Юзовка и евреи

1. Чем занимались евреи

2. Холерный погром

3. Откуда родом юзовские евреи?

4. Юзовские сионисты

Почему-то первая наша статья, в которой мы использовали данные профессора Фридгута (об этническом составе населения Юзовки) вызвала изрядное недовольство исторической общественности края. Причем гнев историков был почему-то обращен на журналиста, который добросовестно изложил точку зрения автора единственной изданной на Западе книги, непосредственно посвященной истории нашего края. Принимать или не принимать эту точку зрения – личное дело каждого читателя. Мы же считаем своим долгом сделать материалы книги, написанной на английском языке, доступными для наших читателей.

Как мы и обещали, речь пойдет о вопросе, который занимает видное место в книге Фридгута – о еврейском вопросе. Важность темы для историка объясняется легко: и его собственной национальностью и тем, что евреи в Юзовке долгое время были второй по численности (после русских) этнической группой.

1. Чем занимались евреи.

Начиная с середины 1880-х годов, пишет Фридгут, не только в Юзовке, но и во всем Донбассе еврейская община составляла от 15 до 25 процентов населения разных местностей. Но евреи практически не были связаны с шахтами и заводами. Те немногие евреи, которые работали в горной промышленности, в основном были администраторами, бухгалтерами или кладовщиками. «Сборник статистических сведений по Екатеринославской губернии» объясняет это просто: квалифицированный или неквалифицированный труд евреям не нравился. Однако (также как и поляки), продолжает Фридгут, евреи были полезны предпринимателям в роли управляющих. Они хорошо были знакомы с языком, нравами и обычаями русских рабочих, но в то же время, считались чужаками, а потому капиталист мог чаще всего быть уверен, что евреи не объединятся против него вместе с рабочими.

Землей в Донбассе евреи владеть не могли. Чтобы заняться угледобычей, они должны были либо взять шахту в аренду, либо найти партнера не-еврея, который владел бы участком, пригодным для строительства шахты.

Но, несмотря на все эти препоны, евреев все чаще можно было найти среди горных учебных заведений Юга России, они играли все более заметную роль в организациях горнопромышленников, еврейские фамилии все чаще мелькали в списках горных инженеров.

Тем не менее, общая картина оставалась прежней: в основном евреи в Донбассе оставались ремесленниками и торговцами, выделяясь тем самым из основной массы русского населения, занятого в промышленности. По мнению Фридгута, это – одно из самых ярких отличий Донбасса от промышленных районов Центральной России, где торговцы и ремесленники по происхождению мало отличались от основной массы рабочих. От себя добавим, что, возможно, эта деталь своеобразно отразилась впоследствии в исторической судьбе Донбасса в целом.

2. Холерный погром.

Как отмечает Фридгут, все слои населения Донбасса весьма негативно относились к евреям. Для властей евреи всегда были чужаками, а потому подозрительными. «Евреи, как часто отмечалось в предыдущих обзорах, не принадлежат к общерусской семье. Бессмысленно ожидать от них лояльности», – это отрывок из рапорта шефа жандармов Екатеринославской губернии полковника Богутского. Для русских купцов евреи всегда были опасными конкурентами. А рабочий люд еврея-владельца трактира или еврея-торговца вообще считал прямым виновников своей нищеты, независимо от того, открывали рабочему кредит или нет.

Однако, как замечает профессор, на первом месте для донецких горняков в отношении к евреям стояло не то, что они были эксплуататорами, а то, что они являлись чужими. Прокурор Валериан Павлович Родзянко (не путать с М. В. Родзянко, лидером октябристов и председателем 3-й и 4-й Госдум Росссии) в своем отчете о холерном бунте 1892 года в Юзовке писал, что толпа вначале грабила еврейские лавки, а там, где хозяин мог доказать свое русское происхождение (обычно об этом свидетельствовала выставленная наружу Православная икона), бунтовщики платили за все, что выпивали. Правда, как добавляет Родзянко, когда выпивали все оплаченное, они таки грабили и русского лавочника.

Может, и в самом деле, задается вопросом Фридгут, евреи как-то по особенному жестоко эксплуатировали русское население Донбасса? Вроде бы нет, поскольку со стороны русских лавочников или фабрикантов особого благородства или снисхождения отнюдь не наблюдалось. Дронов, Брусилов, Титов, пишет Фридгут, эксплуатировали рабочих не меньше, чем их коллеги-евреи.

Фридгут обращает внимание на то, что евреи занимали в отчетах губернаторов и жандармских начальников несоразмерно огромное место в 80-х и 90-х годах прошлого столетия. Причины этого явления установить весьма сложно. По мнению израильского профессора, должностные лица Екатеринославской губернии писали то, что от них ожидали. А царь и его семья ожидали услышать о евреях лишь негативные сведения, поскольку в их глазах все евреи должны были нести ответственность за цареубийство 1881 года.

Конечно, попадались чиновники, которые не согласны были с этой политикой, «выталкивающей евреев из общества». Екатеринославский губернатор Келлер (впоследствии погибший на фронте в русско-японскую войну) в рапорте, написанном на рубеже столетий, пытался объяснить радикализм взглядов еврейских ремесленников Юга России тем, что по отношению к ним властями проводилась именно такая неразумная политика, говоря по-иному, «ненормальным положением с еврейским вопросом»

Ситуация усугублялась еще и тем, что власти и газеты упорно замалчивали размах анти-еврейских выступлений в Донбассе. Прокурор Родзянко, вице-губернатор на тот момент, был в шоке от размеров ущерба, нанесенного Юзовским холерным бунтом. Городские власти нехотя доложили вначале, что было разгромлено лишь «несколько жидовских лавок», но о направленности мятежа ничего не говорилось в российских газетах (например, в московских и таганрогских). Данные, сообщенные Родзянко, «наверх» переданы не были. Однако публикации в английских газетах (в частности, «Таймс» за 30 августа 1892 года) свидетельствуют, что в российской столице знали (пусть и по слухам) о подлинном состоянии дел в бунтующей Юзовке.

Советская историография вообще на эту тему ничего не сообщала. Анти-еврейская суть холерного бунта 1892 года ни разу нигде не фигурировала. Советские историки, писавшие о Донбассе, такие как Потолов, Кондуфор и Гонимов, о погромах не написали ни слова. Потолов много цитирует отчет Родзянко, но по поводу еврейского вопроса хранит полное молчание. Хорошо известная книга Гонимова «Старая Юзовка» – тоже. Хотя в архиве сохранились заметки Г. И. Петровского, который ознакомился с книгой Гонимова в рукописи. Петровский сделал писателю замечание, что стоило было написать правду.

3. Откуда родом юзовские евреи?

Еврейское население Донбасса резко росло. В 1869 году в Бахмутском уезде составляло 2476 евреев, а в 1897 это число возросло в четыре раза и составило 9469 человек. Откуда они появились?

Одна из версий такова. После убийства Александра II, в мае 1882 года вышла серия указов (т. н. «Майские указы»), предписывающих выслать евреев из Центральной России и восстановить черту оседлости. С 1882 по 1891 годы около 700 тысяч евреев покинуло Центральную Россию. Предполагают, что именно тогда Одесса стала «еврейским» городом. Скорее всего, основная часть юзовских евреев также появилась благодаря этой волне реэмиграции.

Прямых доказательств этого тезиса, говорит Фридгут, нет, но имеются косвенные подтверждения. Например, хорошо известно, что юзовские евреи намного лучше знали русский язык, чем евреи, которые проживали в пределах зоны оседлости. Перепись 1897 года показывает, что 72,6 % евреев Екатеринославской губернии хорошо владели русским языком. А дальше к западу этот же показатель равнялся 40,2 %. Когда сионистские организации вели переписку со своими организациями в Донбассе, то местные евреи (например, некто Р. Вахтер из Юзовки в ноябре 1899 года) специально просили, чтобы письма, брошюры и статьи, присылаемые в Донбасс, были на русском языке. А попытки Бунда как-то организовать евреев в Донбассе («далеко от Екатеринослава») провалились, потому что они практически не владели идишем.

Последний факт никак не объясняется пассивностью рабочих-евреев, поскольку губернатор в одном из своих ежегодных отчетов писал, что «большинство евреев в Юзовке – евреи, и с точки зрения политической надежности и готовности принять участие в забастовках, демонстрациях и уличных беспорядках, они являются источником беспокойства». Несколькими годами раньше аналогичный отчет сообщал: «Еврейская молодежь, за редким исключением, вся поражена идеями социализма».

4. Юзовские сионисты.

Однако и сионистские организации в Донбассе действовали. С одной стороны, евреи, как и остальные подданные Российской империи были основательно ограничены в осуществлении своих гражданских прав. Но, с другой стороны, они могли пользоваться определенным общинным самоуправлением, чего многие другие этнические группы были лишены. Сионистские организации объясняли эти привилегии тем, что они готовят евреев к отправке на историческую родину. Чаще всего это еврейское самоуправление проявлялось в общих собраниях, которые обсуждали насущные вопросы повседневной жизни общин.

Юзовские сионисты впервые организовались в 1887 году. К 1905 году их число достигло четырехсот человек. И они на тот момент уже поделились на несколько фракций: либеральную, православную, социалистическую… Однако, несмотря на внутренние споры, они чаще всего выступали сообща, когда речь касалась их главной цели.

По мнению израильского историка, эти связи, созданные благодаря участию юзовских евреев в сионистских организациях, спасли в конечном итоги их общину от дезинтеграции и раскола, чего в период революции и гражданской войны не удалось сделать русским.

Юзовка и украинцы

Сейчас речь пойдет об взаимоотношениях обитателей Юзовки и окружавших ее сел. Собственно, как раз так надо было представить проблему: городские, в основном более молодые и новые в этих местах люди, и старое сельское население. Но иностранцам, вообще очень свойственно не разбираться глубоко в наших проблемах, а судить о них весьма скоро, поверхностно и не очень толково. Конечно, если бы Фридгут намного раньше принялся за изучение Донбасса, то он не стал бы столь резко рубить с плеча, дескать, противостояние села и города было чисто этническим.

Нет, дело тут не в национальности. Любому объективному историку, исследующему более раннюю историю региона, известно, что русские отнюдь не были “более пришлыми” здесь, нежели украинцы. Первыми людьми, которые начали в конце 16 века хозяйственное освоение края и стали строить тут города, были как раз выходцы из Великороссии. В начале 18 века, согласно переписям, русского населения (пусть и не очень густого) здесь было в пять раз больше, чем украинского. Ситуация изрядно поменялась в конце 18 века, когда более густо заселять только что отвоеванные у турков и татар степи экономически оказалось выгоднее из более близкой Малороссии.

Во всяком случае, в донецких селах к концу 19 века жили не одни лишь украинцы. Но Фридгуту, скорее всего, без какого либо злого умысла удобнее, с точки зрения простоты, допустить, что крестьяне в Донбассе были исключительно украинцы. Отсюда и его категорическое заявление, открывающее соответствующую главу книги: “Жившие по соседству украинские крестьяне были не в лучших отношениях с шахтерскими поселками и рассматривали их как иностранцев – этически и этнически”.

У старожилов и пришлых людей взаимоотношения всегда непростые, даже, если обе группы населения – одной национальности. Потому примем, тоже для простоты, терминологию Фридгута. Вот, что он сообщает более конкретно.

Например, крестьяне крайне неохотно сдавали свое жилье внаем рабочим, тем самым резко обостряя жилищную проблему на шахтах. Когда происходили выступления горловских шахтеров в 90-х годах прошлого столетия, местный хозяин Розалон-Сошальский вооружил крестьян близлежащих сел дубинками и натравил их на горняков. И подобного рода инциденты случались вплоть до 1905 года.

Местные крестьяне считали шахтеров чуть ли не воплощением всех пороков, а матери пугали своих непослушных дочерей горняками из соседних поселков. Крестьяне представляли шахтеров в виде “грязных бездумных созданий, которые не знали ни Бога, ни правды, а в темном месте были способны убить человека за жалкие гроши”. Эти слова написал эсер, известный под псевдонимом “Ан-ский”. Впоследствии он стал классиком еврейской драматургии С. Раппопортом. А тогда, в 1880-х он около года, по заданию “Народной воли” провел в Донбассе. Он рассказывал, что горняки крупнейшей шахты в Славяносербском уезде по ночам частенько совершали набеги на близлежащие села с вполне ярко выраженными сексуальными намерениями. Часто пришлые шахтеры, вынужденные жить вдали от своих семей, заводили новые семьи, которые обычно бросали, если возвращались в родные края.

Относительно небольшое число украинских рабочих, которые попадали-таки на шахты, тоже, по словам Фридгута, сохраняли напряженные отношения с русскими коллегами. Правда, этот пункт в хорошо в целом документированной книге Фридгута никакими ссылками не подкреплен.

У крестьян Центральной России было много причин для того, чтобы в конце минувшего века двинуться в мало заселенный Донбасс. Годовой заработок мужчины-крестьянина Курской губернии в начале 80-х годов составлял 60 рублей. Если он подавался во второй половине сентября, когда урожай уже был собран, в Донбасс, то за 150 дней работы на шахтах без учета трат на еду он вполне мог заработать те же деньги. Если рабочий был старательным, трезвым и экономным, то его доход мог вдвое быть выше, того, который получал его коллега на северных заводах. В 70-х годах в Москве 200 рублей в год было очень большим жалованьем. Текстильным рабочим, например, платили 25 рублей в год. А средний доход рабочего на севере России был 17 рублей в месяц, в два раза меньше, чем получал квалифицированный забойщик в Донбассе.

Любопытно, но первые рабочие в Донбассе чаще всего вообще работать в шахтах не планировали. Не смотря на высокую зарплату, сама идея опуститься под землю, в пыльное, темное и замкнутое пространство, окунуться в дым, в газ, в жар, исходящий от расплавленных печей металлургических заводов, – эта идея отталкивала крестьян любого происхождения. Чтобы загнать рабочего под землю, приходилось его уговаривать, обхаживать, а то и просто обманывать. Одну из первых забастовок в Юзовке кстроили именно те шахтеры, которые не желали выполнять долгосрочные контракты на работу под землей.

Понятно, что человека, попавшего в такую даль от родины, было легче заманить в шахту, нежели местного жителя. Согласно переписи 1884 года, в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии (напомним, что в него входила вся северная половина нынешней Донецкой области, включая Юзовку) две трети населения уже были пришлыми. На шахтах Новороссии не более 5% рабочих считались местными. Известный промышленник Авдаков указывал для Юзовки следующее соотношение: на 7/8 – пришлые, на 1/8 – местные.

Местные крестьяне упорствовали в своем нежелании идти на шахты до последнего. Даже тогда, когда, когда промышленность, развившаяся угрожающими темпами, была готова с головой захлестнуть их, они предпочитали уходить куда угодно, например на Кубань – туда, где еще оставалась свободная земля.

Точно подсчитать процент украинского населения в те годы весьма затруднительно, поскольку первый раз перепись зафиксировала раздельно велико- и малороссов лишь в 1917 году. Однако, по косвенным данным, этот процент пытались определить. Фридгут считает, что среди рабочих в 1871 году украинцев в Донбассе было 15,5% (русских – 82,5). В целом, как считает российский автор конца века Е. Рагозин, в Донбассе 70% населения было выходцами с севера, 30% – из Малороссии и Польши. К концу века пропорция среди немного изменилась в сторону увеличения числа украинцев. Среди шахтеров их стало 22,4%, среди металлургов – 21,1%.

Некоторые Советские исследователи (Л. Иванов, например), по мнению Фридгута, даже намеренно завышали процент украинцев, занятых в тот момент в промышленности Донбасса, ради того, чтобы доказать марксистский тезис о росте пролетарского сознания у местных украинцев.

Многие читатели “ДК” после публикации первой статьииз нашей серии обратили внимание на то, что доля украинцев среди жителей Юзовки в послереволюционные года резко снизилась (в 1923 году – 7%), и выразили в письмах свое недоумение по поводу этого факта. Фридгут вполне логично объясняет это явление тем, что в отличие от великороссов, местные крестьяне в годы гражданской войны, опустошившей Юзовку на половину (до революции ее население достигло 70 тысяч человек), имели возможность перебраться на родину, то есть в недалеко расположенное село. Кстати, так поступила моя будущая прабабушка, перебравшись с детьми в лихолетье из Восточного Донбасса в большое село Великоцк Славяносербского уезда (сейчас – в Луганской области), где еще жили ее родственники.

В период индустриализации, когда все этнические и прочие различия в крае фактически были стерты, украинцы постепенно стали возвращаться на шахты, на заводы и в целом в города.

Социальные сети:           


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>