Олег Романько – о новом некомпететном исследовании партизанского движения Крыма

Замечательный крымский историк Олег Романько публикует новую рецензию на новое некомпетентное творение по поводу истории крымского партизанского движения.

На этот раз критическому анализу подвергается книга В. Полякова «Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа «Секретно»", выпущенной в московском издательстве «Яуза-пресс».

Я так понимаю, главном смыслом работы автора книги было доказывание того, какими плохими были советские партизаны и какими замечательными – крымскотатарские партизаны. Особенно умилила попытка В. Полякова рассказать, что термин «добровольцы» применим только к русским коллаборационистам, а вот крымские татары, пошедшие в услужение немецким нацистам должны именоваться не иначе, как «легионеры»!

Но читайте подробнее у Романько:

 

О.В.Романько[*] 

Новое исследование о крымских партизанах:
коллективный портрет
на фоне мифов и некомпетентности

Рец. на кн.: Поляков В.Е. Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа «Секретно». – М.: Яуза-пресс, 2011. – 448 с. 

В истории Второй мировой войны есть проблемы, которые, наверное, никогда не потеряют своей актуальности. Перейти в разряд просто историографических фактов им не дают контрверсийность мнений, неослабевающий интерес исторической науки и состояние современного общества. Партизанское движение на территории Крыма, вне всякого сомнения, относится к числу таких проблем. И причин здесь несколько. Во-первых, существует не так уж много работ, посвященных всем аспектам борьбы крымских партизан. Более того, почти все они написаны еще в советское время и имеют ярко выраженную идеологическую направленность. Во-вторых, связь партизанского движения с еще одной неоднозначной проблемой истории Второй мировой войны – коллаборационизмом – выводит его за рамки чисто научной темы. Для Крыма эта связь очень актуальна, так как именно из-за обвинений в противодействии партизанам и за поддержку оккупационного режима с территории полуострова был выселен целый ряд народов.

Таким образом, тема партизанского движения на территории Крыма имеет, как научную, так и общественно-политическую актуальность. Поэтому, не удивительно, что к ней постоянно обращаются исследователи разного уровня и с разной степенью успеха. Одним из таких авторов является крымский краевед, кандидат исторических наук В.Е. Поляков. До недавнего времени он был известен в качестве специалиста по истории симферопольской топонимики [1]. С определенного момента В.Е. Поляков стал активно публиковать статьи на тему партизанского движения и истории Крыма периода немецкой оккупации [2]. А в 2007 г. на страницах газеты «Голос Крыма» он заявил, что готовит обобщающую работу о крымских партизанах, «которая, возможно, станет докторской диссертацией» [3]. И вот летом 2011 г. московское издательство «Яуза-пресс» выпустило книгу В.Е. Полякова «Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа “Секретно”». Надо понимать, что под этим броским заголовком и скрывается будущая диссертация [4].

Жанр книги немного неясен. Что это – публицистика или научная работа? После ознакомления с текстом можно сделать вывод, что «Страшная правда» написана в публицистическом ключе. Однако в конце книги сказано, что это научно-популярное издание, также имеется справочный аппарат, анализ источников и литературы и прочие атрибуты научности. Поэтому, отнесемся к ней, как к полноценной научной монографии.

Предметом исследования В.Е. Полякова является партизанское движение на территории Крыма. Однако цель своей работы автор не сформулировал. Будем считать, что она указана в аннотации к книге: проанализировать историю этого движения, основываясь «не на пропагандистских штампах, а на впервые опубликованных архивных документах» (С. 4, здесь и далее все ссылки приводятся по указанному изданию). Что ж, цель очень глобальная. Фактически, В.Е. Поляков взялся за работу, которую до него никто не делал. Можно даже сказать, что у автора новаторский подход. Тем не менее, это единственное достоинство книги. Далее, к сожалению, – просто вопиющее несовпадение заявленной цели и средств ее достижения.

На страницах 234-263 у В.Е. Полякова находится глава «Обзор литературы о крымских партизанах», в которой он анализирует историографию и источники по проблеме. Хотя, логика написания научной работы требует, чтобы такой анализ был дан перед основным материалом, а не после, это не основной недостаток данной главы. Во-первых, ее текст начинается с очень многозначительной фразы: «Вся литература и источники о крымских партизанах представлены в самых различных документах» (С. 234). Что имел в виду В.Е. Поляков, понять сложно. На наш взгляд, вывод напрашивается сам собой: кандидат исторических наук не понимает разницы между источниками и литературой. Обычно, это знает любой студент исторического факультета уже на первом курсе. Поэтому, глава представляет собой, по сути, мешанину из описания архивных материалов (С. 234-235), литературы (С. 235-240), мемуаров участников событий (С. 240-250) и прессы. Причем информация о последней выделена, почему-то, в самостоятельный параграф (С. 251-263).        

Во-вторых, В.Е. Поляков или делает вид, или действительно уверен, что впервые пишет историю партизанского движения на территории Крыма. И правда, если посмотреть примечания к «историографической главе», то такое впечатление может сложиться: в них, практически, одни работы, опубликованные в советское время. Большую часть той литературы, которая выходила по предмету его исследования на протяжении последних пятнадцати лет, он, фактически, не знает. Например, из всего множества работ по истории полуострова периода оккупации, которые написал автор данной рецензии, В.Е. Поляков приводит только одну, в которой Крым не упоминается вообще [5]. То же самое можно сказать о монографиях и статьях таких историков, как А.В. Мальгин, Е.Б. Мельничук, В.Н. Пащеня, М.И. Тяглый и др. – он или не знает их вообще, или пользуется устаревшими изданиями. И это только работы крымских авторов [6]. Известна ли автору литература, выходившая за пределами Крыма? Вопрос, фактически, риторический!

В-третьих, по сути, в этой главе вообще нет никакого анализа историографии. В.Е. Поляков просто добросовестно пересказывает содержание тех книг, которые ему удалось найти. Ошибка – общая для всех, кто не имеет базового исторического образования и не понимает, что такое историография. Судя по всему, неизвестно это и автору – выпускнику симферопольского Автодорожного техникума.

В-четвертых, собранный автором корпус источников явно недостаточен для раскрытия такой масштабной темы. В.Е. Поляков использовал материалы только Государственного архива в Автономной Республике Крым (ГААРК). На наш взгляд, для создания полной картины партизанского движения на территории полуострова было бы целесообразным привлечь документы, как минимум еще из российских и немецких архивов. Можно, конечно, сказать, что эти документы «являются недоступными для отечественного исследователя», как писали в советское время. Но, тогда, и не стоит браться за такую серьезную и комплексную проблему. Ведь принцип объективности в исторической науке еще никто не отменял, а он не действует без учета различных точек зрения. Кстати, даже во вполне доступном крымском архиве В.Е. Поляков изучил только три фонда, которые непосредственно связаны с партизанским движением. Судя по всему, ему неизвестно, что в материалах по смежной проблематике тоже может быть много полезной информации. Поэтому, для сведения автора сообщаем: так называемый «архив оккупации» в ГААРК насчитывает почти 260 фондов [7].

В-пятых, В.Е. Поляков, все-таки, собрал довольно большой корпус источников по проблеме. Пусть этот корпус не совсем репрезентативный, но какие-то ограниченные задачи с его помощью решать можно. Тем не менее, после ознакомления с текстом работы приходится констатировать, что историография – не единственный пробел в знаниях кандидата исторических наук. С источниковедением он также не знаком. Так, им принимается на веру все, что написано в архивных документах, без всякой критики. О том, что любой факт, содержащийся в одних источниках, надо перепроверять по другим, автор, по всей видимости, не знает. Все свои документы и материалы он, как правило, использует иллюстративным способом (в книге много пространных цитат, с совершенно ненужной информацией). По сути, этим В.Е. Поляков подменят вдумчивый, кропотливый анализ. Тогда как, даже самые богатые документальные иллюстрации не способны заменить аналитики. Это – азбука исторической науки. Но, по-видимому, она непонятна амбициозному исследователю.     

Подчеркнем, что в работе В.Е. Полякова нет полноценного историографического анализа. Поэтому, он не знает, что надо освещать, а что за него уже сделали его предшественники. Отсюда – нечеткая структура книги. В целом, она состоит из вступления, тематического блока и списка сокращений. Тематический блок можно условно разделить на две неравноценные части. Собственно, «страшной правды» о крымских партизанах хватило только на половину работы (С. 5-233). Далее идет часть, состоящая из отдельных статей В.Е. Полякова, которые были опубликованы им в разные периоды в крымской прессе (С. 234-417). Они не связаны между собой и, фактически, не имеет логической связи с первой частью книги. Некоторые, как, например, «Судьба православной церкви в годы оккупации Крыма» (С. 352-361),вообще не имеют отношения к заявленной теме исследования. Скорее всего, автор по требованию издательства «нагонял» объем и поместил во вторую часть книги все, что ему попалось под руку. Поэтому, по тексту очень часто попадаются слова «статья», «в статье», которые он «не вычистил».

В своей работе В.Е. Поляков добросовестно описывает историю партизанского движения на территории Крыма. Однако все это неоднократно было написано до него другими историками. Никакой особенной новизны здесь нет. В принципе, содержание книги можно уместить в одной фразе: «Все рядовые партизаны – хорошие и героические, все их центральное руководство – плохое и некомпетентное, а лучше всех партизанили крымские татары, которых потом необоснованно депортировали». Тем не менее, данный подход является явно недостаточным, чтобы проанализировать такое сложное явление, как советское партизанское движение вообще и его крымская составляющая – в частности. Любая научная проблема состоит из ряда аспектов, без изучения которых понять ее невозможно. Имеется подобная методология и для проблемы под названием «партизанское движение». Как правило, его история – это взаимоотношения на данной территории трех сторон: собственно, партизан, оккупационных структур и местного населения.    

Что представляет собой партизанское движение? В целом, есть ряд вопросов, ответ на которые дает возможность воссоздать его полную картину. Это: (а) предыстория, (б) организационные структуры, (в) личный состав (социальный и национальный срезы), (г) периодизация с характеристикой основных периодов, (д) направления деятельности, (е) факторы, влиявшие на партизанское движение изнутри (дисциплина, быт, конфликты), (ж) количественные и качественные итоги [8].

Теперь посмотрим, как на эти вопросы отвечает В.Е. Поляков. Во вступлении (С. 5-15) он попытался рассказать, что такое партизаны и когда они появились. Хронологические рамки очень обширные: от времен монголо-татарского нашествия до Второй мировой войны включительно. Ничего нового в этой информации нет, вся она взята из уже давно известных источников. Зная предмет исследования В.Е. Полякова, ожидаешь, что основное свое внимание он сосредоточит на общих моментах советского партизанского движения в период Второй мировой войны. Покажет, как развивалась его доктрина в СССР в довоенный период и после нападения Германии. Рассмотрит, какие силовые структуры руководили этим движением. Наконец, проанализирует, кем советское военно-политическое руководство видело партизан: «народными мстителями» или «сталинскими коммандос». Без всего этого очень сложно понять, почему партизанское движение на территории Крыма развивалось именно так, а не иначе. Вместо этого, В.Е. Поляков на полутора страницах добросовестно воспроизводит материал одной из статей автора рецензии, речь в которой идет о националистическом партизанском движении в годы войны [9]. Без сомнения, это – очень важная информация. Не зная этих фактов, очень трудно понять историю периода оккупации таких регионов, как Югославия, Греция, Польша, Украина, страны Балтии. Но какое отношение эта информация имеет к истории оккупированного Крыма, не совсем ясно. Партизан-националистов на полуострове не было, и сторонники советской власти с ними не боролись.

Таким образом, с общими вопросами истории партизанского движения в период Второй мировой войны В.Е. Поляков знаком мало. Но, надо сказать, что и с частностями у него тоже путаница. Так, он утверждает, что в годы Первой мировой войны воюющие страны не использовали партизан на европейском театре (С. 8). Это – заблуждение. В целом, конечно, их не было столько, как в следующую мировую войну. Но на Балканах (в Сербии, например) партизанское движение даже тогда было довольно значительным. На 14-й странице автор упоминает движение усташей и пишет, что это были партизаны – сторонники Германии. Явная ошибка с его стороны! Собственно усташи первоначально были политической партией. После того, как эта партия при помощи Германии и Италии получила власть в Хорватии, при ней были созданы вооруженные отряды – Усташская войница – аналог войск СС в Германии и «чернорубашечников» в Италии. То есть, они были частью вооруженных сил, но никак не партизанами. Наконец, В.Е. Поляков использует непроверенные факты. Его вступление заканчивается историей о том, как «сотрудник НКВД» выстрелом в спину убил комиссара ковпаковского партизанского соединения С.В. Руднева (С. 14-15). Эта фальшивка появилась в годы «перестройки» и гуляет с тех пор по научно-популярным и околонаучным изданиям. На самом деле, ни один источник не подтверждает, что такое убийство имело место. Комиссар Руднев действительно погиб в бою с оккупантами.         

Далее. В основном тексте книги есть информация об организационных структурах партизанского движения на территории Крыма, личном составе партизанских отрядов, их боевой и небоевой деятельности. Однако эта информация носит фрагментарный и бессистемный характер. В.Е. Поляков разбросал ее по всему тексту книги и совершенно не проанализировал (С. 16-119, 137-233).

Историю партизанской борьбы на полуострове принято делить на три периода (ноябрь 1941 – октябрь 1942, октябрь 1942 – июль 1943 и июль 1943 – апрель 1944 г.). В данном случае, главным критерием выделения того или иного периода является форма руководства партизанским движением [10]. На наш взгляд, это – наиболее целесообразная классификация, в рамках которой можно раскрыть все перипетии его непростой истории. В книге В.Е. Полякова какая-либо периодизация отсутствует в принципе. Есть просто некая последовательность событий, которые он излагает без всякой системы, нарушая, порой, внутреннюю логику своего текста. Иначе, зачем было вставлять в него пространные отрывки о формировании и боевом пути четырех крымских дивизий (август 1941 г.) или делать целые главы о разгроме Крымского фронта и обороне Севастополя (май – июль 1942 г.) (С. 24-28, 119-137)? В данном случае опять напрашивается вывод, что «страшной правды» о крымских партизанах явно не хватало. Кстати, последняя глава первой части книги называется очень кратко: «1943 год». Однако речь в ней идет о заключительном этапе партизанского движения и об окончании оккупации полуострова, которая, как известно, наступила в апреле – мае 1944 г. Все-таки, в научных работах надо выбирать более адекватные названия. 

Это, конечно, может показаться неправдоподобным, но в монографии кандидата исторических наук В.Е. Полякова отсутствует такой важный элемент структуры любого научного исследования, как заключение! Собственно, его повествование о крымских партизанах обрывается на моменте их входа в Симферополь. Никаких выводов по всему тому, что он написал на предыдущих 230 страницах, автор не делает [11]. Непонятно, каков был итог почти четырехлетней борьбы крымских партизан – ни качественных, ни количественных характеристик этой эпопеи В.Е. Поляков не приводит. Более того, после прочтения книги читатель даже не сможет узнать, сколько всего человек прошло через партизанские отряды с 1941 по 1944 г. Хотя эта цифра общеизвестна – свыше 12 тыс. [12].

В.Е. Поляков, все-таки, более-менее правильно описывает основные события истории партизанского движения на территории Крыма. Тем не менее, нельзя сказать, что он знает и понимает время, о котором пишет. Его партизаны действуют как бы в безвоздушном пространстве, а все то, что творилось вокруг них с 1941 по 1944 г., автор вообще не показывает, даже реферативно. Например, о главном враге партизан – немецком оккупационном режиме – В.Е. Поляков, похоже, не имеет понятия. В данном случае следовало бы ответить на такие вопросы: (а) что представляли собой этот режим и его силовые структуры, (б) какие методы борьбы с партизанами они использовали, (в) какие факторы влияли на эту борьбу, и (г) какие, наконец, были итоги этой борьбы. Из книги, в принципе, об этом ничего нельзя узнать. Нельзя узнать даже, что такое немецкий оккупационный режим вообще, и какие его органы и как боролись с партизанами [13].

И здесь у В.Е. Полякова много путаницы в специальной терминологии. Так, он пишет о какой-то «военно-полевой жандармерии» (С. 81)?! В Вермахте существовали полевая жандармерия и тайная полевая полиция. Какую структуру из них имеет в виду автор, понять сложно. На той же странице В.Е. Поляков «вводит в научный оборот» интересный факт. По его словам, немецкая армия могла воевать только с регулярными частями противника, а борьба с партизанами – это прерогатива специальных служб, например, СС. Судя по всему, ему неизвестно, что в Вермахте существовали свои структуры, которые боролись с партизанами – охранные дивизии. А большая часть войск СС воевала, как раз, против регулярного противника. Наконец, если в Крыму вообще не было эсэсовцев (это установленный факт), кто же тогда боролся с крымскими партизанами?

В целом, то же самое можно сказать и о второй стороне, с которой приходилось иметь дело партизанам. Это – гражданское население. Чтобы охарактеризовать их отношения, недостаточно констатировать факт, что «население целиком поддерживало партизан», как писали в советское время. Или написать, что не поддерживало вообще, а боялось и ненавидело, как зачастую пишут сейчас. Эти отношения также представляли целый комплекс, который зависел от ряда факторов. А именно: (а) национальный и социальный состав населения данной территории, (б) межнациональные отношения, если население было национально неоднородным, (в) его отношение к оккупационному режиму и партизанам, (г) причины и последствия такого отношения [14].

Крым – многонациональный регион. И вышеприведенная схема подходит ему больше всего. Тем не менее, у В.Е. Полякова практически нет информации о взаимоотношениях советских партизан и крымского населения или она крайне фрагментарна. Все их многообразие сведено у него к «татарскому вопросу». В целом, это, конечно, оправдано, но не является исчерпывающим.

Сейчас уже не секрет, что связующим звеном между проблемами «партизанское движение», «оккупационный режим» и «мирное население» является проблема коллаборационизма. Изучая историю партизанского движения, просто невозможно обойтись без анализа сотрудничества местного населения с оккупантами. По сути, его отношение к партизанам является оборотной стороной готовности к коллаборационизму. Для крымчан этот вопрос имеет не только отвлеченную академическую актуальность. Взаимосвязь проблемы коллаборационизма с национальными отношениями вообще и «татарским фактором» – в частности, придают ей современное общественно-политическое звучание. В.Е. Поляков это, конечно, понимает. Поэтому целая глава в его книге называется «Татарский вопрос» (С. 390-443).

В этой же главе дана концепция автора по проблеме коллаборационизма советских граждан (и в Крыму, в том числе). На наш взгляд, после всего сказанного, было бы логичным ожидать, что он осветит ее хотя бы реферативно, опираясь на монографии и статьи современных исследователей. Однако приходится констатировать, что уровень знаний В.Е. Полякова об этой болезненной, но крайне важной теме, находится весьма низко. Все данные, которые он приводит, были опубликованы еще в советское время. Понятно без комментариев, какова степень их достоверности.

Автор продолжает путаться в специальной терминологии. Мы понимаем, что в научной рецензии несколько некорректно выражать эмоции, но рассуждения В.Е. Полякова о терминах «доброволец» и «легионер» могут вызвать только смех! Его пассаж об этом заслуживает того, чтобы быть приведенным полностью. Итак: «Надо признать, что благодаря не очень добросовестным публикациям на эту тему термин “доброволец” совершенно неправильно ассоциируется именно с крымскими татарами, хотя в действительности в годы оккупации он касался исключительно русских военнослужащих, которые добровольно пошли на службу Германии. Для крымских татар более распространенным был термин “легионер”. Подмена понятий не случайна, и от нее сильно попахивает провокацией, так как число русских добровольцев в Вермахте на порядок превышало число крымско-татарских коллаборационистов» (С. 397). Не знаем, в чем тут автор усмотрел провокацию, однако от его рассуждений «попахивает» самым обыкновенным невежеством! Термин «доброволец» в равной степени применялся ко всем советским гражданам, которые пошли служить под знамена Третьего рейха. А вот термин «легионер» имел ограниченное употребление: так могли называться только те, кто служил именно в национальных легионах. К сведению В.Е. Полякова надо сказать, что «Крымско-татарский легион» не существовал, и это уже давно установленный факт. Зато в Федеральном военном архиве ФРГ более чем достаточно фондов и дел, в документах которых словосочетание «крымско-татарские добровольцы» упоминается очень часто [15].

По страницам книги В.Е. Полякова «гуляют» «грузинские части Русской освободительной армии», «крымские мусульманские комитеты», «разведорган “Вили”» (правильно – «Валли») и т.п. порождения его авторской фантазии (С. 200, 399). Все это – явный признак некомпетентности и низкого общетеоретического уровня.    

Поэтому, весьма странно, что, не понимая основ проблемы, он берется судить о ее частном проявлении – крымско-татарском коллаборационизме. Вследствие этого, более неудачную главу в книге В.Е. Полякова, чем «Татарский вопрос», найти трудно: и по структуре, и по содержанию излагаемого материала. Если посмотреть на цель этого изложения, то она очень проста: он пытается опровергнуть миф о массовом коллаборационизме крымских татар. Система доказательств тоже весьма проста. Если писать тезисно, то она выглядит так: (а) массовых коллаборационистских настроений среди крымских татар не было, (б) нетатарский коллаборационизм был более масштабным, чем крымско-татарский, (в) крымских татар, которые служили в Вермахте и полиции, было значительно меньше, чем 20 тыс. человек.

Первый тезис выглядит очень «оригинально», так как никто из серьезных историков уже давно не утверждает, что коллаборационистские настроения были массовыми среди какой-то этнической группы. И крымские татары в данном случае – не исключение. Как правило, активные сторонники и противники оккупантов составляли процентов по десять на каждой территории и у каждого народа. Остальные – пассивная масса, за которую и шла борьба, идейная и вооруженная. Просто исторически так сложилось, что именно у крымских татар эти настроения проявились наиболее концентрированно и «своевременно» для оккупационного режима. Если же о массовом коллаборационизме говорит кто-то из журналистов или политиков, то к науке это не имеет никакого отношения.

Тезис о том, что нетатарский коллаборационизм был более значительным, чем татарский, выглядит просто голословным утверждением на фоне познаний автора о проблеме коллаборационизма вообще. О его уровне владения этой темой было уже сказано выше. Здесь можно задать только один вопрос: как В.Е. Поляков может утверждать, что такой-то коллаборационизм был более масштабным, чем другой, если он вообще не приводит никаких сравнительных цифровых данных или хотя бы ссылок на источники? Полагаем, что этот вопрос также останется риторическим. Интересно отметить, что источниковой базой в данном случае ему служат выдержки из немецких пропагандистских газет. Причем, цитаты подобраны явно тенденциозно, с целью показать, что русский коллаборационизм был самым массовым. При этом в число русских зачисляются казаки, которые всегда считались отдельной категорией коллаборационистов (С. 394-397).

Наконец, тезис третий. По ходу повествования В.Е. Поляков неоднократно пеняет автору рецензии и московскому историку И.В. Пыхалову, что они, образно говоря, помогают создавать мифы вокруг проблемы крымско-татарского коллаборационизма (С. 407). Например, его очень смущает цифра в 20 тыс. крымско-татарских добровольцев, сражавшихся на стороне нацистской Германии. Следует сказать, что это личное дело В.Е. Полякова – верить или не верить в эту цифру. Однако, указанные авторы, по крайней мере, пишут, как и почему они к ней пришли. Добросовестный историк-профессионал, который не согласен с позицией оппонента, должен, хотя бы, привести свою точку зрения. То есть, дать свою цифру крымско-татарских коллаборационистов. На страницах 407-415 В.Е. Поляков пытается это сделать, опираясь на данные «Книги памяти Республики Крым» (Симферополь, 1994), в которой перечислены погибшие и пропавшие без вести жители полуострова. Сначала он пишет, что именно последняя категория могла пополнить ряды коллаборационистских формирований. Далее. Если верить его подсчетам, то за период с августа по ноябрь 1941 г. пропавших без вести крымских татар было всего 1290 человек. На этом основании В.Е. Поляков делает вывод, что и коллаборационистов, значит, было в 15,5 раз меньше (С. 415). В данном случае, во-первых, мы имеем дело с явной логической ошибкой, так как не факт, что все, кто пропал без вести, стали коллаборационистами, и – наоборот. Во-вторых, автор приводит данные за четыре месяца 1941 г., а крымско-татарские коллаборационистские формирования существовали до мая 1945, и набор в них продолжался до самого конца войны. И, в-третьих, на наш взгляд, базовым источником для подобного рода подсчетов могут служить только аутентичные немецкие документы. А при их изучении, как раз и получается, что крымско-татарских военных коллаборационистов было от 15 до 20 тыс. [16].

Интересен вывод, который В.Е. Поляков делает из своей «татарской главы». По его словам, миф о коллаборационизме был только поводом, и крымских татар депортировали бы при любом исходе событий. Дело в том, что советское руководство еще с 1920-х гг. задумало создать в Крыму еврейскую республику, и крымские татары оказались лишними на территории полуострова. В подтверждение своих слов автор приводит пространную цитату без начала и конца, взятую с какого-то сомнительного интернет-сайта (С. 402-405). При ближайшем рассмотрении удалось выяснить, что эта цитата из книги Ж.А. Медведева (о чем В.Е. Поляков не знает), но в ней и речи даже нет о том, что крымские татары выселялись для того, чтобы на их место приехали евреи [17]. Хочется спросить у В.Е. Полякова, зачем он это написал? Неужели ему непонятно, что от таких утверждений гораздо сильнее «попахивает провокацией», чем от перепутанных терминов «доброволец» и «легионер»?

Следует подчеркнуть, что некомпетентность автора не ограничивается исключительно партизанско-коллаборационистской тематикой. В книге много просто ошибок, заблуждений, сознательного искажения исторических событий, неподтвержденных научно, но принятых безоговорочно, версий и даже явных глупостей. О некоторых из них было сказано выше. Здесь мы остановимся только на наиболее вопиющих. Так, первые полки регулярной армии Петра I назывались Преображенский и Семеновский, а не Преображенский и Михайловский, как у В.Е. Полякова. КГБ действует у него уже в 1946 г., тогда как общеизвестно, что эта организация была создана в 1954. Утверждение о том, что германская военизированная организация «Стальной шлем» стала «дрожжами, на которых взошел нацизм», является весьма спорным. Иначе бы ей не разрешили возродиться в 1951 г. Генерал А.А. Власов не был кавалером одного из первых орденов Ленина. Этот орден возник 6 апреля 1930 г., а Власов получил его только через десять лет – 22 февраля 1941 г. То же самое можно сказать и о награждении этим орденом известного анархиста Н.И. Махно. До сих пор это событие не подтверждено ни одним документом. Заблуждается В.Е. Поляков и насчет того, что итальянцы не воевали в Крыму в период Второй мировой войны, тогда как факт присутствия их ВМС на Черном море общеизвестен (С. 43, 132, 267, 280, 335).

Оформление книги – отдельная тема. Сразу видно, что она выполнена именно в «авторской редакции», как об этом написано на одной из последних страниц. Справочный аппарат сделан крайне неудобно. Библиографическое описание использованной литературы – нечто особенное. В.Е. Поляков очень часто «опускает» такие его важные аспекты, как год издания, название издательства, количество страниц. По тексту книги видно, что автор активно полемизирует с другими историками, однако ссылок на их работы нет. Они даже не упоминаются в списке литературы, которого, кстати, тоже нет. Хочется верить, что докторская диссертация В.Е. Полякова, будет написана, все-таки, по общепринятым в научном сообществе стандартам, а не в «авторской редакции».

Подводя итог сказанному, приходится констатировать, что автор не достиг поставленной перед собой цели. Комплексной картины партизанского движения на территории Крыма не получилось. Каковы же причины этого? Во-первых, В.Е. Поляков явно не владеет теми качествами, которые отличают дилетанта от профессионального историка. Должной общетеоретической подготовки и того, что называется академической культурой, у него нет. Далее. История – тоже наука, вполне самодостаточная, со своей методологией и принципами познания. К сожалению, выпускник Автодорожного техникума со степенью кандидата исторических наук этого не понимает. Во-вторых, В.Е. Поляков практически не знает литературу по проблеме. А его историографический анализ, который он сделал в рецензируемой работе, можно назвать таковым только с очень большой долей энтузиазма. В-третьих, тот корпус источников, который собрал автор для раскрытия своей темы, нельзя признать репрезентативным. Более того, он не знает азов источниковедения и с источниками работать не умеет. В-четвертых, структура книги крайне невнятная, материал расположен практически бессистемно, а иногда даже хаотически. В тексте очень много лишней информации, большая часть которой вообще не относиться к исследуемой проблеме.

Часто работы, написанные методологически не совсем безукоризненно, могут быть весьма полезными даже для историков-профессионалов. Причина этого кроется в новизне приводимой в них информации. Но даже с этой точки зрения похвалить работу В.Е. Полякова не за что. Новых фактов он не приводит и новых обобщений не делает. В целом, методологически его монография так и осталась на уровне краеведческих изысканий. А фактически – в периоде «перестройки», мифы и штампы которого с таким удовольствием использует автор. Для кандидата исторических наук, делающего заявку на докторскую диссертацию это, по меньшей мере, несолидно. Поэтому, книгу В.Е. Полякова можно просто принять к сведению, как одно из мнений о партизанском движении в Крыму. Но, и это следует помнить, мнение очень предвзятое и во многом искаженное и ошибочное. Рассматривать же эту работу в качестве научного исследования или, более того, – основы для докторской диссертации, вообще бессмысленно. В лучшем случае, ее можно просто читать, но все приводимые в ней факты следует перепроверять.

 

Примечания:

 

  1. 1.  ПоляковВ.Є. Історична еволюція топоніміки міста Сімферополя: Автореф. дис… канд. іст. наук / Дніпропетр. нац. ун-т. – Д., 2003. – 20 с.
  2. 2.  Поляков В.Е. Награждение крымских партизан // Культура народов Причерноморья. – 2009. –  №154. – С. 106-109; Его же. Национальная составляющая партизанского движения Крыма 1941-1944 гг. // Грани. – 2011. – №6. – С. 20-22; Его же. Доля православної церкви в роки окупації Криму // Гілея. – 2011. №49. – С. 116-120; Его же. Ветерани партизанської боротьби // Гілея. – 2011. №50. – С. 167-173; Его же. Комісари в партизанському русі Криму в 1941-1944 рр. // Гілея. – 2012. №58. – С. 135-139.   
  3. 3.  Голос Крыма (Симферополь). – 23 февраля 2007 г.
  4. 4.  Поляков В.Е. Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа «Секретно». – М.: Яуза-пресс, 2011. – 448 с.
  5. 5.  Романько О.В. Борьба за национальное освобождение или гражданское противостояние: к вопросу о националистическом партизанском движении в годы Второй мировой войны // Историческое наследие Крыма. – 2006. –  №16. – С. 67-76.
  6. 6.  Полный перечень литературы и источников по истории партизанского движения на территории Крыма, а также по смежной проблематике, можно найти в этой книге: Романько О.В. Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму 1941 – 1944 гг. – М.: Вече, 2011. – С. 343-366.
  7. 7.  Архіви окупації. 1941-1944 / Упоряд. Н. Маковська. – К.: Вид. дім «Києво-Могилянська академія», 2006. – С. 71-86.
  8. 8.  См., например: Гогун А.С. Сталинские коммандос. Украинские партизанские формирования. Малоизученные страницы истории. 1941-1944. – М.: Центрполиграф, 2008. – С. 25-432.
  9. 9.  Романько О.В. Борьба за национальное освобождение или гражданское противостояние… – С. 70.
  10. 10.  Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны: Сб. документов и материалов / Сост. А.В. Мальгин, Л.П. Кравцова, Л.Л. Сергиенко. – Симферополь: Сонат, 2006. – С. 3.
  11. 11.  Кстати, когда писалась эта рецензия, В.Е. Поляков выпустил еще одну статью по партизанской проблематике: Особливості організації і керівництва партизанським рухом у Криму в 1941-1944 роках // Краєзнавство. – 2011. – №4. – С. 116-121. И в этой, более новой, публикации автор остался верен своей «методологии». Никаких выводов по изложенному материалу нет вообще, а текст обрывается, фактически, на полуслове. Правда, удивляет другое: как в специализированный исторический журнал могла попасть такая откровенная халтура?!
  12. 12.  Романько О.В. Крым под пятой Гитлера… – С. 330.
  13. 13.  Там же. – С. 51-91.
  14. 14.  Там же. – С. 313-334.
  15. 15.  Там же. – С. 187-189.
  16. 16.  Там же. – С. 238-239.
  17. 17.  Медведев Ж.А. Сталин и еврейская проблема: новый анализ. – М.: АСТ, 2004. – С. 67-80.                

[*] Романько О.В., доктор исторических наук, зав. кафедрой философии и социальных наук Крымского государственного медицинского университета им. С.И. Георгиевского (Симферополь, Украина).

Социальные сети:           


Олег Романько – о новом некомпететном исследовании партизанского движения Крыма: 29 комментариев

  1. «Его вступление заканчивается историей о том, как «сотрудник НКВД» выстрелом в спину убил комиссара ковпаковского партизанского соединения С.В. Руднева (С. 14-15). Эта фальшивка появилась в годы «перестройки» и гуляет с тех пор по научно-популярным и околонаучным изданиям. На самом деле, ни один источник не подтверждает, что такое убийство имело место. Комиссар Руднев действительно погиб в бою с оккупантами. »

    Автор напевно забув, або лукавить, що цю правду про вбивство С.Руднєва розкрив не хто небудь, а учасник партизанського руху, соратник С.Руднєва і С.Ковпака Герой Радянського Союзу – Петро Брайко. А кидатися фразами про фальшивки ми всі вміємо.

    • Не так давно вышла очень хорошая книга: Партизанская война на Украине. Дневники командиров партизанских отрядов и соединений. 1941-1944 / Составители В. Лозицкий, О. Бажан, С. Власенко, А. Кентий, Л. Легасова. — М.: Центрполиграф, 2010. — 688 с. Ее составители – ведущие специалисты по истории партизанского движения, сотрудники Института истории НАНУ. Лозицкий – вообще директор Государаственного архива гражданских объединений Украины. В книге опубликован дневник Руднева, перед дневником – его биография. Так вот, в ней черным по белому написано, что ковпаковский комиссар погиб в бою с оккупантами.

  2. Те, що написано це добре…
    Але ось збірник документів «Красные партизаны Украины» 1941-1944 авторы -составители А.Гогун и А.Кентий. 2011 г. Украинский издательский союз.

    с.314.
    «Радиограмма «Загорского» первому секретарю ЦК КП/Б/У Н. Хрущеву и начальнику УШПД Т. Строкачу о гибели комиссара Сумского партизанского соединения С.Руднева. 27 августа 1943 г.

    Шифровка № 8325[ 10.09.1943]
    Повторяю телеграмму № 206

    По данным бойца Глуховского партизанского отряда стало известно, что комиссар Семен Васильевич Руднев 5 августа во время боя у города Делятин был ранен в ногу и руку. При нем находился комендант, сестры и 4 бойца. Посланная мной группа бойцов второго батальона для выезда к части, на месте ранения не нашли ни Руднева, ни бойцов и принятые меры розыска до сих пор положительных результатов не дали.
    Ковпак не принимал мер потому, что поругался с ним и желал его гибели.
    20 августа командир минеров Терехов сообщил, что Ковпак о Рудневе сказал «Одним крохобором меньше».
    27.8.43 г.
    «Загорский»
    ЦДАГО. – Ф.62. – Оп. 1. – Спр. 1340. – Арк.212.
    Копия.Машинопись.»

    П. Брайко це не та людина, яка буде теражувати фальшивки, це зрозуміло одразу, після особистого з ним спілкування. А вас, я попрошу утриматися від таких тверджень, враховуючи, що ваші книги дійсно розраховують на увагу.

  3. К сожалению, г-н Кентий не так давно умер, поэтому я не могу сказать, изменил он свою точку зрения или нет. Но факт остается фактом: в сборнике воспоминаний партизан гибель Руднева от руки своих не подтверждается.

  4. В целом, отрицать нельзя, что альтернативная версия гибели Руднева была. Как я писал в своей рецензии, она была пущена в оборот во времена «гласности» конца 1980-х — начала 1990-х годов в газете «Правда»: Семена Руднева, как недостаточно лояльного Москве, застрелила радистка спецгруппы П.Вершигоры — Анна Туркина (Лаврухина), которая имела личное спецзадание. Однако, согласно последним расследованиям Дмитрия Веденеева, заместителя главы Украинского института национальной памяти, эта версия оказалась ложью («ПОСЛЕДНИЙ РЕЙД КОМИССАРА. Историко-документальное расследование гибели генерал-майора Семена Руднева). Д. Веденеев – доктор исторических наук, профессор, до недавних пор начальник кафедры Академии СБУ, самый серьезный специалист по истории спецслужб в Украине.

  5. Знову таки є позиція учасника партизанського руху П. Брайка, і ніхто!!! її аргументовано не заперечив. І є щоденик самого С.Руднєва, де він досить в різкій формі писав про людські якості С. Ковпака.
    А позицію Д.Ведєнєєва можна розглядати, як одну з версій і небільше.

  6. Семен Руднєв : «Ковпак по-прежнему равнодушен не только к полевым и лесным условиям борьбы с противником, а в горах он совсем профан, но как он любит повторять чужие мысли и страшно глуп и хитер, как хохол, он знает, что ему есть на кого опереться, поэтому он пьет, ходит к бабе, к такой же […]{136}, как и сам, спать, а когда приходится круто, то немедленно обращается к /…/{137} X.{138}, который всю ночь мечется по колено и на всякие изменения немедленно реагирует. Он, и не только он, но и многие другие знают, что X. вывезет. И для самого […]{139} X. все эти два года обогатили его познания в военном деле не только с точки зрения тактической грамотности в поле и лесу, но особенно вождению крупных соединений, но и также вождению и тактике борьбы в горно-лесистых местностях. » Руднєв напевно не лише писав це у щоденнику, а ще й казав це в очі С. Ковпаку. Брехала радянська влада коли видавала щоденник Руднєва без цих слів і слів, що бандерівці ведуть активну боротьбу з німцями.
    А Брайку брехати немає абсолютно ніякої потреби.

  7. Господа, спасибо за столь значительный интерес к моей скромной рецензии! Любая версия имеет право на существование, лишь бы она подтверждалась аутентичными документами. Только весь вопрос в том, что дискуссия не о этом. Рецензируемая книга несколько о другом предмете.

  8. Книга Полякова досить цікава, повністю не читав лише передевлявся. Кримська історична тема для України має важливе значення.

    • Согласен, только пусть о ней пишут профессионалы, а не дилетанты с базовым образованием симферопольского автодорожного техникума и амбициями академика…

  9. В принципі згоден з вами, хоча є і винятки. У мене таке питання, ваше ставлення до Сергія Верьовкіна і теми Локотської Республіки?

    • Я специально этой темой не занимался, знаком с ней больше, как квалифицированный читатель. Книга Веревкина интерсна, как мнение, но не более… С претензией на сенсацию. Из нового по этой теме лучше, чем Ермолов, Жуков и Ковтун пока ничго не написали. Кстати, мой питерский коллега К. Александров в последнем номере «Нового Часового» сделал подробный историографический анализ локтской темы.

  10. Здравствуйте Олег.
    Я тоже учился в СГУ на ФЕНе в 1992-1997, а Вы на истфаке. С удовольствием слежу за Вашими историческими работами. Мне тоже очень часто приходится вступать в идеологические дискуссии с политическими оппонентами, в связи с чем хочу задать Вам несколько вопросов:
    1. Есть версия, что в 1918 году от бывших царских военспецов, которые пошли на службу в РККА не требовали обязательного приема присяги, начинавшейся словами «Я, сын трудового народа…». Советская власть уважала их офицерскую честь, поскольку в традициях русского воинства присяга принимается один раз в жизни.
    В этой связи известна ли Вам хоть какая-то информация о присяге маршалов Победы Жукова и Рокоссовского?
    2. В связи со спорами по «героической борьбе» украинских националистов с немцами и известным ответом из бундесархива про отсутствие сведений о таких потерях, что думаете вы по этому поводу? Особенно интересуют цифры. Если в Крыму было около 12 тыс. советских партизан, а украинских националистов в разных формированиях более 100 тыс. То эффективность такой борьбы наших земляков крымчан намного выше…
    3. Как Вы относитесь к трудам украинского историка Александра Каревина по проблеме теории «украинства»?

  11. Добрый день, Игорь, очень приятно слышать такие слова! Но будет лучше, если на такие вопросы я отвечу вам отдельно. Здесь, все-таки, не мой блог или моя онлайн-конференция, не хочется злоупотрелять гостеприимством Владимира Владимировича… Напишите, мне, пожалуйста, по этому адресу: romanko1976@mail.ru – там и пообщаемся. Или найдите меня в фэйсбуке.

      • Спасибо, Владимир Владимирович! Он мне уже написал, а я ему отвтеил.

  12. Откровенно говоря Олег ваша работа про коллаборационизм крымских татар тоже не беспристрастна. Читая её складывается ощущение что вы элементарно выполняете заказ на такую работу, где-то сгущая краски, где-то умалчивая о чем-то вы создаете у читателя негативное впечатление о крымцах, не раскрывая сути проблемы, почему сформировался коллаборационизм среди крымских татар и почему возникло массовое дезертирство, таким образом у читателя формируется мнение, что это этакое коварство народа, только и мечтающего о том как воткнуть нож в спину своего русского соседа. Именно поэтому появляются такие книги как книга В. Полякова, перекошенные в сторону татар, так как ваша работа изначально перекошена сторону русских, образно выражаясь и её тоже никак нельзя назвать образцом научного беспристрастного исторического исследования.

    • Уважаемый Амет, во всех своих работах я стараюсь быть максимально беспристрастным, т.е., учитываю все точки зрения, использую аутентичные документы всех участников событий. Более того, во всех моих статьях и монографиях о Крыме всегда дается сравнительный материал. Если речь идет о проблеме коллаборационизма, то параллельно с крымско-татарским я всегда анализирую русский, украинский или какой-либо еще. Наконец, в отличие от г-на Полякова, я знаю методологию научных и научно-исторических исследований. Собственно, и цель рецензии была показать, что он такой методологией не владеет (в самом широком). А крымско-татарская тема в ней – это только частный пример. Понятно, что это – очень неоднозначная и болезненная тема. Но, будет лучше, если о ней напишу я, чем такой, как Поляков. Кстати, его книга и статьи – это не ответ на мою или чью-либо другую позицию. Это – просто факт элементарного невежества и огромного самомнения. Попробывал бы он такую работу по физике или математике написать, не будучи ни тем, ни другим… А к истории любой лезет…

  13. Я не спорю, что вы умеете работать с материалом, наверняка превосходно знаете методологию, но увы в беспристрастность верится с трудом, читая вашу невооруженным глазом видно тенденциозность в подаче материала по крымскотатарскрому вопросу.
    Некоторые аспекты перечислены в этой статье, я не знаю насколько автор там все верно пишет, но его сомненния в главном вашем выводе- кол-ве крымскотатарских коллабораци вполне обсонованны: «Так вот использование документов фашистской Германии, так и сталинского Советского Союза, без критического анализа их абсолютно не уместно, да и любого другого документа. Особенно документа пропаганды, каким и является опубликованный здесь источник».
    http://poslezavtra.com.ua/kollaboracionizm-krymskix-tatar-v-period-vov-izmyshleniya-i-fakty/
    Там есть и ссылки на другие ваши недочеты
    Я так-же обратил внимание на это внимание прочитав вашу работу про крымскотатарский коллобароционизм.
    И повторюсь в вашей книге, так и не раскрыты истинные мотивы коллаборационизма крымских татар, народы выставлен этаким неблагодарным предателем, не оценившим «комфорт» сталинского строя. Увы, но видимо ваша (или чья-то другая) действительно ОБЪЕКТИВНАЯ работа еще впреди. Пока вы лишь отработали заказ на косвенное оправдание депортации крымскотатарского народа, в «лучших» традициях советско-сталинской историографии.

    • Это вам так показалось. Только ваши соплеменники, почему-то, чаще ссылаются на мои работы, а не на работы Полякова.
      «Рецензию», ссылку на которую, вы привели, я уже читал. Каких-то базовых, методологических недочетов, она не раскрывает. Автор взялся критиковать мои работы, и отобрал их очень произвольно, многе вырвано из контекста. При этом, все статьи почти 10-летней давности. Половина писалсь мной, когда я не был еще даже кандидитом наук. С таким же успехом он мог взять мой университетеский диплом, или какой-нибудь студенческий реферат. С тех пор я написал несколько монографий на эту тему, где ввел в научный оборот много новых докуметов из российских, немецких и польских архивов. К тому же, г-н Эминов, насколько мне известно, не является профессиональным историком, и при всем желании не может написать профессиональную рецензию. Это просто отзыв, который может напсать любой человек, но это не значит, что такое мнение будет иметь научную ценность. Не поймите меня превратно, но историей, как и математикой (физикой, химией и т.п.) не может заниматься кто угодно. Это – тоже наука. И, наука нелегкая…

      • Т.е. вы считаете что опираться в своей работу на пропагандистские документы нацисткой Германии с целью уточнить количество крымскотатарских коллаборационистов это приемлимо для историка считающего себя объективным? Ведь цифра в 20 000 крымских татар воевавших за Геманию почти в 2 раза преувеличенна, о чем и пишет Эминов, ссылая на Литвинова. Ведь даже не профессионалу понятно, что такие документы ставили своей целью не ознакомление с реальным положением дел, а именно пропаганду. Это все равно, что судить о советских временах по бравым отчетам советского телевидения.

        • А почему вы считаете, что это пропагандистский документ? Это вполне реальный отчет айнзатгруппы Д и Олендорфа. Я видел его настоящий вариант в Германии, и собственно, на него ссылаюсь. Там, кстати, и слова нет про 20 тыс.

      • Что касается ссылок моих соплеменников, то здесь ничего удивительного, вы в этой теме признанный авторитет, в ваших работах есть и правда много нужной и интересной информации, по разным аспектам коллаборационизма в Крыму, и то что НЕКОТОРЫЕ соотечественники ссылаются на ваши работы в одном вопрсе, не означает, что вы правы в своих выводах в другом вопросе. Например касательно количества крымских татар перешедших на сторону оккупационного режима с оружем в руках.
        Полякова в свою очередь никто не пытается оправдать, вероятно те ошибки, что он допустил в своей работе и в самом деле существуют, но он хоть попытался вылезти за рамки штампов и взглянуть на это с другой стороны, со стороны самих крымских татар.

        • Кстати, ни где не оперирывал цифрой в 20 тыс., как вы могли заметить, я считаю от 15 до 20 тыс. И обясняю, почему. Поляков считает их совсем по другому, совершая множество ошибок, в том числе и логических…

  14. Депортація кримських татар, чеченців, інгушів, німців та українців під час етнічної чістки під назвою операція «Вісла» є злочинами сталінського тоталітарного радянського режиму.

  15. Я родился в Крыму и мои предки родились в Крыму. И свои познания в истории я черпал не только из учебников, а и из рассказов очевидцев, из рассказов отца, деда.
    Крымско-татарская АР в составе РСФСР была образована благодаря национальной политике
    автором которой был И. В.Сталин,
    В России во времена «мрачного» царизма подобного образования не существовало!
    И когда кто-то хочет востановить автономию
    по национальному признаку должны быть благодарны в первую очередь «вождю всех народов» (и по меньшей мере поцеловать его в жопу), а не проклинать на каждом углу.
    Ещё до войны среди татар были велики сепаратистские настроения во время войны они проявились с новой силой. Как и украинские националисты крымские татары возлагали большие надежды на немецкие оккупационные
    власти, поэтому большая часть татарского населения сотрудничала с немцами. Напомню,
    и в цивилизованной Украине, есть уголовная статья за призывы к нарушению территориаль- ной целостности!
    Из рассказов участников партизанского движения, известно, что партизаны опасались встреч с немцами (оккупантами) меньше, их можно было обмануть, чем с местным населением – татарами, с кем жили до войны
    бок о бок.
    О выселении… Интернирование – обычная практика ведения войны. Во время первой мировой войны русские, оказавшиеся на территории Германии, были интернированы.
    Немцы интернированные во время второй мировой войны молчат, а татары, активно сотрудничавшие с оккупантами, устроившие
    резню православного населения, и интернированные вовремя войны подняли вой.
    А Романько большое спасибо за хорошую
    рецензию на очередной опус лжеисторика полякова, вылезшего в 90-е, времена тоталитарного обсёра!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>