя? Или за Отечество? За что, в конце концов, гибли наши деды во второй мировой? За Родину или за Сталина? Можно. конечно, предположить, что они не отделяли эти понятия друг от друга. Но стоит ли тогда удивляться, что погубив царя, погубили и Отечество; осудив Сталина, осудили и Родину? Не секрет, что до сих пор для многих наших земляков, даже (и прежде всего) весьма образованных, общерусская идея прочно ассоциировалась с “проклятым тоталитарным прошлым”,и потому бороться “за Союз” вроде как даже неприлично.

Идея общей судьбы, идея единой Родины не должна быть увязана ни с какой прочей идеологией, коммунистической, националистической или либеральной. Эта идея может быть только частью свободного сознания свободной личности. В этом я расхожусь с любым национализмом. Преданность гражданина своему Отечеству имеет смысл лишь тогда, когда она не продиктована верностью какому-нибудь герою, вождю, лидеру, кумиру, царю-батюшке, генсеку или, например, особо избранной касте “рыцарей”, как предлагал отец украинского радикального национализма Дмитро Донцов.

Но эта идея должна быть сформулирована и разработана.

Не потому ли столь безучастно взирали граждане великой страны на гибель своего Отечества в 1991 г., не потому ли “дело развала” живет и побеждает на всем пространстве некогда единой Родины, не в том ли ответ на самую парадоксальную загадку современности: как при полном несогласии с этим большинства жителей Украины здесь все же правит бал самостийничество, что сторонники единства лишены четко определенной идеи, ясного и понятного лозунга?

Год назад, в одной из областей кандидаты в депутаты от Конгресса украинских националистов поклялись в случае избрания быть верными идее Соборной Самостийной Украины. Этой короткой формуле, – выработанной и выстраданной в течение полутора столетий несколькими поколениями немногочисленных, но организованных и спаянных самостийников, – могут ли что-либо противопоставить их оппоненты, которых, конечно, больше? Чему могли бы поклясться они? Если сторонники Советского союза готовы перегрызть глотку адептам российской империи, а те, в свою очередь, с подозрением взирают на апологетов Евразийского Содружества?

Вместо заключения

Несколько лет тому назад, занимаясь исторической картографией, я с интересом читал статьи крупнейшего украинского специалиста в этой области Ярослава Дашкевича. когда на горизонте замаячила незалежность, я стал замечать это же имя в ряду ярых приверженцев независимой Украины. Первое впечатление было весьма традиционным – брезгливость. Все-таки профессор, наверняка, думал я, был все прежние годы исправным коммунистом и интернационалистом. Согласитесь, такая метаморфоза для Украины – явление вполне естественное.

Но в случае с Дашкевичем все оказалось иначе. Его отец, Роман Дашкевич, был генералом-хорунжим армии Украинской народной республики (УНР), одним из основателей ОУН. А мать, Олена Степанив, была таким фанатиком украинской идеи, что стала солдатом, воевала, дослужилась до чина хорунжего, была адъютантом одного из командиров Украинской Галицкой армии. Сам Ярослав Дашкевич много лет провел в сталинских лагерях.

Много ли таких “потомственных” патриотов, с молоком матери впитавших такую преданность родине, среди оппонентов семьи Дашкевичей? Можно смело ответить: нет. Иначе не случилось бы с нашей Родиной то, что случилось четыре года тому назад.

Остается лишь надеяться, что патриотам единого Отечества не придется ждать, пока их ряды пополнятся “девчатами-хорунжими”, которые потом воспитают своих детей в соответствующем духе, и чьи дети более успешно возьмутся за дело. проигранное их дедами в конце двадцатого века.

Взаимоотношения “Центр – регионы”
как предмет политического торга на Украине:
история и современность

Вся история организации внутреннего территориального устройства Украины (на протяжении как последних пяти лет, так и предыдущего периода) прежде всего сводится к “битве за власть в областях”.

Среди прочих, наиболее часто дискутируемыми вопросами являются следующие: будет ли у граждан Украины возможность избирать собственные областные Советы вообще; если да, то будут ли местные Советы органами самоуправления или органами государственной власти (своеобразными “филиалами Центра”, в представлении Киева), должен ли председатель облсовета избираться депутатами или всем населением области и т.д.

На протяжении последних пяти лет “перетягивание каната” между Киевом и областями происходило по вполне логичной и легко объяснимой схеме:

- Некоторая децентрализация конца 1990 г. – перед важными шагами во внутренней жизни страны и накануне президентских выборов на Украине.

- Централизация Кравчука весной 1992 – после удачных для него выборов.

- Децентрализация Кравчука февраля – июня 1994 г. – накануне новых досрочных выборов Верховной Рады и президента.

- Повторная централизация Кучмы летом 1995 года – после выборов и, главное, весьма удачного для президента подписания Конституционного договора.

Аналогично происходила борьба и в конституционной сфере, т.е. в ходе обсуждения проекта новой Конституции.

- Умеренно централизованный вариант – в докладе председателя тогдашней Конституционной комиссии Леонида Кравчука “О концепции новой Конституции (Основного Закона) Украинской ССР” 14 мая 1991 года.

- Гораздо более централизованный вариант – в проекте Конституции Украины, вынесенной 1 июля 1992 года Верховной Радой уже после провозглашения самостийности на всенародное обсуждение.

- Наименее централизованный из всех вариантов – проект Конституции от 26 октября 1993 года, опубликованный после всенародного обсуждения в преддверии досрочных выборов.

- Жестко централизованный вариант – проект от 15 ноября 1995 года, его последующие модификации и принятый на их основе окончательный текст Конституции от 28 июня 1996 г.

Любопытно, что подобное происходило на заре истории коммунистической Украины.

- Постановление ВУЦИК от 7 марта 1923 года, образовавшее 53 округа вместо 10 губерний и 102 уездов.

- Ликвидация к июню 1925 года всех губерний. Территория УССР состояла из Молдавской АССР и 41 округа, которые делились на 680 районов.

- Начавшаяся с 1930 года ликвидация округов (уже в конце того года Украина состояла из 484 районов и 18 городов центрального подчинения)

- Февраль – июль 1932 года – постепенный возврат к системе областей.

История “перетягивания каната” между Киевом и регионами, как в прошлом, так и в настоящем, показывает, что в основе территориального устройства Украины всегда лежали отнюдь не интересы гражданского общества и соображения общественного блага. Динамика перемен в соотношении полномочий в системе “Центр – регионы” строго зависели от внутриполитической конъюнктуры на Украине в данный конкретный момент времени, а сами перемены являлись результатом своеобразного “политического торга” между киевской и региональными элитами.

(Это были тезисы, подготовленные для одной научной конференции в Донецке, в сентябре 1996 г. Ниже следует слегка измененный текст статьи, опубликованной на эту же тему весной того же года в двух номерах «Донецкого кряжа«. Нетрудно заметить, что между двумя текстами – принятие Конституции 28 июня 1996 г. Однако Конституция фактически отложила на будущее решение проблемы взаимоотношений Центра с регионами и потому вышеизложенные тезисы можно смело считать планом нижеследующей статьи. Надо также иметь в виду, что статья писалась в рамках обсуждения проекта будущей Конституции).

 

Война с областями

Почему-то в украинских средствах массовой информации постоянно муссируется тезис о том, что Конституцию нужно принимать немедленно, не сходя с места, кровь из носу. “Все недовольны, – пишет назидательно “Голос Украины”, – но принимать надо”.

А зачем? Зачем принимать без всякого глубокого обсуждения рыхлый и сырой документ? Тем не менее, упомянутый тезис уже сделал свое дело, и в тех же средствах массовой информации из всех проблем, возросших на конституционном поле, обсуждается лишь вопрос о том, каким способом этот скверный проект принимать. Изредка дискутируется вопрос о структуре будущего Парламента. И то лишь потому, что эта проблема жгуче волнует самих парламентариев.

***

Но ведь проект Конституции содержит гораздо больше явных недоработок, о которых уже сейчас стоит говорить во весь голос.

Например, извечный спор между Центром и регионами. Суть этого “территориального вопроса” кратко может быть сведена к следующему:

Будут ли иметь граждане Украины возможность самим, без вмешательства центральной власти, решать ВСЕ вопросы самоуправления, прежде всего на уровне областей? Будут ли местные Советы органами реального самоуправления, или они станут просто филиалами Центра (в определении киевских чиновников: органами государственной власти)? Будет ли вообще у граждан Украины возможность избирать областные Советы?

Организация власти на местах видится авторам проекта Конституции таким образом.

Право местного самоуправления предоставляется лишь жителям сел, поселков и городов (будем называть это “нижним уровнем”). На уровне областей и районов местное самоуправление не предусмотрено. На нижнем уровне граждане непосредственно избирают сельские, поселковые и городские Рады в которые входят “радники” и “головы” Рад. Районные Рады формируются автоматически, в них “по должности” входят головы Рад нижнего уровня. Лишь голова райрады избирается населением района. Соответственно, из голов райрад, так же “по должности”, формируется областная Рада. Ее голова избирается жителями области. Причем, головы Рад одновременно возглавляют соответствующие исполкомы.

Полномочия местных Рад подробно расписаны в проекте. В них включаются: вопросы коммунального хозяйства, социальной защиты, просвещения, культуры, охраны здоровья, окружающей среды, общественного порядка.

Параллельно, на районном и областном уровнях действуют госадминистрации. Головы обладминистраций назначаются и освобождаются президентом Украины по представлению Кабмина.

В функциях госадминистраций значится контроль над соблюдением Конституции и законов Украины, актов президента и прочих органов исполнительной власти, контроль над соблюдением и обеспечением прав граждан, законности и правопорядка. Именно администрации управляют государственной собственностью на вверенных им территориях (а это как раз и есть основа реальной власти в областях).

Головы администраций имеют право приостанавливать любые решения органов местного самоуправления, если, по мнению голов администраций, эти решения не будут соответствовать Конституции, законам или любым другим правовым актам.

***

Похоже, что вся история организации внутреннего территориального устройства Украины (и, как будет видно дальше, не только последних пяти лет) прежде всего сводится к “битве за власть в областях”. Попросту говоря, спорят, оставить ли эту власть народу или непременно отдать Центру.

Впервые эту проблему в рамках современного конституционного процесса поставил Председатель Верховного Совета УССР, председатель тогдашней Конституционной комиссии Леонид Кравчук в своем докладе “О концепции новой Конституции (Основного Закона) Украинской ССР” 14 мая 1991 года.

Этой Концепцией предусматривалось сохранить местное самоуправление лишь на нижнем уровне. В областях оно упразднялось, здесь задумали ввести местную администрацию, назначаемую президентом. Ликвидация облсоветов в Концепции высокопарно обосновывалась… “дальнейшим развитием демократии и реального самоуправления”. Мол, зачем же обременять местные Советы столь непосильным бременем – государственной властью?

Поскольку КПУ тогда резко критиковала такой поход, в той же Концепции в качестве дополнительного варианта предусматривался и другой путь решения проблемы. Местные Советы объединили в себе функции местного самоуправления и государственной власти, то есть в чем-то они правили бы от имени народа непосредственно, а в чем-то от имени Центра.

Альтернативный проект Конституции, предложенный КПУ, разделял эти функции: самоуправление оставалось за местными Советами, а филиалами Центра становились местные исполкомы. Вполне обоснованно оппоненты коммунистов задавали вопрос, как же Советы будут “самоуправлять”, если они лишатся исполкомов и что это будут за исполкомы, которые возвысятся над Советами?

О том, чтобы отдать местным Советам всю власть на местах, предоставить им самую широкую автономию, и речи в Киеве никогда не заводили. Проблема возможной федерализации Украины не обговаривалась в рамках конституционного процесса даже теоретически.

“Проект № 2” Конституции Украины, разработанный опять же под началом Кравчука и вынесенный 1 июля 1992 года Верховной Радой уже после провозглашения самостийности на всенародное обсуждение, был еще более централизованным. Возможность избрания облсоветов туманно допускалась как “вариант”. Самоуправление опять же ограничивалось лишь нижним уровнем.

Основной вариант проекта №2 сохранял лишь рудимент областного самоуправления в виде, якобы, облсоветов, которые не избирались бы, а формировались Советами нижнего уровня.

Парламенту уже давалось право по представлению Президента распускать, при желании, местные Советы, а филиалы Центра (областные управы, назначаемые президентом) могли приостановить любые акты местных Советов до решения соответствующего суда.

После некоторого обсуждения в народе проекта №2, 26 октября 1993 года на свет появился, казалось, окончательный проект украинской Конституции (№3). К тому моменту Кравчук уже объявил о досрочных парламентских и президентских выборах, уже прогремела грозная шахтерская забастовка, после которой стало вполне возможным говорить о федеративной Украине и местной автономии, не ожидая, что за это тебя сразу повлекут в кутузку.

Может быть, этим обстоятельством, а также резким неприятием предыдущего проекта в народе было вызвано появление в проекте №3 новой главы “Области (земли)”. В соответствии с ним, областям уделялось довольно большое внимание. Облсоветы не только должны были сохраниться, но к тому же они становились очень серьезным фактором внутренней политической жизни на Украине.

Законодательные и исполнительные функции в областях четко делились между облсоветами и главами исполкомов. Причем и те, и другие непосредственно избирались гражданами областей. Такая система весьма напоминает внутреннюю структуру американских штатов (законодательные легислатуры и губернаторы), что дало повод многим наблюдателям сделать вывод, что Украина делает робкие шаги на пути к федерализации, или, по меньшей мере, к некоторой децентрализации.

Показательно, что, если согласно унитарному проекту № 2, облсовет мог быть распущен в случае просто нарушения Конституции, то в более децентрализованном проекте № 3 роспуск облсовета допускался в случае “грубого нарушения Конституции и нежелания привести свое решение в соответствие с ней”.

Правда, и тут авторы проекта не могли обойтись без того, чтобы не наделить областные правительства (облисполкомы) некоторыми чертами все тех же “филиалов Центра”.

Вскоре состоялись выборы, власть поменялась, и проект Конституции № 3 от 26 октября 1993 г., пожалуй, лучший из проектов, был, судя по всему, похоронен. Новый проект разрабатывался чуть ли не на пустом месте новой комиссией (создана летом 1994 г.) в новом составе во главе с Кучмой и Морозом.

Эта же “битва за области” происходила не только в сфере теоретических рассуждений о будущей Конституции Украины. Эта битва происходила в реальности.

***

Формально говоря, Украина (УССР) была довольно децентрализованной республикой (как и все остальные республики Союза). Некоторые ученые даже рискнули заявить, что формально Украина уже была федеративной, поскольку за областями сохранились довольно широкие полномочия. Груз “унитаризации” тянула на себе партийная вертикаль власти, не предусмотренная строго говоря законодательством.

В конце 1990 года был принят Закон Украины о местном самоуправлении, который хоть и несколько урезал права областей, но тем не менее расширял полномочия горсоветов. (Тогда и появился термин Советы базового уровня” – мы называем его “нижним”). Объяснение этому довольно примитивно и весьма характерно для украинской политики: в более “демократических” и активных горсоветах Верховная Рада искала опору в борьбе с более “реакционными” облсоветами.

После провозглашения самостийности вертикаль партийной власти, на которой держалась централизация рухнула, и весной 1992 года, чтобы восполнить недостаток, Кравчук ввел институт своих представителей, еще больше ограничив власть облсоветов. В феврале 1994 года когда было ясно, что тогдашний режим уже дышал на ладан, маятник вновь качнулся в сторону регионов: представители президента упразднялись, вместо госадминистраций вводились вновь облисполкомы, а население впервые получило возможность напрямую избирать председателя облсовета. Его почему-то окрестили “губернатором”, хотя и с американскими, и с дореволюционными губернаторами в России он имел мало общего.

Видимо, таким образом официальный Киев пытался засвидетельствовать свою демократичность и заручиться поддержкой областного чиновничества.

Летом 1995 года Кучма, еще не растерявший послевыборных очков, добившись от Верхрады принятия конституционного соглашения, “отыграл все назад”, фактически восстановив пост наместника.

Любопытно, что первый, суперрадикальный, вариант Конституционного соглашения ( проект Закона “О государственной власти и местном самоуправлении в Украине”), опубликованный 3 декабря 1994 года, вообще и словом не упоминал облсоветы. После долгих торгов с Верхрадой в окончательном тексте соглашения облсоветы все же оставлены с очень куцыми полномочиями.

Заметим, как логически четко проводились перетряски:

- Некоторая децентрализация конца 1990 г. – перед важными шагами во внутренней жизни страны и накануне президентских выборов на Украине.

- Централизация Кравчука весной 1992 – после удачных для него выборов.

- Децентрализация Кравчука февраля – июня 1994 г. – накануне выборов.

- Повторная централизация Кучмы летом 1995 года – после выборов и, главное, удачного для президента подписания Конституционного договора.

Остается надеяться на то, что перед очередными выборами Кучма решится на некоторые послабления регионам тем более что пункт “расширение местных органов власти, регионов” значился в его официальной предвыборной программе. Когда-то ведь надо ее выполнять. Пишем новую Конституцию

***

Официальный Киев почему-то всегда испытывал какой-то трудно объяснимый страх перед регионами. Даже при казавшейся незыблемой власти большевиков.

В первые пять лет Советской власти на Украине еще сохранялось старое деление на губернии. Лишь в феврале 1919 года единый экономический комплекс Донбасс был выделен в Донецкую губернию из частей Харьковской, Екатеринославской губерний и вполне российской Области Войска Донского и почему-то присоединен к Украине.

Затем губернии стали множиться. К концу 1922 года их стало 10. Киевские чиновники, движимые постоянным страхом перед всевозможными Донецко-Криворожскими, Одесскими, Таврическими республиками ( в истории на самом деле их было даже больше), усиленно принялись искоренять губернии на Украине. Согласно постановлению ВУЦИК от 7 марта 1923 года, вместо 10 губерний и 102 уездов создано 53 округа. Объясняли это, якобы, упрощением и удешевлением системы управления.

К июню 1925 года были ликвидированы все губернии. Территория УССР состояла из Молдавской АССР и 41 округа, которые делились на 680 районов.

Но и этого оказалось мало. С 1930 года началась ликвидация и округов. Уже в конце того года Украина состояла из 484 районов и 18 городов центрального подчинения. Была осуществлена заветная мечта киевского бюрократа: никакой угрозы сепаратизма из регионов, практически бесконтрольная власть Центра на местах.

Но эта двухступенчатая система привела, вопреки ожиданию, к ослаблению принципа централизации. Нарушилась управляемость республикой. И большевики буквально через год, не дав киевскому чиновнику спокойно почивать на лаврах – в феврале 1932 года создали 5 областей. 17 промышленных районов Донбасса какое-то время оставались в прямом подчинении Центра (видимо, по причине особых бунтарских устремлений края). Донецкая область была создана лишь в июле 1932 г. Со следующего года области опять-таки слегка раздробили. На всякий случай. И эта система почти нетронутой держится до наших дней.

История киевского “крестового похода” против областей весьма поучительна. Сама жизнь демонстрирует, что управлять такой разнообразной и огромной страной как Украина без сильных самоуправляющихся промежуточных звеньев просто невозможно.

Смешно, но сейчас националисты из КУН в своем шумно разрекламированном проекте Конституции вознамерились, видимо, не осознавая этого, повторить опыт большевиков. В статье 141 они, напуганные гипотетическим сепаратизмом, предлагают поделить территорию Украины на 70-75 земель!

***

Другие, вполне цивилизованные государства, совершенно не опасаются в своих Конституциях фиксировать широкие полномочия регионов, их автономию. Приведем лишь соответствующие места Конституций даже не федеративных (об этом приходится лишь мечтать), а формально унитарных государств.

Конституция Итальянской республики (22 декабря 1947г.)

Статья 5. Республика, единая и неделимая, признает и поощряет местные автономии; осуществляет в тех сферах деятельности, которые входят в компетенцию государства, самую широкую административную децентрализацию; координирует принципы и методы своего законодательства с требованиями автономии и децентрализации.

Статья 115. Области являются автономными организациями с собственными правами и функциями согласно принципам, установленным в Конституцию.

Конституция Японии (вступила в силу 3 мая 1947 г.)

Статья 92. Положения в отношении организации и работы местных органов публичной власти устанавливаются законом в соответствии с принципом местной автономии.

Конституция Испании.

Статья 137. Государство по своей территориальной организации состоит из муниципалитетов, провинций и автономных сообществ, которые могут быть созданы. Все эти единицы пользуются автономией в управлении, касающемся их интересов.

Статья 143. … пограничные провинции с общими историческими, культурными и экономическими признаками, основные территории и провинции, образующие историческую региональную единицу, могут обладать самоуправлением и образовывать автономные сообщества в соответствии с положениями части VIII Конституции и их собственных статутов.

Статья 4. 2. Статуты автономных сообществ могут признавать особые флаги и гербовые знаки этих сообществ…

***

Но авторы нынешнего проекта Конституции Украины, к сожалению, выбрали в качестве образца не приведенные примеры. Проект, предусматривающий фактическую ликвидацию областного самоуправления и передачу ее функций в руки назначаемого президентом чиновника, видимо, списан с иного образца.

Когда-то нечто подобное было.

“Закон о переустройстве Империи”.

Народное голосование и выборы в рейхстаг… доказали, что германский народ, вопреки всяким внутриполитическим границам и противоречиям, слился в единое и внутреннее нерасторжимое целое…

Статья 1. Народные представительства областей упраздняются.

Статья 2. 1. Права верховенства областей переходят к империи.

2. Правительства земель подчиняются имперскому правительству.

Статья 3. Имперские наместники в землях подлежат должностному надзору имперского министра внутренних дел. (Фашистская Германия 30 января 1934 г. )

Социальные сети:           


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>