«Наші внутрішні роздори й постійні незгоди тяжко вдарили нас самих…»

(125 лет со дня подписания Эмского указа)

125 лет тому назад российский император Александр II, пребывая на водах в немецком городе Эмсе, подписал указ, навечно вошедший в историю украинского языка. Эмский указ ограничивал ввоз в Россию напечатанных за рубежом “книг и брошюр, издаваемых на малороссийском наречии”; разрешал в пределах России издавать “на том же наречии” лишь исторические документы и произведения изящной словесности. При этом особо запрещалось печатать на украинском языке сценические произведения и тексты песен.

Две даты (Эмский указ 1876 г., так же как и более ранний Валуевский циркуляр 1863 г.) навсегда вошли в святцы радикально-националистического движения, известного как “самостийничество”. Всегда, когда речь заходит об ущемлении царизмом украинского языка, непременно всплывают эти даты. Не каждый украинский историк берет сейчас на себя смелость объективно изложить все, связанное с ними – настолько велико сакральное отношения к этим двум указам.

Между тем, кое-какие пояснения приводить следовало бы. В июле 1863 г. министр внутренних дел Петр Валуев уведомил министра народного просвещения Александра Головнина о том, что он временно запретил публикацию на украинском языке все, кроме “изящной литературы”: книги духовного содержания, учебники, научную литературу и др. Объяснялось эта мера бушевавшим в то время польским вооруженным восстанием. По мнению Валуева, украинское движение “совпадает с политическими замыслами поляков и едва ли не им обязано своим происхождением, судя по рукописям, поступившим в цензуру”.

Головнин открыто протестовал против решения Валуева, которое официальной силы, строго говоря, не имело и было отменено год спустя. Этот документ вошел в историю прежде всего одной фразой: “Никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может”. Эта фраза содержится во всех учебниках по украинской истории.

Впрочем, для объективных историков так же секретом никогда не было и то, что Валуеву… эти слова не принадлежат. Он всего лишь цитирует одно из мнений, бытовавших в среде “большинства малороссиян”.

Выдающийся украинский церковный и политический деятель Иван Огиенко в своей “Истории украинского литературного языка” (Виннипег, 1949) честно признает: “Вновь наши внутренние раздоры и постоянные ссоры тяжело ударили по нам самим, поскольку всем было ясно, что историческая часть Валуевского указа отражала только наши собственные недоразумения”. А сам указ “как бы удовлетворил публичные заявления многих украинцев”, – пишет Огиенко.

Он даже приводит в пример Николая Костомарова, украинского патриота, историка (пусть и русского по происхождению), некогда умеренного революционера, который в те годы уже с резко охранительных позиций доказывал, что политически опасно для империи развивать украинский язык.

История фактически повторилась и 13 лет спустя. В начале 70-х украинское движение получило новый стимул. В Киеве в 1872 г. открылся Юго-Западный отдел Императорского Географического общества, который объединил большое число деятелей украинского национального возрождения. В городах появились – пусть и немногочисленные – “Громады”, в основном культурологические и этнографические украинские общества, которые весьма заметно стали склоняться к социализму.

“Как это часто случается, самые ярые враги украинцев находились в украинской же среде”, – пишет историк Орест Субтельный. Тогда на авансцену вышел уже пребывающий на покое полтавский помещик Михаил Юзефович, немало сделавший для издания украинских исторических документов и для развития “Громад”. Он был “ззамолоду щирим українцем”, как подчеркивают источники.

Юзефович забил тревогу и стал говорить о том, что украинское движение инспирируется извне, немцами и австрияками. Автор книги “Украинское движение”, вышедшей в Берлине в 1925 г., А. Царинный (есть основания предполагать, что это – псевдоним известного историка Андрея Стороженко) занимал категорическую позицию, направленную против самостийников. Почему-то сейчас, когда к нам вернулись запрещенные ранее книги украинских историков-самостийников, по-прежнему сохраняется негласное табу на целый пласт антисамостийнической литературы. Так вот, Царинный осуждает Юзефовича: “Он смешал малорусский национальный патриотизм с украинским национализмом, и, вместо того, чтобы выяснить перед правительством разницу этих двух течений, он их отождествил”.

Итогом хлопот Юзефовича стало закрытие отдела Географического общества, а видный “громадовец” историк и филолог, социалист Михаил Драгоманов покинул Украину и много сил положил за границей, привлекая внимание Западной Европы к положению украинского языка в Российской империи. На Международном литературном конгрессе в Париже в июне 1878 г. Драгоманов выступил с докладом, посвященным Эмскому указу. Будучи человеком глубоко порядочным, членом большой талантливой семьи (брат писательницы Олены Пчилки, дядя поэтессы Леси Украинки), Драгоманов пользовался огромным авторитетом за границей, и его деятельность, направленная против Эмского указа, причиняла большую головную боль царскому правительству.

Историки не сходятся во мнениях о том, насколько серьезны были последствия указа для украинской культуры. Бесспорно, что выполнялся он отнюдь не тщательно, и нарушали его часто как раз правительственные органы. Но вот принес ли пользу России Эмский указ – весьма сомнительно. Даже яростные противники самостийничества – тот же Царинный или автор книги “Происхождение украинского сепаратизма” (Нью-Йорк, 1966) историк-эмигрант Николай Ульянов – оба категорически утверждают, что ничего кроме вреда для России детище “царя-освободителя” не принесло.

“Указ 1876 г. никому кроме самодержавия вреда не принес. Для украинского движения он оказался манной небесной. Не причиняя никакого реального ущерба, давал ему долгожданный венец мученичества… Будь это в какой-нибудь богатой политическим опытом европейской стране, вроде Франции, администрация уладила бы дело без шума, не дав повода для разговоров и не вызывая ненужного недовольства. Но русская правящая среда такой тонкостью приемов не отличалась. Кроме циркуляров, приказов, грозных окриков, полицейских репрессий, в ее инструментарии не значилось никаких других средств”, – пишет Ульянов. К сожалению, сейчас порой кажется, что современные наследники благородного Драгоманова в борьбе против последствий Эмского указа пытаются применять те же не самые благородные методы.

Май 2001 года

Предыдущая страница

СОДЕРЖАНИЕ

Следующая страница

 

Социальные сети:           


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>