Язык и право, или Почему украинизация незаконна

В Украине гарантируется свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств Украины.
(Конституция Украины, ст. 10, часть 3)

1. Что гласит Конституция?

После принятия новой украинской Конституции то ли само собой сложилось, то ли искусственно было сформировано в обществе мнение о том, что в статусе языков, на которых говорит население Украины, должны произойти некие кардинальные и необратимые перемены.

“Ну вот, – радостно потирают руки националисты, – В Конституции записано что украинский язык – государственный? Записано. А потому, дорогие сограждане, извольте немедленно перейти на держмову. Все школы должны быть украинскими, все вузы – украинскими, все газеты, журналы, телепередачи, все официальные документы, все заявления, справки, отчеты, рапорты и пр. – все должно быть на украинском”.

“Ну вот, – уныло говорят “дорогие сограждане”, – дождались.” И понуро бредут проторенным шляхом на кухню, дабы выразить там свое недоумение и излить там же свое негодование.

“Ну вот, – разводя руками, говорит высокое начальство областей и городов Восточной Украины, – что мы можем сделать? Конституция-с, понимаете”. И при этом бормочут недавно усвоенные мудреные слова “правовое поле”, “конституционный порядок” и т. п. Мол, рады были бы вашему горю, дорогие сограждане, помочь, но dura lex, знаете ли, суровый закон… И умывают руки.

Мы, конечно же, не возражаем ни против правового поля, ни против конституционного порядка, ни против “сурового закона”. Но, согласитесь, этот закон сперва нужно хотя бы прочитать, а уж потом вздыхать на предмет его суровости.

Ведь в тексте статьи 10 Конституции Украины нет даже намека на все то, о чем мечтает процитированный нами средний националист.

Да, государственным на Украине признан лишь один язык – украинский. Причем “государство обеспечивает всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах общественной жизни на всей территории Украины”.

Но разве это означает повальное закрытие русских школ и вузов, русскоязычных газет и телестудий? Где-нибудь в тексте этой статьи значится, что “всесторонне развивать” украинский язык надлежит исключительно за счет ущемления других языков?

Нет, часть 3 статьи 10 Конституции гарантирует русскому в первую очередь языку “свободное развитие, использование и защиту”. Кроме того есть запись о том, что “государство способствует изучению языков международного общения”. Напомним, что в этом плане за русским языком значится самый высокий на данный момент статус в мире – одного из шести рабочих языков ООН.

Так что в отношении языков ничего кардинального с принятием Конституции не произошло. А конкретные детали применения языков на Украине, согласно той же статье Конституции, “определяется законом”.

2. Единственный закон.

Закон о языках на Украине пока что один. Принят он был еще 28 октября 1989 года, и именно с того времени на Украине государственным признан один язык – украинский. До той пресловутой даты государственного языка на Украине, как и в целом в СССР, официально не существовало.

Этот закон, наверное, самый странный из всех украинских законов. О не говорят больше, чем о любом другом законе, но, пожалуй, меньше чем любой другой закон его знают.

Как только его не обзывают порой те, кто с высоких трибун призывают нас его строго соблюдать. Его называют “Законом об украинском языке”, “Законом о государственном языке”, “Законом о государственном украинском языке” и т. п. Спрашивается, читали ли самые ревностные блюстители этого закона сам закон, если мало кто знает из них, как он в точности называется?

А называется он “Закон о языках в Украинской ССР”. С момента принятия он не изменялся (в том числе не менялось и название), но официально он действует, и нарушать его никто не имеет права.

Между тем нарушается он сплошь и рядом.

Наш бюрократ вообще привык к положению, при котором он стремится блюсти не сам закон (который он чаще всего просто не в состоянии постичь) и даже не ведомственные инструкции, которыми неизбежно обрастает каждый закон. Нет, наш бюрократ чаще всего стоит на страже некоего сформированного “наверху”, вне стен парламента, и тщательно взлелеянного начальством общего представления о Законе. То есть для украинского бюрократа Закон – не написанный и опубликованный документ. Это смесь из того, что написано в инструкциях, того, что услышано на совещаниях, и того, что высказано начальством в неформальной обстановке.

Давайте проследим, как трансформируются при постепенном спуске вниз по бюрократической лестнице положения Закона о языках.

Статья 25 заявляет, что “свободный выбор языка обучения детей является неотъемлемым правом граждан” Украины.

В 1991 году на основе Закона о языках было разработано соответствующее постановление Совета Министров УССР “О государственной программе развития украинского языка и других национальных языков в Украинской ССР на период до 2000 года”. Принятый во исполнение правительственного постановления комплексный план Министерства народного образования УССР несколько видоизменил положение о том, кто определяет язык обучения в школах: “В соответствии с национальным составом и нуждами населения завершить формирование сети общеобразовательных школ, дошкольных и внешкольных учреждений”. То есть еще предполагалось спрашивать население на предмет того, какие школы ему, населению, нужны. Хотя, в отличие от текста Закона о языках уже появился пункт, не зависящий от мнения родителей – национальный состав населения.

В 1992 году Минобраз Украины продолжил “творчески развивать” Закон о языках. Был издан приказ, согласно которому требовалось создать “такую сеть первых классов… которая бы наиболее полно соответствовала национальному составу населения каждого региона и запросам Украинского Государства”.

Итак, за каких-то три года украинские родители были полностью исключены из процесса определения языка обучения в школах, хотя сам Закон, дающий им на это право, не менялся. Зато появились совершенно трудно вообразимые “запросы Украинского Государства”. В самом деле, если попран Закон, принимаемый единственным легитимным собранием представителей народа, то кто будет определять, каковы они, “запросы государства”? На этот вопрос ответить трудно.

Однако легко вообразить себе, в каком виде волна бюрократического видоизменения Закона о языках докатится до самого низа. Вот откуда проистекают требования повального закрытия русских школ и истерические крики о поголовном переходе на украинский язык во всех сферах жизни общества. Это меньше всего продиктовано волей Закона.

Зато это очень удобно. Киевские “верхи” божатся перед залетными западными комиссарами, что у них – “самый прогрессивный в мире Закон о языках” и с удовольствием предъявляют им этот закон для освидетельствования. Комиссары с удовлетворением покидают Киев.

А внизу творится беспредел. Но так глубоко в недра украинского общества западные контролеры не погружаются. А порой и не хотят. Особенно, если это представители галицкой диаспоры.

3. А что значится в “dura lex”?

Мы не станем утверждать, что украинский Закон о языках – самый прогрессивный на свете. Есть вещи, которые западному контролеру просто непонятны. Например, ему трудно поверить, что миллионы этнических украинцев родным для себя языком считают русский. Потому они и не замечают полного отсутствия в тексте закона этих людей. И хотя только в одной Донецкой области русскоязычных украинцев – один миллион человек, их языковые предпочтения и интересы совершенно украинским государством игнорируются, а сам факт их существования – не признается.

Тем не менее, Закон о языках содержит целый ряд положений, которые необходимо знать, широко пропагандировать и всячески защищать.

Далеко не каждый в курсе, например, что

- языками межнационального общения на Украине считаются, как значится буквально в статье 4, “украинский, русский и другие языки”;

- граждане Украины могут обращаться в государственные органы, учреждения и организации на “русском языке или языке, приемлемом для сторон” , никто не вправе отказаться принять заявление гражданина, написанное по-русски, а сам гражданин имеет право потребовать от государственного органа выдать ему ответ “в переводе на русский язык”, – утверждает статья 5 (а потому, заметим, требования заполнять исключительно по-украински заявления, например, о потери паспорта и т.д. – незаконно, хотя сталкиваемся мы с этим постоянно);

- должностные лица государственных органов должны владеть украинским и русским языками (статья 6);

- акты высших органов государственной власти и управления Украины должны публиковаться на украинском и русском языках (статья 10);

- техническая и проектная документация на Украине изготовляется на украинском или русском языках (статья 13);

- почтово-телеграфная корреспонденция для пересылки в пределах Украины как от граждан, так и от государственных органов принимается на украинском или русском языках, для чего почта и телеграф должны обеспечиваться конвертами, открытками, бланками и т. п. на украинском и русском языках (статья 34).

Обо всем этом практически полностью забыто.

Недавно сотрудники Донецкой городской телефонной сети сообщили нам, что подготовлен приказ о переходе в течение года их службы исключительно на украинский язык. Дескать, телефонисты должны будут отвечать на звонки только на держмове. Пока трудно сказать, так это или нет, но можно наверняка утверждать, что такое требование (и аналогичные ему приказы в других сферах обслуживания) противоречит статье 17 Закона о языках, где четко указано: на Украине “во всех сферах обслуживания граждан употребляется украинский или другой язык, приемлемый для сторон”.

4. Языковое “творчество” Минобраза.

Пионером в области ужесточения языкового режима на Украине выступило образование. Причем, свое “законотворчество” в обход Верховной Рады Минобраз и не думал скрывать. Потому мы можем взять отдельные их инструкции и приказы и показать, что должностные лица Минобраза откровенно нарушали закон.

Приснопамятный приказ Минобраза № 123 от 7 сентября 1992 года, например, предписывает “изыскать средства из местных ресурсов для морального и материального поощрения работников образования, которые переходят на преподавание на государственном языке”. При этом совершенно забывается, что в Законе о языках ничего подобного нет. Напротив, статья 8 заявляет: “Любые привилегии или ограничения прав лица по языковому признаку, языковая дискриминация недопустимы”.

Письмо № 1/9-11 от 28 января 1993 года, подписанное наиболее одиозным украинизатором, тогдашним первым замминистра образования Анатолием Погрибным, официально переводило русский язык в разряд зарубежных языков, тем самым позволяя школам вместо него изучать другие иностранные языки. Если в предыдущем примере еще можно было как-то ссылаться на разные толкования закона, то в последнем случае пан Погрибный просто пренебрег требованием статьи 27: “Изучение во всех общеобразовательных школах украинского и русского языков является обязательным” (действие статьи фактически на Украине прекращено, что совершенно незаконно).

И наконец, еще один пример. Сейчас любой соискатель кандидатской или докторской степени с Восточной Украины тратит немало сил, чтобы перевести свою диссертацию на украинский язык. Якобы, таково требование Высшей аттестационной комиссии. Но почему, спрашивается, выдвигают такие требования? Статья 30 Закона о языках недвусмысленно разрешает “результаты научно-исследовательских работ” оформлять “на украинском или русском языках”. Но, можно утверждать смело, никто из будущих докторов и кандидатов до сих пор за свои права не вступился. Это на Украине равнозначно тому, чтобы против ветра плевать – себе дороже выйдет. Как минимум останешься без степени.

5. Особый статус.

В Законе о языках есть любопытная и спорная 3-я статья. Ее часть 2 выделяет особые территории (города, районы, сельские и поселковые Советы, сельские населенные пункты, их совокупность), в которых большинство граждан составляют неукраинцы. Так вот, в этих местах в работе государственных и общественных органов, предприятий, учреждений, организаций для русского или любого другого языка, на котором говорит большинство населения, предусмотрены гораздо более широкие возможности.

Вокруг статьи 3 Закона о языках было много споров. Идут они и до сих пор. Например, можно ли считать и область – “совокупностью” всех этих “особых” городов, районов, поселков и т.д.?

Националисты в Верховной Раде в 1989-ом, соглашаясь с этой статьей, скорее всего, просто не знали истинного положения дел на Восточной Украине. Судя по некоторым их высказываниям, можно сделать вывод, что они думают, будто таких “особых” мест на Украине просто нет.

Действительно, городов и районов, в которых большинство составляют неукраинцы, не так уж много. Декларация прав национальностей Украины, поспешно принятая 1 ноября 1991 года в преддверие референдума о независимости для того, чтобы “успокоить” русское население, значительно расширяет число таких “особых” мест. Об этой Декларации, правда, совершенно забыли, хотя и ее действие не отменено. Теперь националисты как за соломинку хватаются за требование к “особым” местам относить лишь те города, районы, поселки и др., в которых неукраинцев не менее 50% населения.

Мало кто знает, что один из крупнейших городов на Украине Донецк, например, (весьма показательный случай) – вне всяких споров. Он предельно четко соответствует статье 3 Закона о языках.

Согласно переписи 1989 года (а именно она, по молчаливому согласию сторон, признается пока основой для подсчетов), в Донецке 53,3% русских, 39,8% украинцев, 1,84% белорусов, 1,57% евреев, 0,9% греков, 0,6% татар. При этом 80,2% горожан родным языком считают русский.

И следовательно, в Донецке:

- языком работы, делопроизводства, документации государственных органов, учреждений, предприятий, организаций наряду с украинским может быть и русский язык (статья 11 Закона о языках);

- языком сессий, конференций, пленумов, заседаний, собраний, совещаний и т.д. наряду с украинским может быть и русский язык или вообще язык, определенный участниками этих мероприятий (статья 15);

- судопроизводство и нотариальное делопроизводство может вестись на русском языке (статьи 18 и 20).

Детские сады, школы, училища, техникумы, вузы в Донецке могут совершенно на законных основаниях преподавать как на украинском, так и на русском языках (глава 3 Закона о языках). Абсолютно никто и ничто не может заставить, игнорируя волю учеников, их родителей, студентов, переводить обучение в этих заведениях на другой язык.

Все это положения закона могут быть бесспорно применены и к другим городам, селам и поселкам.

И немного о пресссе. Статья 9 Закона Украины о телевидении и радиовещании в таких “особых” городах, как Донецк позволяет телерадиорганизациям вести вещание на русском языке.

А статьи 4 и 12 Закона Украины о прессе утверждают, что язык печатных органов массовой информации на всей территории Украины может быть вообще какой угодно, и определяется он учредителем издания.

Таковы положения законодательства Украины о языках, соблюдения которых от нас усиленно требуют националисты, заезжие ревизоры из “центра”, всевозможные комитеты и множащиеся с каждым днем комиссии. Хотелось бы, правда, прежде чем начались репрессии и преследования на этой почве, чтобы сами “карательные органы” ознакомились бы с требованиями Закона, чтобы одни в припадке ярости не брызгали бы слюной, а другие не разводили бы беспомощно руками.

Ходоки за языком

На территории Украины, очевидно, таких документов сейчас бродит огромная масса, но, честно говоря, держать в руках один из представителей сего семейства официальных опусов приходится впервые. Как-то раньше чиновники чаще всего припрятывали такие плоды своего бумаготворчества. На этот раз решительность родителей учащихся школы № 107 Петровского района Донецка позволила получить на руки текст решения Петровского райсовета о переходе школы на украинский язык обучения. И это позволяет теперь буквально наглядно и весьма конкретно продемонстрировать “законность” подобного рода процессов.

Эта бумага, подписанная председателем исполкома Л. А. Корешковой и управделами исполкома В. А. Баскаковой скромно именуется решением № 246 от 10.07.96 “об изменении статуса общеобразовательной школы I – III ступеней № 107”. И написано оно, что любопытно, на самом что ни на есть русском языке. В бюрократической его разновидности (чего стоит такой, например, перл: “разрешить войти в режим развития к переходу в статус”).

Уже само начало документа говорит о многом: “Рассмотрев ходатайства Петровской районной организации Всеукраинского общества “Просвита” имени Тараса Шевченко и директора общеобразовательной школы I – III ступеней № 107 Танцуры Н. П., руководствуясь Законом Украины “О языках”, и “Об образовании”…” и т. д.

Если руководители района горели желанием строго соблюдать украинское законодательство, то при чем тут негосударственное объединение “Просвита”? И можно ли после появления такого документа утверждать, что эти руководители читали упомянутый ими Закон “Об образовании”? В этом законе есть статья 5, которая к “основным принципам образования” на Украине относит “независимость государственной системы образования от политических партий, других общественных и религиозных организаций”. Статья 7 Закона Украины “Об образовании” не менее категорична: “Учебно-воспитательный процесс в государственных учреждениях образования свободен от вмешательства политических партий, общественных и религиозных организаций”.

К тому же, согласно другому упомянутому закону – “О языках” – “свободный выбор языка обучения детей является неотъемлемым правом граждан Украины”. Напротив, статья 13 Закона “Об образовании”, определяющая круг полномочий местных Советов народных депутатов в области просвещения, не дает им права определять язык обучения в школах. Решение всех вопросов внутренней жизни школы статьей 15 Закона закреплены за органами общественного самоуправления.

Заметим, что протесты, связанные с переводом школ на украинский язык, в Донбассе не прекращаются. Если взять один лишь Донецк, мы увидим такую непрерывную череду вспышек родительского возмущения. В 1992-1993 бушевали страсти по поводу школы № 22 Ворошиловского района, в 1994-ом возник скандал в связи с переходом на украинский язык школы № 12 Калининского района, в 1995-ом – школа № 111 Петровского района, в 1996-м наша газета напечатала отчаянное письмо родителей школы № 62 Куйбышевского района. И вот вновь “отличился” Петровский район.

Во всех случаях перехода школ на украинский язык обучения можно заметить несколько общих для них характерных особенностей. Например, причины перехода. В подавляющем большинстве случаев это не стремление возродить свой язык и свою культуру. Нет, активисты, непосредственные исполнители, а часто и инициаторы этих переходов в течение всей жизни меньше всего давали повод заподозрить в себе страстных патриотов Украины. Чаще всего инициатива исходит от директоров, которые привычно принимают встречные планы по досрочному выполнению и перевыполнению. Чего угодно – оптимизации, компьютеризации, украинизации – для них все это лишь повод отличиться в глазах начальства и продвинуться по службе.

Еще одна общая черта – пассивный протест родителей. Сопротивление есть, но какое-то глухое, неявное. Люди ругаются, иногда жалуются кому-то “наверх”, самые решительные забирают детей из украинизированных школ.

Помимо перечисленных примеров, в которых протест в той или ной форме, но все-таки был выражен, есть и другие случаи. Недавно нам жаловались родители учеников одной из отдаленных школ города. Директор прямо пригрозил им репрессиями в случае, если, как он выразился, “хоть кто-то заикнется о русском языке”. Дескать, можете сразу писать заявление и забирать ребенка из школы. А куда, говорили родители, вести сына или дочь, если между домом и ближайшей школой – глухой лесопарк, напряженная автотрасса или вообще несколько километров степи?

Родители школы № 107, похоже, решили “до упора” бороться за сохранение прежнего языкового статуса школы. Группы ходоков направлены по разным инстанциям. Родители намерены докричаться до своих депутатов – от городского до самого высокого уровня. В районо сдано соответствующее ходатайство, которое подписали 302 человека. И сбор подписей продолжается. Уже поставлен вопрос и об иных методах выражения протеста (пикеты, забастовки, требование отставки директора и др.).

Любопытно, что некоторые родители поначалу было согласились с идеей перехода на украинский язык обучения. Руководство школы и велеречивые агитаторы из националистических обществ применяли разные формы пропаганды – от угроз, что, мол, “никуда ваш ребенок с русским языком в жизни не устроится” до обещаний отправлять лучших учеников в Мюнхен на учебу. К тому же родителей пугали тем, что не хватает учебников на русском языке.

Но оказалось, что нет нужного количества учебников как раз на украинском. Например, рассказывали родители, уроки математики идут по-украински, а учебники – по-прежнему на русском. Учителя в большинстве своем никогда не преподавали по-украински. Все это вместе порождает лишнюю нервотрепку, дети переживают, мучаются, нервничают учителя, обстановка в школе более чем далека от нормальной. Чего все это ради?

Вот и передумали те, кто еще весной ничего не имел против перехода на другой язык. А подавляющее большинство родителей и тогда этой идеи не разделяли.

Но самое непонятное заключается в том, что родители предлагают вполне разумный, логичный и справедливый выход из ситуации.

Они требуют, чтобы в школе параллельно существовали и русские, и украинские классы. Что касается создания на базе их школы украинской гимназии, каковую идею вынашивают районные власти, то вопрос этот, по мнению родителей, следует решать “отдельно, по достижении необходимых для этого предпосылок и условий (материальных, социальных, кадровых и пр.), которых, по нашему мнению, в данный момент недостаточно”. Но власти в упор не желают рассматривать это предложение.

“Мы не против украинского языка, – пишут родители учеников школы № 107, – но поскольку родным языком для подавляющего большинства учащихся является русский, то и обучение должно осуществляться и на русском языке. Это наше конституционное право, и никто его, тем более националистическая “Просвита” не вправе отобрать”.

Конституция может защитить права граждан,
если сами граждане будут защищать свои права

Пусть теперь кто-то доказывает, что простые люди ничего не в состоянии изменить в этой жизни. Пусть говорят, что пресса не может ни на что повлиять. Если общественность (то есть демократическая пресса, прогрессивные организации и «просто» граждане) будут действовать сообща, то рано или поздно и на их улице будет праздник. Другое дело – если сидеть по углам, ругаться на кухне, потрясая кулаком, уныло бубня: «А что я могу?»

Еще в феврале «Донецкий кряж» предал гласности презанятный документ- решение Петровского райисполкома г. Донецка в отношении школы N 107, согласно которому, русская ранее школа вскоре должна была стать украинской гимназией. Родители школы в принципе никогда не были ни против украинского языка, ни против процесса создания в нашем крае украинских гимназий. Но они были возмущены тем, что все это делается весьма топорно, да к тому же – без их на то согласия. Пресловутый документ на мнение родителей совершенно не ссылался, но зато там вопреки законам фигурировало пожелание общества «Просвита» видеть школу непременно украинской гимназией.

Родители (что совершенно редко сейчас в нашем крае) не смирились. Куда они только ни обращались за помощью, с кем ни беседовали – все, казалось, было тщетно. Недоброжелатели зубоскалили, трусы скулили. Особенно потрясло родителей предательство районных депутатов Петровки, которые просто отмахнулись от своих избирателей, как от чего-то малозначащего.

Тем не менее, их борьба (скажем это без патетики) принесла кое-какие плоды.

11 июня Петровский райисполком принял решение N 173, которым приостановил свое же приснопамятное решение N 246 от 10.07.96 о школе N 107.

Оказывается, для создания украинской гимназии требуются «значительные финансовые затраты, изыскать которые в ближайшее время не представляется возможным». Видимо, 10.07.96, когда принималось пресловутое решение, об этих затратах ничего известно не было.

Нет, райчиновники не признали того, что плод их бумаготворчества был незаконен. В новом документе Петровского РИК нет ни слова о мужественном стремлении родителей вопреки мнению директора и районных властей отстоять-таки свою школу. Там не упоминаются критические выступления донецкой прессы, в частности, нашей газеты. Скромным признанием титанических усилий простых людей защитить свои права может служить лишь упоминание в документе «ряда заявлений от родителей учащихся». И на том спасибо.

Документ, кстати, в отличие от предыдущего (в котором были такие перлы, ставшие уже крылатыми словами, как «разрешить войти в режим развития к переходу в статус») написан более правильным русским языком. Если не считать отсутствия некоторых запятых и того, что «ряд заявлений поступил».

Правда, всплыли еще кое-какие детали. Например, еще 25 апреля Постоянная комиссия Донецкого областного совета по вопросам законности и защите прав граждан специально рассмотрела проблему школы N 107. Депутаты облсовета решили, что в этой ситуации допущено нарушение трех статей Конституции Украины – 11-ой, 10-ой и 53-ей. А потому приостановили это решение Петровского РИК «по мотивам его несоответствия Конституции Украины».

Как нам известно, ни наш корреспондент, ни другие гости и участники заседания сессии Петровского райсовета не слышали, чтобы это нелицеприятное решение комиссии облсовета доведено было до сведения депутатов и общественности.

Его, по всей видимости, районные чиновники предпочли положить под сукно. Но, греха подальше, действие своего документа все-таки приостановили.

Как теперь все это отобразится в реальной жизни? Во всяком случае родители учащихся школы N 107 пока что почивать на лаврах не намерены. За свои права нужно бороться всю жизнь. Даже те, что вроде как бы гарантируются Конституцией.

К вопросу о национальном неравенстве

Отчего у националистов во стане такой праздничный переполох? Это они до безумия рады решению Конституционного суда на предмет употребления на Украине языков. Дело в том, что две группы народных депутатов обратились в Конституционный суд с просьбой разъяснить им, бедолагам, “отдельные положения статьи 10 Конституции Украины, касающиеся обязательности использования государственного языка органами государственной власти и местного самоуправления, их должностными лицами, а также в образовательном процессе в государственных учебных заведениях Украины”.

Видно, в 1996-ом некоторые из ныне здравствующих депутатов впопыхах приняли за ночь Конституцию Украины: депутаты, понимаете ли, сутки не спали, устали и теперь понятия не имеют, что же там в Конституции написано. Вот и просят Суд объяснить им, что они, собственно, приняли.

Конституционный суд на Украине особенно хорош тем, что легко предсказуем. Если вы знакомы с политическим раскладом в Киеве в данный момент, то решение суда всегда можно предсказать с большой точностью. Законы и Конституцию знать необязательно – достаточно лишь иметь представление, куда дует ветер. Зато в остальном Конституционный суд – просто загляденье: в мантиях, с цепями на шее.

В своих решениях они панов депутатов даже вовсе не депутатами именуют, а “субъектами права на конституционное представление”. Так вот, эти самые “субъекты”, не понимающие текст ночной Конституции, жалуются в суд, что “должностные лица Верховной Рады Украины, Кабинета Министров Украины, Администрации Президента Украины при исполнении служебных обязанностей пренебрегают государственным языком, “происходит сознательное игнорирование” государственного языка и в большинстве государственных учебных заведений Украины”. И вообще статья 10 Конституции не выполняется.

Суд почитал все эти жалобы, поцокал языком, покачал головой, дескать, ай-ай-ай, как у нас по-разному понимают одну и ту же статью Конституции. Затем сам суд уселся над законами и принялся усердно, с лупой, изучать тексты разных актов. В конце концов он поднатужился и обнародовал свое окончательное мнение.

Сначала суд объяснил, что такое государственный (или официальный – это, по мнению суда одно и то же) язык – это такой язык, “которому государством дан правовой статус обязательного способа общения в публичных сферах общественной жизни”.

Вот так – понятно и доходчиво. После этого заявления половина споров, как минимум, должна моментально разрешиться. Но не всем все понятно. Например, выступая на сессии Верховной Рады по поводу скандального решения суда, народный депутат Владимир Алексеев заметил, что в этой сентенции почему-то опустили слово “единственный”. Попросту говоря, украинский язык – не единственный способ общения. Суд не определил, в какой мере нужно использовать госязык – на все 100 процентов, или можно обойтись 2 процентами, или надо на 102 процента? И нарушает ли закон тот, кто общается, к примеру, по-русски? Об этом в решении суда ничего не сказано.

После своего “тлумачення” суд добавил еще несколько страниц, на которых в основном старательно переписал нормы разных законодательных актов, касающихся употребления языков. Впрочем, старательно ли? Похоже, что даже такая, казалось бы, механическая работа переписчика судом была выполнена не очень добросовестно.

Например, суд сейчас пишет:

“Согласно действующему Закону Украинской ССР “О языках в Украинской ССР” от 28 октября 1989 г. служащие государственных органов, учреждений и организаций должны владеть украинским языком

Но ведь, панове судьи, неправда же! Извините, брехня (это я хоть на 2 процента пользуюсь держмовой). Вот, как на самом деле написано в действующем законе (Ст. 6):

“Служащие государственных органов… учреждений и организаций должны владеть украинским и русским языками, а в случае необходимости – и другим национальным языком в объеме, необходимом для выполнения служебных обязанностей”.

Неужели суд полагает, что никто кроме него на Украине не в состоянии прочитать законы? Таких расхождений между текстами законов Украины и их “толкованием” Конституционным судом можно привести еще немало.

Короче говоря, суть интерпретации судом украинских законов сводится к следующему: “Всюду, где вы видите, что написано “русский язык”, понимать надо так, что вы этого не видите, это вообще обман зрения”.

Однако вместе с тем, суд не может напрочь выкинуть ни русский, ни другие языки граждан Украины из своего многостраничного решения. Нет-нет, да и промелькнет где-нибудь упоминание сквозь зубы о том, что “гражданам, которые принадлежат к национальным меньшинствам, в соответствии с законом гарантируется право на обучение на родном языке или на изучение родного языка в государственных и коммунальных учебных заведениях…”. Или: “Наряду с государственным языком при осуществлении полномочий местными органами исполнительной власти, органами Автономной республики Крым и органами местного самоуправления могут использоваться русский и другие языки национальных меньшинств в пределах, определяемых законами Украины”.

Так чего стоило огород городить? Можно, выходит, не только по-украински?

Если предельно упростить толкование судом запроса депутатов, то изобразить это можно в виде такой сценки:

Одна группа депутатов: Так на каком языке надо говорить госслужащим?

Суд: Обязательным способом общения является украинский язык.

Другая группа депутатов: А как же насчет русского?

Суд (нехотя): Не возбраняется и по-русски…

Предельно “ясно”. Но вот ведь какая загвоздка. Вторая группа депутатов (которые насчет русского языка беспокоятся) не имеют доступа на общенародные каналы телевидения и радио. Там прочно окопалась первая группа (которая всех хочет заставить перейти на украинский). А потому из пресловутого решения Конституционного суда они выхватывают лишь то, что им выгодно, и заполняют эфир заявлениями о том, что, дескать суд постановил, что все должны общаться непременно по-украински.

По большому счету, это решение Конституционного суда можно было бы рассматривать как очередной курьез, если бы не одно единственное предложение, в котором говорится о том, что украинский язык стал государственным, поскольку “это полностью отвечает державотворческой роли украинской нации… нации, которая исторически проживает на территории Украины, составляет абсолютное большинство ее населения и дала официальное название государству”.

А это уже попытка узаконить национальное неравенство. Согласно той же Конституции, на которую опирается Конституционный суд, никаких льгот по национальному признаку быть не может. Не может быть наций-хозяев и наций-гостей. Все одинаково работают, налоги со всех берут одинаково, все одинаково равны перед Законом. Значит, и вклад в “державотворення” одинаков у того, чья национальность совпадает с названием страны, и у того, у кого по воле истории – не совпадает.

Да и “исторически проживают на территории Украины” отнюдь не только украинцы. И соотношение “большинство-меньшинство” тут никак не применимо, поскольку так никто толком и не знает, на каком языке говорит большинство граждан Украины. Согласно социологическим опросам, большинство как раз говорит по-русски.

Значит, только одно название и остается…

До сих пор нас всех старательно уверяли, что, когда речь идет об “украинской нации”, то имеется в виду нация политическая – совокупность граждан Украины всех национальностей. Помните, как Кравчук накануне референдума 1 декабря сделал заявление, что русские – тоже коренные жители Украины? Декларацию прав национальностей спешно приняли тогда же – только чтобы проголосовали русские как надо. Уговаривали нас почти истерически, обливая грязью всех тех, кто предупреждал: рано или поздно ложь станет очевидной. И вот, пожалуй, впервые на столь высоком уровне заявлено, что “украинская нация” – все-таки понятие чисто этническое и включает в себя только украинцев.

Конечно, все это пока еще далеко до Латвии или Эстонии, тем более ЮАРовский апартеид еще и на горизонте не маячит. Но явления эти – одного порядка.

В принятой Первым съездом Руха (сентябрь 1989 г.) программе движения было понятие об “историческом хозяине” на Украине. Когда я рассказывал интеллигентным демократически настроенным дончанам, искренне симпатизировавшим Руху, что в программе у него есть такой пункт, мне не верили, требовали показать текст, а, когда видели это, сильно расстраивались. Было как-то раз, что делегат того же съезда заявил, что я сам умудрился вставить эти слова в текст, опубликованный в “Літературній Україні”. Другой делегат признался, что “проморгал” это положение: “Иначе б я там на съезде и не сидел…”. Ровно через год, на Втором съезде из текста руховской программы положение про “історичного господаря” тихо и незаметно исчезло – пора еще не пришла.

И вот только сейчас можно признаться, что нас просто облапошили.

Спрашивается, зачем надо тратить столько денег на содержание Конституционного суда и двух десятков его судей, если он все равно не стоит на страже Конституции, законов Украины и прав ее граждан?

Ведь то решение, которое они сочинили, мог бы за милую душу состряпать любой руховец. Совершенно задаром, в свободное от работы время, с большим удовольствием.

Не зря ведь националисты с таким жаром принялись пропагандировать этот документ. Послушав некоторых из “защитников”, нормальный сердобольный человек обеспокоится состоянием их здоровья. Вот, как пан-академик Игорь Юхновский обрушился с бранью на депутата-дончанина Георгия Буйко (фракция КПУ), выступившего с критикой решения Конституционного суда:

“Я, например, тут в Украине имею право не понимать ни один язык, но я не имею права не знать украинского языка, поскольку это – украинская держава и язык – державный. И так постановил Конституционный суд. И (обращаясь к коммунистам): Меня удивляет, шановни друзи, то, что вы бы никогда не сидели в парламенте, если бы не было украинской державы – и потому меня удивляют бесконечные нападки с вашей стороны на державу и ее язык”.

* * *

Мы попросили высказать свое мнение о решении Конституционного суда народного депутата Владимира АЛЕКСЕЕВА:

- Это решение суда – мерзость. По сути, своим толкованием он начал эрозию части 3 статьи 10 Конституции. Из сферы государственного регулирования суд вторгся в сферу публичной жизни, которая не подвластна государству.

Кстати, сам текст решения суда внешне следует правовым рамкам, там есть какие-то уступки по поводу использования русского языка. И самое грязное – то, что националисты постараются максимально выжать из этого некорректного решения все, что им выгодно.

Что сейчас можно предпринять? Суд еще раз подчеркнул, что статья 10 Конституции надежно защищена от пересмотра. Ее практически невозможно изменить. Можно попытаться вставить пункт о языках в текст вопросов готовящегося президентского референдума. Можно подать в Международный суд по правам человека, определив в качестве ответчика Государство..

И еще обратите внимание. Как-то националисты уже пытались протащить через парламент свой проект Закона о госязыке. Большинство заблокировало тот проект. И вот теперь, по сути, 20 судей Конституционного суда попытались утвердить основы националистического закона, который был отвергнут депутатами Верховной Рады. Если законы начинают протаскивать не через орган представительной власти, а через суд – это уже беспредел.

Социальные сети:           


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>