Как поваренок на поварню осерчал

 

Подстрекательной, антигосударственной, иначе и не назовешь ту деятельность, которую осуществляет в своих региональных и центральных выпусках “Комсомольская правда”, а также кое-какая донбасская пресса, например, газета “Донецкий кряж”. Эти издания охотно покупают крымские сепаратисты, носители химерной идеи Донецко-Криворожской республики, а также наши открытые и скрытые недруги украинской государственности, люди, которые просто не знают чувства благодарности стране, которая не делит народ на родных детей и приблудных бродяг, а всем им по-божески предоставила равные гражданские права и, конечно же, обязанности. Так, наверное, с целью самозащиты наше государство должно что-то сделать в отношении тех, кто ведет себя недостойно. Если бы хоть не одного, то другого из этих наемников пера не просто лишили аккредитации, а еще и выслали с Украины без права возвращения, то нас бы все поняли в мире, а кроме того – расхристанные украинофобы стали бы осмотрительнее”.

ЭТО напечатал не какой-нибудь очередной взбесившийся орган упьтранацистов, а наш родной “Журналiст України” – издание Союза журналистов Украины. А фрагмент взят из статьи бывшего собкора “Известий” в Донецке Мыколы Лисовенко.

Странно читать и другие пожелания бывшего собкора в отношении организации журналистского труда на Украине: “Вот и позволяем всяким кухарчукам с имперской идеологической поварни через прозрачные границы ездить к нам, писать, что вздумается и показывать тоже”. Конечно, куда полезнее, выходит, напрочь отгородиться от всего мира, установить на Украине жесточайший полицейский режим и – высылать, высылать всех, кто пишет не тек, как ему хочется. При этом пока не говорится, что надо сделать с гражданами – не “иностранными” журналистами – наказывать, сажать, стрелять?

Кстати, по какому праву М. Лисовенко, как он сам пишет, приехавший в Донбасс “после окончания вуза, по назначению”, указывает мне, родившемуся и выросшему в Донецке, чьи родословные корни уходят вглубь Екатеринославской губернии минимум на пять поколений, что мне следует писать, какие у меня должны быть интересы, и куда мне следует бежать, если он отдаст такую команду? Об этом в статье не написано.

Основная идея статьи – свести счеты с газетой, которой верно служил аж 27 лет и из которой был уволен год тому назад.

Редакционное предисловие к его статье пытается убедить нас в том, что Лисовенко был уволен за то, что “пытался передавать объективную информацию, сердцем и душой болел за прогрессивные преобразования”.

Но мы-то помним, сколь “объективно” работал бывший собкор. Помним и сожалеем, что о Донбассе столь крупная аудитория читателей “Известий” судила по его малоинтересным материалам.

Да и сам Лисовенко вынужден признать, что непосредственной причиной расторжения контракта с ним явилась вовсе не объективная информация, а отсутствие информации: серьезнейшее основание для увольнения журналиста в любой стране в любое время.

Однако проблема здесь не только профессиональная, но и нравственная. Лисовенко по ходу дела комментирует нашумевшую историю со своим выдвижением от Партии труда в Верховную Раду. Дескать, редакция “Известий” в резком заявлении представила дело так, будто, именуясь ее собкором и уже не будучи им, Лисовенко ввел в заблуждение избирателей, тогда как партия, якобы, принимала решение о его выдвижении, когда он еще был собкором. То ли память, то ли “высокий профессионализм” подвели Лисовенко, поскольку уволен он был 1 декабря, а официальное выдвижение, согласно закону, не могло состояться ранее 27 декабря. Уведомление же о непродлении контракта с ним Лисовенко получил еще 17 июня. То есть, у него было не менее полугода, чтобы поставить в известность и дорогую партию, и местные газеты, что как собкор “Известий” он уже не сможет баллотироваться в Верховную Раду. Тем не менее, Лисовенко этого не сделал. Конечно, собкор “Известий” для избирателя Донбасса звучит весомей, чем собкор “Урядового кур’єра”, в каковой должности стал подвизаться Лисовенко, удалившись из “Известий”.

Интересно, как Партия труда расценивает “шалости” своего недавнего протеже?

“Журналіст України” написал в редакционном предисловии, как заносчиво и грубо вели себя собкоры на Украине, как они “ногой открывали кабинет первого секретаря обкома, за считанные недели получали трех-, четырехкомнатную квартиру” и так далее. Но, помилуйте, ведь в самой статье Лисовенко ни словом не обмолвился по поводу того, что он жил иначе, чем это изображено выше.

Весьма двусмысленно звучат его разоблачения и ругань в адрес, как он выражается, “имперской идеологической поварни” после того, как сам Лисовенко почти три десятилетия работал в ней отнюдь не последним поваренком. Во всяком случае, его никто не заставлял, “хенькать” (таким странным термином он обозначает журналистскую деятельность) на пользу московской газеты. Никто его не тянул за язык, вынуждая писать на “неродном” языке. Никто не принуждал к вступлению в КПСС. Напротив, коммунистом, он был, видимо, правоверным. И даже однажды сочинил донос в партбюро журналистской организации – на кого бы вы думали? – на нынешнего главного редактора “Донецкого кряжа” Бориса Глотова.

Как видно, доносы сочиняет он по-прежнему. Поменялись лишь адресат и мотивы обвинения.

В ТОМ же номере журнала, где помещен опус Лисовенко, есть и воззвание “Єднаймося!” совета по вопросам этики и права Союза журналистов Украины. С такими трогательными строками: “Журналистские коллективы разъединяет ржавчина недоверия и сведения счетов. Своими руками под аккомпанемент деструктивных сил мы сеем в своей сфере склоки и раздрай… В то же время в нашем Кодексе профессиональной этики записано: “…каждый журналист заботится о престиже своей профессии, уважает честь и достоинство своих коллег, не допускает действий, которые принесли бы вред авторитету журналистики”.

Постойте, но как же быть с “ведром помоев” за подписью Лисовенко? Или вопросы этики не распространяются на неукраиноязычные газеты?

Да, современная самостийная пресса столь же лицемерна, сколь и зла. Фальшь и ханжество – веяние времени. Помню, как в комсомольской газете одна местная журналистка проклинала приазовских пареньков за то, что они не на социализм пашут, а все больше в бизнес норовят. Понятно, нынче пишет она прямо противоположное. Перед “самостийным” референдумом она проникновенно заверяла нес, что, мол, не стоит брать грех на душу и голосовать против самостийности. Не думаю, что сейчас она подписалась бы под тем своим творением.

Другое издание еще в 1992 г. первым в Донбассе верноподданически прицепило на свой “лацкан” тот самый знак, что красовался на бандеровских нарукавных повязках. В 1994-м они с перепугу его сняли. В последнее время в отдельных выпусках этот знак стал появляться вновь. Ситуация-то, сами знаете, не совсем ясная. Один распространитель этой газеты задал недоуменный вопрос по поводу столь странной мимикрии. И в ответ услышал кредо убежденных приспособленцев: “Вы же тоже время от времени меняете пиджаки”.

Пиджаки-то меняют, в вот ордена и принципы… Впрочем, самое страшное в том, что когда-нибудь, когда можно будет назвать вещи своими именами, это издание непременно сочинит душещипательную историю о том, как им выламывали руки и лично Кравчук приказывал им цеплять бандеровский знак. Они, дескать, сопротивлялись. Примерно в таком духе пишет теперь редактор одной из республиканских газет о своей службе в ЦК КПУ.

Они не сопротивлялись, а как оправдывался один старый газетчик, “пытались нащупать генеральную линию”.

Нет, не к журналистской солидарности нужно призывать, не к корпоративной взаимоподдержке, а к солидарности с совестью, с честью и нравственностью.

Если бы каждый журналист, каждый раз садясь за стол, помнил, что все, им написанное, будет извлечено когда-нибудь, не только на Высшем суде, и предъявлено как неумолимая улика, может быть, в таком случае не появлялись бы из-под их пера пасквили вроде последнего творения бывшего известинского собкора.

О “свиньях” и “хозяевах”

«Недавно я был в Донецке в командировке и купил в газетном киоске газету “Донецкий кряж”, которая “имеет свой взгляд на события происходящие в Украине”.

Прочитав ее, стало ясно, что это взгляд свиньи, которая влезла в чужой дом, залезла на стол, хозяева этого дома поставили ей корыто, которое наполняют едой, а эта свинья устанавливает в этом доме свои порядки и хочет заставить хозяев хрюкать по-своему и служить своим, московским, хозяевам.

Удивляют власти Украины, в любом цивилизованном государстве антигосударственная деятельность присекается законом, у нас же полный разгул пятой колонны. Место такой мрази, как Юрий Болдырев, Тамара Глотова, Б. М. Глотов в тюрьме – это преступники, как и другие авторы “Донецкого кряжа”. Это благодаря пятой колонне и разномастным “интернационалистам” разграбливается национальное богатство Украины, разграбливается украинский народ. Мне очень хотелось бы написать это письмо на родном языке, но, к сожалению, вы, московские колонизаторы, лишили меня и родного языка. Помните, подонки, грязь Москвы, по-вашему не быть, свободу и независимость своей Родины будем защищать с оружием в руках. Украинский народ не уничтожить так, как маленький героический чеченский народ.

Смерть московской пятой колонне! Смерть московскому империализму! Да здравствует независимая, свободная Украина!”     Дегтярев и соседи. Запорожье.                

Можно было бы не отвечать пану Дегтяреву. Да, видимо, большинство читателей так и скажут, ознакомившись с этим письмом, ведь в нем, как в капле воды, отразился сам автор, его уровень интеллекта и воспитания, его мировоззрение и личностные качества.

Думаю, как раз именно для того, чтобы еще раз напомнить, кого больше всего раздражает наша газета, кому она противостоит, и следует публиковать подобные письма. Не менее важно и ответить на него, поскольку идеи, засевшие в голове пана Дегтярева, слишком уж распространены сейчас на Украине.

Итак, по поводу якобы того, что автор письма “лишился родного языка” по вине “московских колонизаторов”.

Мой университетский преподаватель сравнительно-исторического языкознания категорически утверждал: “Родного языка забыть нельзя. Родной язык – тот, на котором человек разговаривал со своей мамой”.

И если некто говорил с матерью в детстве по-украински, то “лишиться” языка он мог разве что вследствие черепно-мозговой травмы. А если некто с матерью всегда говорил по-русски, а теперь ему в голову пришло, что его родной язык – другой, то это значит, что человек просто предал родную мать.

Даже при самых лютых режимах, при самых насильственных ассимиляциях, человека без его воли не могли “лишить” родного языка. Столетия жестоких репрессий и смена веры так и не заставили албанцев или боснийских мусульман забыть свой язык.

Даже, когда язык, казалось бы, исчез навсегда, находятся патриота и энтузиасты, которые, засучив рукава, не стеная и не плача, берутся возрождать язык. Мой отец переписывался с жителем острова Мэн Алфредом Пилгримом, который сумел-таки вдохнуть новую жизнь в мэнкский (кельтский) язык, считавшийся мертвым с 18 века. И никто из его соратников не грозил кулаком в адрес англичан, “лишивших” якобы, островитян их языка. А сам Пилгрим, кстати, даже не был мэнком по национальности.

Давайте честно признаемся, судьба украинского и близко не напоминает долю мэнкского. Просто надо действительно любить свой язык, а не потрясать им как копьем, не прикрываться как щитом и не убиваться по нему без толку.

А если человек плачется, что “потерял” язык, то это говорит либо о его глупости, либо продажности.

И еще, я не понимаю, почему, когда говорят о “родном языке” или про “рідну мову”, то имеют в виду лишь украинский. И всегда буду бороться – на страницах газеты и вне ее - за свое право свободно говорить на своем родном, русском, языке. И смею заверить, что, даже если такие, как Дегтярев, лишат меня такого права, несмотря ни на какие самые массовые украинизации, я всегда говорил и буду говорить на своем языке. (Кстати, глубоко убежден: самая страшная угроза украинскому языку – эти самые кампании по украинизации). И верю в то, что и мои дети ни при каких самых жестоких обстоятельствах не сломятся и не скажут что “забыли” свой язык. Постараюсь, чтобы они так же неплохо, как я, знали и украинский. Впрочем, как английский и французский.

Теперь второе. Я напрочь отвергаю, как вздорные, любые расхожие утверждений из тех, на которых зиждется письмо пана Дегтярева. Например: “На Украине хозяин лишь тот кто называется украинцем” или “Тот, кто не называется украинцем, на Украине – гость или »У украинца-хозяина есть свой дом, а у гостя его нет” и т п.

Мой прапрадед еще в середине прошлого века жил и работал в городе, который в момент основания назвали Александровском (теперь его именуют Запорожьем). Поэтому сомневаюсь, что у того же пана Дегтярева в том самом бывшем Александровске корни уходят в глубь этой земли намного дальше моих.

Мой отец родился в Ростовской области, а похоронен в Донецке, но в течение трех столетий и там, где он родился, и там, где сейчас его могила, существовала одна административная единица – Область Войска Донского. И не его вина, что лет семьдесят тому назад большевики, кстати, совместно, русские и украинские, провели через эту землю границу.

Я родился и вырос в Донецке, закончил здесь школу и университет. Это моя земля. И, несмотря на то, что я – русский, в бывшей РСФСР у меня дома нет, и там меня никто не ждет.

Опять же, никак не могу взять в толк, почему какой-нибудь приезжий из Львова или Тернополя имеет право “качать права” в Донбассе, территория которого осваивалась одновременно и русскими, и украинцами, и представителями десятков других национальностей?

С другой стороны, ни один закон Украины не предоставляет никому права считать себя особо избранным только потому, что его национальность, записанная в паспорте, в данный исторический момент совпадает с названием государства. И пока еще, слава Богу, законы Украины не делят ее граждан на “хозяев” и свиней”, как их уже резво поделил пан Дегтярев, я имею с паном Дегтяревым абсолютно равные права. В том числе право на свободу слова, на свободу говорить то, что хочу я.

Кстати, ни одна из цивилизованных стран, на которые ссылается этот пан, не делит своих граждан на лиц первого и второго сорта и тем более не позволяет “первосортным” хвататься по собственному усмотрению за оружие и наводить “порядок”. Вместе с тем ни одна цивилизованная страна не запрещает своим гражданам с помощью законных средств бороться за вступление своей страны в какое угодно сообщество. Поэтому ни я, ни мои единомышленники законов Украины не нарушаем. Скорее, проповедуя национальное неравенство и угрожая оружием, законы нарушает сам пан Дегтярев.

Таких, как я, на Украине гораздо больше, чем просто число этнических русских, ибо миллионы этнических украинцев также полагают что Россия и Украина должны быть вместе. Выгнать всех невозможно. Посадить в концлагеря – тоже. Да и Сибири, как на грех, нет – ссылать некуда. Перестрелять – рука устанет. Потому с нами придется считаться. Тому, кто не хочет это учесть, в радужных снах мерещится этнически единообразная Украина, но такой “стерильной” Украины никогда не было, нет и не будет Требуя нашего уничтожения, эти люди сражаются и с Украиной.

Если коротко сформулировать те принципы, на которых строится мой ответ, то выглядеть это будет так:

Во-первых, мой родной язык – русский. Це – моя рідна мова. И во-вторых, я жил и живу на своей родной земле.

И потому, пока есть силы, буду бороться за то, чтобы ни один субъект, возомнивший себя “хозяином” исключительно по причине паспортной графы, не смел мне указывать, на каком языке говорить, каким богам молиться, какие книги читать, какое телевидение смотреть и что исповедывать.

“Донецкий кряж”, № 151, 12-18 января 1996 года.

Социальные сети:           


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>