Мы любили тебя, Дима

Тамара Глотова

Поздним зимним вечером 1993 года мы с Б. Глотовым, главным редактором «Донецкого кряжа», возвращались домой после выпуска очередного номера. Наша газета тогда только начала отсчитывать свою историю, но о ней уже знали единомышленники, и в редакции закипала бурная политическая жизнь. Возле оперного театра мы встретили двух молодых людей. Один из них уже не раз заходил в редакцию как представитель Интердвижения, другого видели в первый раз. Это был невысокий, плотно сбитый человек, в простенькой черной болоньевой курточке, непритязательной шапочке, низко надвинутой на лоб. Из-под очков на нас смотрели темные, внимательные глаза, а рот лучился лукавой улыбкой. Это и был Дмитрий Корнилов, на тот момент сопредседатель Интердвижения. С первых же минут завязался разговор о главном: о том, какую страну мы потеряли, об опасности национализма, о перерождении коммунистических вождей. Это были темы, которые с первого номера начал разрабатывать «Донецкий кряж», ради которых он и был, собственно, задуман и создан. Мы были на одной волне и с полуслова понимали друг друга. Естественно, пригласили Дмитрия заходить в редакцию, писать нам.

Первая публикация в «Донецком кряже» за подписью Дмитрия Корнилова появилась в 11-ом номере. Она называлась «Раздумья после одного визита» Тогда в Донецк приезжал лидер УНСО Корчинский, и Дима дал ему резкую отповедь. Уже в мае Корнилов принес в редакцию материал «Приватизированная держава», один только заголовок которой говорит сам за себя. Публикация получила большой резонанс, а Корнилов заявил о себе как политический журналист, равных которому не было ни в одной газете Донбасса. К этому времени мы уже знали, что Дмитрий уже десятый год работает в сельской школе Ясиноватского района, на Песках.

Почему этот склонный к науке, необычайно эрудированный человек, свободно владеющий английским языком, оказался в сельской школе, если место ему было, конечно, в университете? К тому же он был потомственный филолог. Его отец, Владимир Анатольевич Корнилов – известный ученый, пользовался огромным уважением в ДонГУ. На этот болезненный вопрос Дима отвечал скупо – когда решался вопрос о его трудоустройстве в университет, кто-то не поставил решающей подписи. Не нашлось ему места и в донецкой школе, так он оказался в сельской.

Дело вовсе не в том, что сельской школе не нужны светлые головы. Они очень нужны всем школам. И Корнилов, кстати, полюбил своих учеников. Он выкладывался там, как, собственно, и везде, и был даже признан лучшим учителем года. Дело в другом: с его потенциалом исследователя, ученого, публициста, политика он больше сделал бы за эти десять лет для воспитания не десятков учеников, а тысяч единомышленников, сложись обстоятельства по-другому. Но каждому из нас в тридцать лет кажется, что жизнь очень долгая, и что все можно успеть. Выходит, нужно спешить жить.

Весь 1993 год Дима все активнее публиковался в «Донецком кряже». После поездки в Крым (в школе были каникулы) он принес статью «Третья «осада» Севастополя». Во второй половине августа вся редакция планировала уйти в отпуск на две недели, но эта «осада» произвела такое впечатление, что мы передвинули отпуск, чтобы выдать ее.

К этому времени вся редакция уже любила Диму и ждала каждого его появления. Входил он всегда с той же лукавой улыбкой, вечно хохмил, травил анекдоты и засыпал всех новостями. Однажды Глотов сказал ему, пора, Дима, переходить к нам на работу. И он перешел. Так в 1994 году кончились его скитания по промерзшим автобусам, трехкилометровые походы от остановки к сельской школе. Началась настоящая журналистская жизнь, на которую ему было отведено всего восемь лет. Семь из них прошли в «Донецком кряже». Все самые блестящие программные как для «ДК», так и для Димы статьи напечатаны именно в нашей газете. Мы словно были созданы друг для друга, «ДК» –для Димы, Дима – для «ДК». Даже инициалы совпадают – «ДК» – Дмитрий Корнилов.

Помню его первый день рождения, отмечавшийся в нашем коллективе. Нам так хотелось его приодеть, ибо он был равнодушен к своему внешнему виду. Женщины бегали по магазинам и, наконец,  нашли свитер, который ему очень подошел и который он проносил все эти годы, так и не успев сносить. Дима был, как закваска, как дрожжи, вокруг него все бурлило. В наших застольях он был главным весельчаком. Он мастерски ссорился, обижался, мог накричать, потом переживал.

Он первый овладел Интернетом и ушел в него. Он ночами сидел за компьютером, вбирая в свои ненасытные мозги необъятную информацию. Спал по три-четыре часа в сутки. У него часто болела голова и было очень высокое давление. Мы просили его лечиться, он только отмахивался.

Он был разночинцем двадцатого века. Он был Дмитрием Писаревым нового поколения, и «Донецкий кряж» потомки будут изучать, как писаревское «Русское слово» девятнадцатого века. Жаль только, что страстное слово Корнилова знают только избранные читатели «Донецкого кряжа». Большинство уже давно предпочитает убаюкивающую, отупляющую мозги желтую прессу, и глагол больше не жжет сердца. Может быть, наше общество переживет эту фазу инерции, и, воспрянув, перечитает Дмитрия Корнилова?

Он ушел из «Донецкого кряжа» 31 января 2001 года. Жить ему оставалось ровно год, 31 января 2002 года его не стало. Ему было всего 39 лет. Страшное известие буквально вышибло наш коллектив из колеи. Мы его все по-прежнему любили.

На похоронах никто не говорил слов. Все подавлено молчали и плакали. Когда рядом с могилой отца вырос свежий холм, и казалось, все было кончено, никто не мог сдвинуться с места – около двухсот человек стояли в долгом оцепенении, не в силах справиться с болью потери.

На кладбище ко мне подошел его брат Володя Корнилов и протянул кряжевское удостоверение Димы со словами: «Он всегда носил его с собой».

Социальные сети:           


Мы любили тебя, Дима: 5 комментариев

  1. Да, Дима первым в редакции «открыл» Интернет. Помню его огромное интервью «Донецкий философ Интернета».
    Он мне html показывал: «Смотрите, как просто, нужен обычный текстовый редактор.» Я ухватилась. Кто ж знал, что потом из этого у меня вырастет новая специальность, а из этой специальноси – сайты звезд бундеслиги и много еще интересного. Но начало было таким – «видите, тесктовый редактор…»

  2. Владимир Анатольевич Корнилов, филолог, ДонГУ? Извините, Владимир, а он,случано, в шахматы не играл? В 1977-80 в шахматный клуб ДонГУ не ходил?

  3. Да, я помню его – приятный человек, он играл где-то в силу 1 разряда, тогда я играл с ним и в чемпионате ДонГУ,и блицевал часто по вечерам.
    Еще запомнилось, как он иногда «профессионально» поправлял кого-нибудь :»Нет такого слова в русском языке – ложить – есть глагол класть»
    Тогда туда приходили и его студенты (иностранцы,пoдготовительный факультет?) – хорошо о нем отзывались
    Последний раз видел его где-то в 1980-81

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>